Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 49)

Станция действительно была уникальным местом. Все известные миры пересекались тут.

Прекрасной Маррот это нравилось. Она любила быть в гуще событий. Синтия иногда завидовала ей, и не только ее жизни, но и ее немыслимой красоте… но с некоторых пор недосягаемая хозяйка станции подпортила свою репутацию связью с Ольгердом Оорлом, белым тигром, да еще живущим в плотном мире. Эрхи были в шоке и посчитали ее чуть ли не извращенкой. Богиня рухнула с пьедестала, лет на десять ее отстранили от управления станцией и отправили подальше к мавскам.

Они не были близкими подругами, и Синтия не решалась спросить ее об этом, но Анзанта вдруг сказала ей:

— Знаешь, иногда я сама готова отправиться туда, только чтобы быть с Ольгердом. Но… конечно, мне это только кажется.

— Как тебя угораздило так влюбиться? — все-таки осмелилась Синтия, — ведь ты же такая мудрая и на полторы тысячи лет меня старше!

— Сама не знаю, — пожала плечом Маррот, — представь себе, я увидела прекрасного юношу, совсем молодого белого тигра, пылкого, наивного, неопытного, который совершенно романтической и преданной любовью любит. не меня, а мою копию! Какую-то куклу, которую аппиры создали себе в утеху по моему образу и подобию. И он ее боготворит! Ее, а не меня, которая тут, рядом!

— Значит, твоя любовь родилась из зависти?

— Зависти? К кому? К этой Ла Кси?! К своей тени? Ничего подобного!

— Хочешь, мы разберем эту эмоцию? Очень интересный случай!

— Не хочу! — Маррот резко встала, кажется, она уже пожалела о том, что завела этот разговор, — и ты не на работе, Синтия. Ничьих эмоций разбирать не будем… Это я на работе, и меня вызывают. Извини…

Синтия осталась одна в пустой гостиной. В овальные иллюминаторы светили яркие и крупные как горошины ближние звезды на фоне мелкой звездной пыли. Гостиная же была наполнена теплым розовым светом и навязчивым запахом лилий. «Странно», — подумалось ей, — «самая прекрасная из женщин, кажется, несчастлива! И из-за кого? Из-за какого-то полутигра-получеловека!» Не дождавшись хозяйки в течение получаса, Синтия отправилась побродить по станции.

В коридорах было пусто, но иногда попадались совершенно необычные личности: пауки, чешуйчатые, панцирные… все они направлялись куда-то в нижний сектор. Из любопытства она последовала за ними.

Широкие двери расползлись перед двумя пауками. Синтия вошла вслед за ними.

— Думаете, так легко найти в галактике планету, которая подходила бы нам всем?! Да еще необитаемую?! — разгорячено выступал перед залом стройный мужчина в черном комбинезоне, — я и не собираюсь угождать всем на сто процентов! Кому-то придется смириться!

— Ты прежде всего думаешь о себе, Грэф! — крикнул чешуйчатый из первого ряда, — на Ау4 почти нет аммиака и метана, и давление ниже нормы: всего сто единиц!

— Сто — это много, нас расплющит! — возмутилась сидящая рядом особь со стрекозьими крылышками.

— Влажность ужасная! — добавил кто-то писклявым голосом.

— Разумеется, я думаю о себе и о скиврах, — усмехнулся мужчина, — а иначе, на черта мне всё это надо? Вы тут сидите и ждете, пока я за вас всё сделаю, а мне приходится носиться красным перцем по всей галактике!

— У нас же нет твоих возможностей, Грэф!

— Тогда принимайте мои условия! Они не такие уж неприемлемые, если засучить рукава!

— Влажность ужасная, — повторил писклявый голос.

— Да чтоб ты засох! — добавил кто-то басом.

Грэф скрестил на груди руки и дождался тишины.

— Я предложил вам на выбор шесть планет. Ни одна вам не подходит. Может, вы вообще хотите остаться у эрхов? Так прямо и скажите. Может, вам у них нравится?

По рядам прокатился возмущенный гул. У эрхов никому не нравилось. Синтия задумалась. Она поняла, что попала на собрание магустян, желающих вернуться в плотный мир. Лидер же явно был скивром.

— Что вам здесь угодно, мадам? — взглянул он на нее хмуро.

— Я… искала Маррот, — ответила Синтия, цепенея от его взгляда.

Личность явно была незаурядная, если взвалила на себя такую сложную задачу. Что до эрхов, то они просто поселили магустян на К4 Антареса, в лепрозории, как выразилась Шейла, и забыли про них.

— Разве здесь кто-то похож на прекрасную Маррот? — усмехнулся он.

— Нет. Извините.

Анзанта тем временем ждала ее в гостиной. На столике у дивана ароматно дымились чашечки кофе.

— Послушай, — сказала присаживаясь Синтия, — почему магустянами занимаются скивры?

Разве это не наше дело?

— Скивры породили Магусту. Им и расхлебывать, — равнодушно ответила хозяйка станции.

— Я, кажется, попала на собрание…

— А… ты видела Грэфа? Он производит впечатление! Единственный скивр, которому еще позволен вход в мир эрхов. Именно потому что он занимается магустянами. Центр Кристиана устраивает ему погружения, и он разыскивает в плотном мире подходящие планеты.

— Он один?

— Больше никто за это не берется. Грэф — уникальная личность. Пожалуй, стоит вас познакомить поближе. Я его позову.

Минут через двадцать Грэф пришел. Для него уже стояла третья чашка.

— Что за бестолковый зверинец! — раздраженно сказал он, — хочешь как лучше и всегда оказываешься в дураках! Неужели не понятно, что таким разным существам никогда не придти к одному знаменателю? Условия надо создавать, а не выбирать. Самим всё сделать.

Но им лень, хочется сразу на всё готовенькое… Так мы с места никогда не сдвинемся!

— Сочувствую тебе, Грэф, — улыбнулась Маррот.

Он высказался и немного успокоился. Синие глаза смотрели устало.

— Я видел твою подругу в центре Погружений.

— Совершенно верно, — сказала Синтия, — мне создают матрикат. Я в скором времени погружаюсь на Шеор.

— Цель? — коротко спросил он, пригубив кофе.

— Изучение эмоций, — ответила она, — это моя работа.

Она чувствовала неудобство оттого, что без приглашения вторглась к нему на собрание.

Ей хотелось как-то загладить эту оплошность, поэтому она постаралась быть предельно любезной.

— Насколько я знаю, на Шеоре сейчас война, — сказал Грэф, — кто-то с кем-то…

— Ругри с дуплогами. Цивилизованное государство с дикарями.

— О! Тогда вам эмоций хватит!

— Не сомневаюсь.

— Однако я слышу сомнение в вашем голосе.

— Это сомнение в своих силах.

— Бросьте. Вы сильная женщина, это сразу видно.

Синтия немного смутилась.

— Плотный мир пугает меня, — призналась она, — там всё так сложно…

— Дорогая моя, — усмехнулся Грэф, — в плотном мире вы познаете такие наслаждения, от которых тут осталась бледная тень.

— Например?

— Например? — он насмешливо посмотрел на нее, — например, когда ноет от голода желудок, взять огромную зажаренную телячью ногу и впиться в нее зубами. Чтоб сок потек за воротник.

— О, боже!

— Например, когда два дня идешь по пустыне, иссохшийся и потный, набрести на ручей и упасть в него прямо в лохмотьях и глотать холодную воду! Или любовь… Наши половые органы — только атавизм. Но там они вам пригодятся, еще как пригодятся…

— Грэф! — перебила его Анзанта, — прекрати, ты смущаешь мою гостью. Для непосвященных это звучит просто дико.

— Нет-нет, — сказала Синтия, содрогаясь в душе, — всё в порядке.