Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 76)
— Ты ненормальный?
— Я как раз нормальный. У парня должно быть детство.
— Он давно уже не ребенок!
— Тем более, почему бы ему не выпить?
— Эд, я не знаю, как с тобой разговаривать!
— Прежде всего, спокойно.
— А я не могу спокойно!
Лауна схватила со стола кувшин и с яростью грохнула его об пол. Звон осколков ее несколько остудил. Она схватилась за свои пылающие зеленые щечки. Эдгар насторожился: что-то здесь было не так. Что-то мучило ее помимо обожравшегося мороженым сыночка.
— Лау, что случилось? — тихо спросил он.
— Ты испортишь ему премьеру, — заявила она.
— Ну и что? Подумаешь, премьера.
— Да что ты понимаешь!
— Ну, так объясни.
В ее комнате было тихо и уютно. Чем-то обстановка напоминала дачу: простая деревянная мебель, половицы, окно в сад, вазы с цветами…
— Мой Антик талантлив, — заявила Лауна.
Эдгар уже вошел в нее, почувствовал ее боль и кое-что понял.
— Хочешь сказать, что он талантливее, чем дочери Иримис, — уточнил он.
— Да. Конечно!
— Сядь. Лау, успокойся.
— Как?!
Он потянул ее за руку и усадил рядом с собой.
— Послушай, милая: бесполезно соперничать с Иримисвээлой, тем более делать это с помощью детей. Тут нет никакой связи. И потом… Коэм всё-таки твой муж.
— Да. Но любит он ее.
— Не говори ерунды. Я прекрасно помню ваш роман.
— Да ты ничего не знаешь! Он любил Аурис, он даже звал ее с собой на Вилиалу… А на мне женился из жалости.
— Неправда, Лау. Это ее он звал с собой из жалости.
— Да она была копия этой стервы Иримис! А вкус у него с годами не меняется.
— Черт бы вас побрал, — проворчал Эдгар, — двадцать лет женаты и никак не можете разобраться!
— А тебя это вообще, по-моему, не касается!
— Ошибаешься, — вздохнул Эдгар, — меня тут всё касается.
Среди ночи к нему в комнату кто-то заскребся. Эдгар сел, сонно мотая головой.
— Кто там?
— Эдвааль, — зашептал в приоткрытую дверь Антик, — я принес вам лягушку.
— Какую еще лягушку? — не понял он спросонья.
— Аэлеснакис. Но большую. Правда, не очень большую… но все-таки не маленькую.
— Поймал, значит?
— Да. Сачком.
— Что ж, ловко. А главное — вовремя, — Эдгар обречено зевнул и включил ночник, — заноси.
Большая, размером с пивную кружку, буро-зеленая и порядком вонючая тварь висела в сачке как в гамаке и лениво щурила свои выпуклые глазки. Кажется, ей было хорошо и спокойно. Охотник же обтекал тиной прямо на коврик, и это не мешало ему чувствовать себя героем.
— Вот, — заявил он гордо.
— Блеск, — поморщился от вони Эдгар, — то, что надо.
— Правда?!
Через минуту неминуемо встал вопрос, что с этой добычей делать дальше.
— Может, большую кастрюлю принести? — предложил Антик, — у мамы полно кастрюль.
Эта идея Эдгару не понравилась.
— Не варить же мы ее собираемся, — сказал он брезгливо, — неси ее сразу в ванну. Заодно и помоем.
Пока Антик отмывался от тины и наливал воду, он прошел в кабинет Коэма, вскрыл сейф и достал рансанганрудуор, загадочную маленькую трубочку, в которой раздражало не столько ее происхождение, сколько название.
Пленная лягушка в воде чувствовала себя прекрасно. Ванна была большая, овальной формы, и она лениво плавала по ней стилем брасс, о чем-то своем, земноводном, размышляя. Мальчишка смотрел на нее влюбленными глазами.
— Я в детстве хотел иметь аквариум, — обернулся он, нежно улыбаясь, — мама не разрешила.
— Твоя мама росла на Тритае, — сказал Эдгар, — там пылкой любви к лягушкам нет. Там вообще их нет.
— Знаю. Там холодно. Один раз папа привез с Тритая скорлика. Но он не прижился.
— Сочувствую.
— Это давно было.
— Всё равно жаль…
Эдгар отодвинул парня от ванны, направил на плывущую лягушку рансанганрудуор и решительно нажал на едва выступающую, но довольно тугую красную кнопку. Она щелкнула. Лягушка замерла. Всё произошло настолько тихо и незаметно, что просто не верилось.
— Что с ней? — испуганно спросил Антик, — Эдвааль, что вы сделали?
— Я ее усыпил, — сказал Эдгар.
— Как это? Зачем?
— Да мало ли что с ней может случиться до утра. Пусть лучше поспит. Кстати и тебе советую. Уже поздно.
— Эдвааль, она как-то странно спит.
Аэлеснакис пошла на дно. Выпученные глаза ее были открыты, лапки застыли в том положении, в котором она ими гребла.
— Да всё нормально, малыш. Это такая порода: спят с открытыми глазами. Ты что, не знал?
— Нет.
— Иди и будь спокоен. До утра она уж точно никуда не убежит.
Антик еще раз подозрительно покосился на свою добычу и принялся мыть руки. В это время вошла Лауна. Зелененькая, растрепанная, в наскоро накинутом халате, она здорово напоминала ведьмочку. Вид лягушки в ванной совсем ее доконал.