Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 48)

Его костюм изменился. Тога преобразилась в черные штаны и фиолетовый камзол, сандалии — в сапоги.

— Когда-то был королем Лесовии, — усмехнулся он, — но в истории не отпечатался…

Садись, Синтия. Чувствуй себя как дома.

Она села.

— Ты очень мил. Только скажи сразу: я могу рассчитывать на погружение?

— Ты сразу к делу? — Кристиан налил ей вина.

— Мне жаль твоего времени, — сказала она.

— У меня полно времени, — усмехнулся он.

— И всё-таки ответь мне: я могу рассчитывать?

— Для этого я должен знать, хорошо ли ты подумала.

Синтию возмутило такое понимание вопроса.

— Я необдуманных поступков не совершаю, — заявила она.

— Верю, — серьезно взглянул он на нее, — но это очень трудно и опасно. Представляешь ли ты все трудности пребывания в плотном мире?

— Разумеется, нет, — немного раздраженно сказала она, — но это нужно для науки. В основе всех наших тонких чувств лежат всё те же страх, боль, жалость, злость… Тебе ли этого не знать? Пока мы не изучим их, мы вперед не продвинемся.

— Значит, ты полна решимости?

— Это моя работа.

— Работа — это еще не вся жизнь.

— Для меня — вся.

Они пристально посмотрели друг на друга.

— Хорошо, — Кристиан отпил вина, — куда ты намерена погрузиться?

— На Землю, конечно, — ответила Синтия, не раздумывая.

— На Земле благополучно, — возразил он, — сейчас, по крайней мере. Вот лет пятьсот назад и боли, и страха там было выше крыши. Тебе нужна более ранняя цивилизация.

— Об этом я как-то не подумала, — огорчилась она.

Для нее плотный мир был чем-то одним, грубым, давящим, неповоротливым и ужасным.

— Пожалуй, тебе подойдет Шеор, — сказал, поразмыслив, Кристиан, — планета оранжевой звезды в созвездии Ворона. Бронзовый век, жесткие природные условия, борьба за существование, постоянные войны, в общем, расцвет примитивных эмоций.

— Это интересно, — сказала Синтия, содрогаясь в душе.

— Мы следим за ними, — стал он объяснять ситуацию, — а люди вообще о них еще не знают. Планета пригодна для жизни, но претерпела некие катаклизмы, в результате чего климат резко испортился. На большинстве территорий бушуют ветра. Из-за благополучных земель идут постоянные конфликты. В данный момент идет война между Плоблом, довольно цивилизованным государством рургов, и древесными людьми.

— Древесными людьми?

— Их еще называют дуплогами. Они живут в лесах, в дуплах огромных деревьев.

Совершенно дикий охотничий народ. Эти дуплоги объединились с другими племенами и напали на благополучный Плобл. Чисто технически они уступают рургам, но их много и дерутся они фанатично.

— Какой ужас, — поморщилась Синтия, — разгул дикарей!

— Разве не это ты хотела увидеть?

— Да, ты прав, конечно…

— В столице Плобла у нас есть база. Условия там довольно сносные, дуплоги туда не дойдут, так что можешь не волноваться. Скоро они вообще будут разбиты и отброшены в леса.

— Я смогу увидеть битву?

— Всё возможно. Но учти, наблюдать за чужими страданиями очень тяжело. Не все это выдерживают.

— Но Маррот же выдержала?

— Тогда было позволено вмешиваться. Анзанта могла помогать несчастным. Ты же ничего не сможешь, потому что у нас сейчас эпоха Невмешательства. Подумай еще и посоветуйся с ней.

Синтия была настроена решительно, но в последний момент слова Кристиана и его зловещий тон ее смутили. Он-то знал, о чем говорил. Она выпила вина.

— А ты был там?

Глупый был вопрос. Кристиан Дерта давно уже не занимался черновой работой.

— У меня есть там наблюдатели. Они помогут тебе. Но и от тебя кое-что потребуется, Синтия.

— Что же?

— Видишь ли, события на Шеоре развиваются нелогично. Кто-то вмешивается в их историю. Либо высокоразвитая цивилизация, либо эрхи, либо тигры. Кораблей в околопланетных окрестностях мы не обнаружили. За всеми погруженными мой центр следит.

В одиночку же погружение невозможно. В общем, нужно понять, кто мутит воду, Синти.

Наверняка они это делают через власть имущих. Попробуй проникнуть в царское окружение.

— Мне как раз хотелось проникнуть в самые низы.

— В самые низы? Ты не выдержишь. Даже не пытайся. Тебе нужен комфорт, пища, прислуга, щадящие условия. Это возможно только в богатом городском доме. Ты даже не представляешь, Синти, сколько неудобств и мук может доставлять плотное тело. Оно голодает, мерзнет, устает, чешется, потеет, болеет. Пищу надо пережевывать и переваривать.

Она существует не для удовольствия как у нас, а для поддержания жизни. Потом ее нужно выводить, точнее, ее остатки.

— О, боже, Крис…

— А как ты думала? Ногти нужно подрезать, волосы — расчесывать, зубы — чистить щеткой… я тебя еще не отговорил, дорогая?

Синтия заметила, что он смеется.

— Пока нет, — сказала она, — могут другие, смогу и я.

— Самое трудное, конечно, не в этом, — посмотрел на нее Кристиан, — самое трудное — не вмешиваться. Мой тебе совет: изучай эмоции, но на других. Не вздумай их испытывать.

— Я сама не люблю плотный мир, — сказала Анзанта, — но пару месяцев прожить там — вполне реально. А больше — ни один матрикат не выдержит.

— Считаешь, я справлюсь? — с сомнением посмотрела на нее Синтия.

Маррот была, как всегда, прекрасна. Она улыбнулась лучистой улыбкой и ободряюще кивнула.

— Конечно.

— Кристиан наговорил ужасных вещей.

— В любом случае тебе ничего не грозит. А к неудобствам можно привыкнуть.

— Слабо верится.

— Это правда, Синти. И потом… плотное тело может быть источником не только неприятностей, но и удовольствия. Постарайся это понять. Здесь все наши ощущения, чувства, эмоции как бы стерты. Там всё острее. Некоторым это настолько нравится, что они хотят навсегда вернуться в плотный мир.

— Не могу себе представить!

Анзанта усмехнулась.

— Желающие есть. В основном это выходцы из Магусты, им тут не нравится. Скивры. И даже отдельные эрхи и тигры. Я это знаю, потому что они собираются обычно у меня на станции: это нейтральная территория.