Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 77)

— Да что ж это такое?! — визгнула она, — чем вы тут занимаетесь?!

— Мамочка, давай заведем аквариум, — предложил Антик.

— Завтра спектакль! — ответила она, — премьера! Ты собираешься спать или нет?! Мало того, что ты пришел пьяный, объелся мороженого, прогулял в зоопарке репетицию… ты еще и не выспишься!

— Я высплюсь, мамочка!

— Марш в постель!

Наскоро вытерев руки полотенцем, Антик выскочил за дверь.

— Спокойной ночи, Эдвааль! Спокойной ночи, мамочка! — вежливо пожелал он оттуда.

— Что ты делаешь с моим ребенком, Эд? — грозно спросила Лауна, — что это за дрянь плавает?.. Нет, я от тебя с ума сойду!

— От меня все женщины сходят с ума, — пожал плечом Эдгар, — выходит, и ты не исключение.

— Прекрати!

— Успокойся, Лау.

— Выброси сейчас же эту дрянь из моей ванны!

— Помилуй, какая же это дрянь? Ты же их, извиняюсь, ешь.

— Я признаю их на сковородке, но не собираюсь с ними купаться! — Лауна наклонилась над водой и брезгливо сморщилась, — господи, она еще и дохлая?

— Она не дохлая, — сказал Эдгар, — она вне времени.

— Что?

— Я испытывал новое оружие.

— Когда ты повзрослеешь, Эд? — с упреком посмотрела на него разозленная хозяйка и вытащила пробку, — мне твои шутки уже не смешны. Отнеси эту гадость в утилизатор.

Эдгар взял лягушку за лапу: объект требовал дальнейшего изучения. Аэлеснакис стала совершенно как каменная. Эдгар недоуменно смотрел на нее, а вода медленно вытекала из ванной.

— Лау, это что-то…

— Перестань дурачить меня своей идиотской лягушкой! — ему послышалось, что Лауна даже всхлипнула, — и перестань дурачить моего сына…

— У тебя отличный сын, — сказал он ей ласково, — не волнуйся за него. А я завтра переберусь в гостиницу. Мне так будет удобнее. И вам меньше проблем.

Лауна даже вздрогнула от такого заявления.

— Ты считаешь меня негостеприимной хозяйкой? — спросила она в замешательстве.

— Ты прекрасная хозяйка, — возразил он, — и сумасшедшая мать. Матери почти все такие.

И дом у тебя гостеприимный. Просто у меня сейчас начнутся деловые встречи, а для этого лучше подходит номер в гостинице. Вот и всё.

— Извини меня.

— Не за что. Это ты меня извини.

Если б он не стоял перед ней в одних трусах, то, наверно, рискнул бы и обнял ее по- дружески, но в таком виде это было просто неприлично.

— Я скоро буду на Тритае, — сказал он, — привезти тебе чего-нибудь?

— Хоть булыжник, — вздохнула она, — лишь бы оттуда.

— Скучаешь?

— Конечно. Только там вообще сейчас всё не так.

— А ты не знаешь… что стало со жрицей Кантиной?

Эдгар наконец спросил об этом, и сердце забилось как у школьника перед первым экзаменом. Даже самому стало странно: с чего бы это?

— Не знаю, — сказала Лауна, — в храм сейчас никто не ходит. В Намогуса никто не верит: все работают на военных заводах. Разве тут до молитв? Возможно, она еще в храме, но я сомневаюсь.

— Я тоже сомневаюсь, — вздохнул Эдгар.

— Зачем она тебе? Неужели до сих пор хочешь отомстить?

— Да что ты, Лау! Только мне и дел, что гоняться за всякими стервами!

Лауна слишком долго и внимательно смотрела на него своими золотисто-карими глазами, так внимательно, что он даже смутился и пожалел, что спросил ее о Кантине.

— Да нет, правда…

Она отвернулась. Хотела что-то ответить, но неожиданно ахнула.

— Эд! Смотри, что это?!

Он заглянул в ванну. Вода вылилась, но не вся. Вопреки всем законам физики, часть воды собралась в шарик размером с футбольный мяч и преспокойно лежала на дне.

— Что это, Эд?

— Я же говорил тебе, я испытывал новое оружие. Называется рансанганрудуор.

— Рассогласователь времени?

— Он самый.

— Ты не шутишь, Эд?

— Посмотри, что стало с лягушкой. И посмотри, что стало с водой.

— А что стало с водой?

В шар можно было спокойно погрузить руку, как в обычную жидкость. Вот только он не распадался, не рассыпался, не растекался. Эдгар спокойно взял его и положил в таз.

— Ладно. Посмотрим, что с ним будет к утру.

7

Генеральная репетиция «Любви как сладкого сна» не прошла даром. Эдгар сделал выводы и явился только к шестому действию, чтобы полюбоваться на Антика. За это время он успел перебраться в центральную гостиницу для инопланетян «Космическая любовь» и устроиться в аппирском номере со всеми удобствами. Как важному торговому агенту, ему пришлось занять самые роскошные апартаменты. Роскошь Эдгар любил, но сейчас она только отвлекала.

Он включил все вентиляторы и кондиционеры и полчаса отмокал в холодной воде на дне перламутрово-розовой ванны. Зеркальный потолок неумолимо отражал его худое, жилистое тело с длинными руками и ногами. «Леций — такой красавец», — подумал он, — «в кого же я такое чучело?» И только потом вспомнил, что Леций ему вовсе и не отец. «Чудно», — подумалось ему, — «я об этом даже не помню…» Леций хотел, чтобы он женился. Леций хотел внуков, наследников, Прыгунов, членов своей Директории. А Эдгар сам не знал, чего он хочет. Женщины ему слишком быстро надоедали, чтобы жениться на них, холостая жизнь ему нравилась… а вот сына иметь не помешало бы. Такого же пацана, каким он сам был когда-то. Уж они бы тогда развернулись!

Уж он бы не дал своему отпрыску заскучать и не заставлял бы выделывать всякие па, когда тому хочется ловить лягушек!

До обеда Эдгар посетил банк и кучу магазинов. Потом отправился на премьеру.

Торговый представитель «Зеленой звезды» явился в Театр Танца в торжественном белом костюме с теплоотводной сеткой и десятком носовых платков во всех карманах. Лисвисы почти все предпочитали тоги, но он в тоге почему-то выглядел нелепо и несерьезно. Не сочеталось это благородное одеяние с его телом.

С удивлением Эдгар заметил, что в одежде у консервативных лисвисов стал появляться красный цвет. Двадцать лет назад это выглядело вульгарно и неканонично, но, видимо, сказывалось влияние Тритая. Намогуса разоблачили и отвергли, а цвета его прижились.

Всё менялось. Если двадцать лет назад женщины предпочитали все оттенки зеленого, то теперь освещенный зал напоминал цветник. Раньше у Эдгара бы глаза разбежались, но сейчас он поймал себя на полном равнодушии. Зеленые красавицы были хороши, но почему- то не волновали. Волновало как раз другое: проклятая трубка с длинным названием.

Антик отплясал неплохо. В общем, с задачей справился. Влюбленные помирились, злодей-разлучник был жестоко наказан, суровый отец всё понял, а бабка во всем призналась.

Всё это, разумеется, в танце. Бессмертная любовь оказалась бессмертной. Эдгар бурно аплодировал вместе со всеми. Восторгаться было модно по-прежнему. Дамы растроганно плакали, некоторые даже лишались чувств. Вот это было уже новшество.

Потом нормальная публика разошлась по домам, а элита отправилась к Проконсулессе в Тенистый Дворец. Эдгар и Коэм полетели туда же. Они понеслись низко над погруженным в туман белым городом, потом начались изжелта-зеленые, как полосатые коврики, поля, закучерявились зеленью перелески, блеснуло зеркало реки.

— А как же Лауна? — спросил Эдгар, утираясь очередным платочком.