Елена Грасс – Бывшие. Время не лечит (страница 6)

Они улыбаются, счастливы, и кажется, что весь мир принадлежит им.

И снова вспоминаю, как эти слова говорила мне Тамара Михайловна:

— Этот мир создан для таких, как мы! Для меня, моего мужа и сына. Ум, успешность, и связи, милочка, открывают любые двери. А поскольку у тебя нет ни первого, ни второго, ни третьего, боюсь, для тебя все двери закрыты!

И главное — я ведь верила ей!

Тогда, десять лет назад, их фамилия в медицинских кругах звучала в нашем городе в каждом углу. А потом, спустя ещё пару лет зазвучала и в Москве. Аккурат, когда Ярослав закончил медицинскую академию и уехал покорять столицу.

А я осталась здесь. Одна. С сыном на руках.

… Утром я снова позвонила своей коллеге и узнала, что у Тамары Михайловны всё в порядке. Она в сознании и прекрасно себя чувствует.

Ну что же, теперь я могу мысленно пожелать ей скорейшего выздоровления и закрыть для себя эту короткую главу жизни, как закрывала и прошлые.

— Ольга, задержись! — старшая медсестра ловит меня уже у самого выхода из сестринской.

— Зачем? — я слишком уставшая после смены.

— Руководство просило задержаться. Не сбегай.

Я останавливаюсь, с трудом удерживая тяжёлый вздох.

После суток, проведённых на ногах в беготне и суете, любое «задержись» звучит почти как смертный приговор.

— Зачем?

— Говорят, что-то срочное. Но если честно, я надеюсь, что они хотят представить тебя как замену мне. Так сказать, объявить о смене руководства в нашем сестринском составе, — чуть тише говорит мне на ухо и я, даже не видя её лица, чувствую улыбку. — Я сегодня звонила в кадры, они сказали, передали приказ заведующему отделением.

На планёрке никаких новостей, связанных со мной не объявляется.

Только заведующий отделением посматривает сурово в мою сторону, и я догадываюсь: он уже в курсе событий, которые произошли недавно.

Один вопрос остаётся открытым: в каком свете ему преподнесли это событие? Как наглость? Ошибку? Самоуверенность? Перескакивание через головы врачей?

Или всё-таки иначе?

Когда планёрка заканчивается, Анна Алексеевна задерживает меня ещё на секунду.

— Не знаю, Оля, почему тебя не объявили о замене, — говорит с искренним недоумением. — Но я разберусь. Обязательно разберусь.

— Вероятно, позднее, — пожимаю плечами, чувствуя, что эта ночь совершенно точно скажется в дальнейшем на моей работе.

Возвращаясь домой, я снова думаю о Ярославе и том фото, которое увидела в книге его матери.

Я вспоминаю, как светится счастливой улыбкой его лицо, и окончательно понимаю: он счастлив.

Думаю, он ни разу не пожалел, что я исчезла из его жизни. Ведь останься он со мной, вероятно, она сложилась бы иначе. И в этом я даже не сомневаюсь!

Его настоящая жизнь: карьера, та девушка на фото, ребёнок, могли случиться только потому, что мы расстались.

Спустя неделю Анна Алексеевна после моей очередной смены заходит в кабинет и держит в руках огромный торт.

— Ну что, девочки, пришла пора прощаться!

В сестринской начинается суета, все поздравляют Анну Алексеевну с выходом на пенсию, а некоторые подходят и шепчут мне на ухо поздравление с новой должностью.

Только какое-то предчувствие шепчет мне, что рано они меня начали поздравлять.

— Дамы, внимание! У меня объявление! — заходит в кабинет заведующий. — Через двадцать минут внеплановый сбор! Главный врач собирает наше отделение в своём кабинете. Явка обязательна! Анна Алексеевна, Соловьёва, ваше присутствие обязательно!

Мы переглядываемся, и старшая медсестра весело мне подмигивает.

Когда мы поднимаемся в кабинет к главному врачу, идущие рядом медсёстры начинают обсуждать какую-то никому не знакомую девушку.

— Ты слышала, кстати, что у нашего главного какая-то новая краля появилась? — заговорщицки говорит одна, поправляя на ходу белый халат.

— Нет! Кто такая? — подхватывает вторая.

— В том-то и дело, что никто её раньше не видел и никто ничего сказать не может. Вроде как вообще не из местных, заезжая цаца. Высокомерная, ужас!

— А откуда эта информация?

— Сплетни! Она ни с кем не здоровается. Когда идёт мимо, морду кирпичом делает. Хотя, как говорят — понятно, почему. Там внешность — шик! Ноги от самых ушей, фигура точёная, грудь примерно пятого размера... В общем, всё в лучшем виде! Как наш главный любит, — девушки начинают весело хихикать и оглядываться.

Как только я захожу в кабинет к главному врачу, замечаю, как на кожаном диване вполне вальяжно сидит какая-то молодая дамочка. Вероятно, та самая краля.

Глядя на неё, я совершенно точно понимаю, о чём шептались девочки про «ноги от ушей». Это действительно, какая-то безумная длина!

Да, девчонки не обманули, девушка действительно шикарная!

Взглянув на нас без всякого интереса, незнакомка утыкается в телефон.

Но мне она не так интересна. Мне интересен тот, кто восседает рядом с ней: мой нелюбимый Антон Андреевич.

Он смотрит на меня с тем же высокомерием, что смотрел в тот вечер, когда я ворвалась в ординаторскую, и когда отчитывал меня после того, как вызвала другого врача на помощь.

Мне бы, наверное, надо напрячься, но понимая, что сейчас здесь собралось всё наше отделение — всё-таки хочу верить, что он здесь не по мою душу.

Глава 7

Замечаю в углу стул и хочу добраться на него. Ноги гудят!

— Подождите, Ольга! — не позволяет мне присесть помощница руководителя. — Не уходите далеко. Софья, и вы тоже будьте рядом.

Через пять минут, когда весь коллектив нашего отделения собирается в полном составе, наконец-то появляется главный врач.

Замечаю, как старшая медсестра мнёт в руках какую-то бумагу, и догадываюсь, что это её благодарственная речь.

Наверное, что-то и я должна была подготовить, чтобы поблагодарить за назначение на должность старшей медицинской сестры, но я даже не подумала об этом.

Ладно, буду сочинять экспромтом после речи Анны Алексеевны.

— Ну что, коллеги! Я уверен, каждый из вас понимает, для чего мы здесь собрались?

Мои коллеги начинают дружно кивать и улыбаться.

— Я хотел бы проводить на заслуженный отдых нашу прекрасную Анну Алексеевну. Она… Вы настоящий пример профессионализма и преданности делу, и мы очень ценим это… — Пётр Александрович начинает говорить затяжную речь.

Ещё несколько минут хвалебных слов, Анне Алексеевне вручается грамота и раздаётся шквал аплодисментов.

— А, есть ещё кое-что чуть не забыл. В знак нашего огромного уважения и признательности, и чтобы порадовать вас, примите этот скромный бонус. — Главный врач протягивает старшей медсестре конверт и многозначительно улыбается.

Все понимают, что там деньги. Но Анна Алексеевна их действительно достойна.

Вижу, как из глаз женщины начинают капать слёзы. Она улыбается и спешно вытирает их тыльной стороной ладони.

Всё это, конечно, очень мило и трогательно, но мне очень хочется, чтобы эта церемония быстрее закончилась.

Я по-прежнему еле-еле стою на гудящих ногах.

Работать в такой беготне становится всё тяжелее, и каждая лишняя минута на ногах после смены становится настоящей мукой.

Я уговариваю себя, что всё не зря, и мой труд тоже скоро будет оценён, но сейчас, на фоне боли эти аргументы не работают.

Стоящая по правую руку коллега, видя, как я начинаю переминаться с ноги на ногу, берёт меня за руку.

— Ты со смены? — киваю. — Обопрись на меня. Надеюсь, что скоро закончим, — говорит мне шёпотом.