Елена Филатова – Сломанная (страница 1)
Елена Филатова
Сломанная
– Неизвестный автор
ПРОЛОГ
Выстрел, который всё закончил, прозвучал в 22:47 во вторник в Сейлеме, штат Орегон.
Вкус крови въедается в память навсегда. Сладкая медь монет, пропитанная страхом..
Я понял это в тот июльский вечер 1987 года, когда незнакомец с преждевременно седыми волосами рассказал мне историю, которая перевернула все мои представления о любви и одержимости.
Бар "Последняя миля" располагался на самой окраине городка, там, где асфальт переходит в гравий, а надежда – в отчаяние. Место для людей, которые хотят остаться незамеченными. Потолок терялся в клубах табачного дыма, воздух был густым от пота и дешевого виски.
Я сидел у стойки со своим обычным коктейлем и наблюдал за завсегдатаями. Святая Мэри, как звали её местные, уже была в своей "норме" – громко хохотала и не смущалась, когда очередная мужская рука ложилась на её пышную грудь. Старик Фрэнк дремал в углу со своим вечным замусоленным стаканом.
Но не на них я обратил внимание этим вечером.
Молодой мужчина – хотя что-то в его позе выдавало преждевременную старость – сидел за дальним столиком. На вид лет тридцать, но держался как человек, переживший слишком много. Перед ним стояли три полных стакана виски, к которым он не притрагивался.
Я журналист – точнее, был им в прошлой жизни, до того как стал редактором захудалой местной газеты. Профессиональное чутье подсказывало: этот человек носит в себе историю.
Позвольте представиться – Стэнли Уайлдел. Возможно, вы слышали это имя или покупали мою единственную успешную книгу. После того бестселлера я выдохся, превратился в одного из тех неудачников, которые коротают век в поисках истории для следующего "великого произведения".
И вот передо мной сидел человек, от которого исходило такое отчаяние, что воздух вокруг него казался плотнее.
"Тяжёлый день?" – спросил я, пересаживаясь к его столику.
Он медленно поднял голову. Глаза… Боже правый, такие глаза я не забуду никогда. Словно человек заглянул в преисподнюю, и преисподняя заглянула в ответ.
"День?" – Он усмехнулся горько. – "Уже тридцать два года как один бесконечный день."
Голос дрожал, как натянутая струна перед разрывом.
"Позвольте угадать," – сказал я, включая журналистскую интуицию. – "Вы не отсюда. Приехали издалека. И что-то произошло. Что-то, от чего нельзя убежать."
Он резко посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнул испуг.
"Кто вы такой?"
"Стэнли Уайлдел, местная газета. Но сегодня я просто человек, который видит – вам нужно с кем-то поговорить."
Долгая пауза. Святая Мэри заливисто рассмеялась у стойки. Фрэнк что-то пробормотал в полусне.
"Джеймс," – наконец произнёс он. – "Джеймс Харрисон."
"И что привело вас в наш богом забытый уголок, Джеймс?"
Он посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали.
"Я убил человека," – сказал он тихо.
Слова поразили меня как физический удар. Стакан выскользнул из рук и со звоном покатился по столу.
"Что вы сказали?" – выдохнул я, не веря своим ушам.
Сердце забилось так сильно, что я услышал пульс в висках. За двадцать лет журналистской карьеры я думал, что способен на всё, но сидеть напротив убийцы в захудалом баре… Этого я не ожидал.
Джеймс спокойно наблюдал за моей реакцией, словно ждал именно такого шока.
"Вы… вы серьезно?" – пробормотал я, машинально оглядываясь – где ближайший выход, как далеко до телефона.
"Хотите услышать всю историю?" – спросил он с горькой усмешкой. – "Предупреждаю: после неё вы уже не будете спать спокойно."
Я сглотнул. Каждый инстинкт самосохранения кричал: "Беги!" Но профессиональное чутьё шептало: "Это твой шанс. История всей жизни."
"Да," – услышал я собственный голос. – "Расскажите."
Дрожащими, непослушными руками я достал блокнот, но Джеймс покачал головой.
"Не записывайте. Просто слушайте. То, что я вам расскажу… это не история для газет. Это исповедь."
"После неё вы поймёте: граница между любовью и одержимостью тоньше волоска. И любой из нас может её переступить."
И он начал рассказ, который заставил меня поверить: есть преступления, которые рождаются не из злости или жадности.
А из любви.
Самой страшной любви на свете.
Он сделал глоток виски – первый за весь вечер.
"Всё началось, когда мне было семь лет. Именно тогда я впервые увидел Бетти."
Я ещё не знал тогда, что можно поседеть только от звука выстрела.
ЧАСТЬ I: ДЕТСТВО
– Антуан де Сент-Экзюпери
ГЛАВА 1: ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА
Джеймс замолчал, медленно поворачивая стакан в руках. Табачный дым в баре стал ещё гуще, и в полумраке его лицо казалось изваянным из камня.
"Бетти," – повторил он, словно имя обжигало язык. – "Элизабет Анна Коулман. Но все звали её просто Бетти."
Он сделал ещё один глоток и продолжил, глядя куда-то поверх моей головы.
"Мне было семь лет, когда её семья переехала в дом напротив. Лето 1962 года. Помню каждую секунду того дня."
Маленький Джеймс сидел на крыльце, наблюдая, как жёлтый грузовик паркуется у дома через дорогу. Из кабины вылез огромный мужчина с выцветшей военной татуировкой на предплечье. Следом появилась худенькая женщина в простом платье, нервно теребившая ремешок потёртой сумочки.
И тогда из машины выпрыгнула она.
Девочка его возраста, с копной рыжих кудрей и россыпью веснушек на носу. Простенькое голубое платьице, но двигалась она с такой естественной грацией, словно была маленькой принцессой.
Джеймс наблюдал, завороженный, как она помогает матери выносить коробки. Движения быстрые, но осторожные – как у котёнка, готового в любой момент убежать.
"Джеймс! Иди помоги соседям!" – крикнула его мать с кухни.
Мальчик соскочил с крыльца и подбежал к грузовику. Вблизи мужчина оказался ещё более внушительным – широченные плечи, жёсткий взгляд, запах пива и сигарет.
"Привет," – сказал Джеймс девочке. – "Я Джеймс. Живу вот там."
Она посмотрела на него большими зелёными глазами, в которых читалась какая-то недетская осторожность.
"Бетти," – тихо ответила она.
"Бетти! Хватит болтать, тащи коробки!" – рявкнул мужчина.
Девочка вздрогнула, словно от удара. Джеймс почувствовал, как что-то сжалось в груди – защитный инстинкт в семилетнем теле.
Он взял самую тяжёлую коробку, которую только мог поднять.