Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 50)

Она представила себе два потных тела мужчины и женщины, которые соединяются половыми органами и начинают тереться друг об друга. Ее чуть не стошнило. Грэф сотворил ей яблоко и протянул на раскрытой ладони.

— Возьмите, — сощурился он, — всё немножко не так, как вы думаете.

— Спасибо.

Маррот он тоже протянул яблоко, но она отказалась.

— Как хочешь, лучезарная, — усмехнулся он.

— Иногда ты бываешь несносен, — раздраженно сказала она.

— А ты всегда великолепна!

У Анзанты потемнели ее изумрудные глаза, это было у нее признаком недовольства. Что- то между ними происходило, чего Синтия от нехватки информации проанализировать не могла. Через минуту все снова спокойно пили кофе.

— Я опасаюсь, — призналась она, — что начну сопереживать им.

— От этого есть очень простое лекарство, — спокойно сказал Грэф.

— Какое?

— Всегда помните, что они низшие существа. Они не эрхи и не скивры. Даже не тигры.

Обыкновенные плотные сгустки биоматерии на низшей ступени развития. Почти что муравьи. Пусть вас не вводит в заблуждение, что у них голова, две руки и две ноги. Не стоит сравнивать их с нами. Правда, Маррот?

— Ну, в общем, да, — кивнула Анзанта, — они, конечно, ниже нас и примитивней.

— Я это учту, — сказала Синтия.

В ночь перед погружением она находилась в центре. Сна не было, только волнение.

Историю планеты Шеор Синтия уже изучила, языки и обычаи усвоила, в ситуации разобралась. Только путалась в именах правителей и военачальников.

— Не спишь? — заглянул к ней в комнату Кристиан.

Было приятно, что он беспокоится о ней.

— Волнуюсь, — призналась она.

— Не волнуйся, ты ничего не почувствуешь. Твой матрикат уже на базе, двадцать опытных эрхов создавали его мыслеформу. Даже платье тебе сделали, учитывая, что ты новенькая и женщина. Та одежда груба и неудобна, пачкается, мнется, натирает тело… У тебя с этим проблем не будет.

— Он хоть похож на меня, этот матрикат? — спросила Синтия.

— Конечно, — улыбнулся Кристиан, — зачем же мы тебя так тщательно сканировали?

— Откуда мне знать…

— Он прекрасен. У него твое стройное тело, твое строгое личико, твои каштановые волосы, твои лучистые черные глаза. Ты ведь никогда не меняешь цвет глаз?

— Да, я этого не люблю.

— Я тоже. По старой привычке мне нравится в женщинах постоянство.

Она волновалась и уже не могла понять по какой причине: оттого что утром погружение, или оттого что Кристиан Дерта заговорил с ней так. Волнение она в свое время изучала, знала все его стадии и спектры, замучила сотни испытуемых, заставляя их волноваться, написала огромный труд обо всех степенях этой эмоции, но когда дело коснулось ее самой, то ни разобраться, ни справиться с этим не смогла.

— Кажется, у меня пятая стадия, — усмехнулась она.

— Чего? — не понял Кристиан.

— Волнения. Уже дрожат руки.

— Дрожат руки?

Он взял ее запястья. По ним разлилось тепло. Синтия позволила ему проникнуть в глубину своих рук.

— Сейчас тебе будет легче, — улыбнулся Кристиан и обнял ее.

— Ты это делаешь, чтобы поддержать меня? — вздохнула она.

— А ты всегда задаешь вопросы? — ответил он.

— У меня такая работа, — напомнила она.

— Ты ужасно занудлива, — Кристиан коротко поцеловал ее в губы, — а иначе была бы идеальной женщиной.

Он был великолепен, разве мог он подумать, что какая-нибудь, даже самая занудливая женщина его оттолкнет? Конечно, этого не случилось. Конечно, они предались любви в этой маленькой и скромной гостевой комнатке. И волнение ушло, оно переродилось в возбуждение и наслаждение.

Их тела проникали друг в друга, их энергии захлестывали одна другую. Синтия узнала о нем многое: его заботы, его планы, его вкусы, его нежное и заботливое чувство к ней… но дальше он ее не пустил. Всё повторялось снова. И называлось это просто — неглубокое проникновение. Дальше были его тайны. Дальше была она, его женщина, Астафея.

Они лежали на узкой кровати обнявшись. Темно-красные стены тускло мерцали.

— Что случилось с ней? — спросила Синтия, — расскажи хотя бы так.

— Она умерла, — просто ответил Кристиан.

— Но смерти нет.

— Она не была человеком. Она была армином. У них свой путь. Мы даже не знаем, куда они уходят после смерти, Синтия.

— Ты очень любил ее?

— Вам, эрхам, этого не понять.

— Почему не понять?

— Вы любите всех. И никого. Иногда вы напоминаете мне бабочек.

— А ты разве не эрх?

— Я черте кто, Синти. Разве ты этого еще не поняла?

— А ты разве не понял, что я люблю тебя?

— Давай поговорим об этом, когда вернешься, — улыбнулся Кристиан.

После этих слов она стала ждать возвращения раньше, чем отправилась на Шеор.

Переброска прошла довольно быстро и безболезненно. В большом синем зале Синтию поместили в хрустальное яйцо, ее ослепила вспышка, а дальше было падение в бездну. Это было бы ужасно, если бы не кончилось через несколько секунд. Яйцо распалось и исчезло.

Мир был полон каких-то странных, раздражающих звуков: вой ветра, голоса, скрип, топот. Непослушное деревянное тело лежало на чем-то жестком, словно раздавленное гранитной плитой. Веки не открывались. Подавив в себе панику и ужас, Синтия какое-то время боролась с ними, потом под ресницы проник свет, он был красновато-оранжевый и яркий.

Зрение пришло не сразу, глаза учились видеть. Над ней оказался низкий деревянный потолок, доски были немыслимой ширины, от деревьев-гигантов. Оранжевый свет лился из окон, шторы были раскрыты, стены тоже оказались деревянные, но гладко отполированные.

А мебель вообще выглядела странно, как в сказке: стол, кресла и стулья были несимметричной, обтекаемой формы, словно застыли из капли. Их вырезали из сплошных кусков древесины и сохраняли все ее изгибы.

С речью было еще хуже, чем со зрением. Синтия долго пыталась издать хоть какой- нибудь звук, в конце концов, это кончилось нечленораздельным хрипом. На этот хрип и пришли хозяева базы.

Замученная, она смотрела на них и проклинала себя за свое любопытство. Зачем ей всё это было нужно?! И как можно жить с таким тяжелым, непослушным, неповоротливым и совершенно чужим телом?!

Двое мужчин в странной одежде склонились над ней.

— Она очнулась, — сказал старший на вид, полноватый, со светлой бородкой, — она уже здесь.

— Как они додумались прислать женщину? — недовольно нахмурился другой, у него было широкое лицо с раскосыми глазами, довольно красивое, если б не бесформенный маленький рот.

— Это не наше дело, Леган. Очевидно, они рассудили, что женщине проще проникнуть в царское окружение. Смотри, как она красива.

— Ты неисправимый романтик, Тиберий! Этих дикарей совершенно не волнует женская красота. Широкие плечи, накачанные руки и тугая задница — вот что им нужно.