Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 161)

Он жив-здоров и полон злости, может полгорода взорвать одним махом, а его никто не боится!

Так и не найдя своего парика и красных штанов, Герц заметил на стуле костюм Льюиса.

Только тут он припомнил, что звонил ему ночью и просил прилететь. Тот, кажется, прилетел, но это было уже смутно… Если чистюля-Ангелочек ушел в его шмотках, значит. он отправился вместо него? Вот это номер!

Герц умылся, побрил свою рыжую щетину на щеках, гладко причесал короткие волосы и уставился в свое беззащитно открытое лицо. Это было безумно трудно — быть вот таким, как есть, не прятаться за белила, тушь, синяки и помаду, не скрываться за космами разноцветных париков, не вызывать у всех привычный шок своим видом, а оставаться самым обыкновенным хорошим, скучным мальчиком.

От этого хорошего мальчика он всю жизнь убегал, он был несносен, этот голубоглазый птенчик с детским румянцем на щеках, но именно таким наследника престола никто никогда и не видел. И уж тем более никто бы не узнал! Ему не нужно было прятаться, ему нужно было только отмыться.

Он со вздохом надел черные джинсы Льюиса, его белую водолазку, его белые носки, его скучные ботинки без всяких наворотов и заклепок, его жилетку в невыносимо-однообразную клеточку. От этой конторщины не спас бы, пожалуй, даже зеленый парик.

— Привет, — усмехнулся он, глядя на себя в зеркало, — Аггерцед Арктур Индендра.

Для начала надо было хоть что-то разузнать и не засветиться при этом. Герц не рискнул прыгать сразу во дворец, а предпочел больницу. Он еще надеялся, что ничего страшного не случилось, и всё как-то объяснится.

Увы… все корпуса были оцеплены этими косматыми дикарями, охранники стояли немыми статуями вместе со своими лучеметами, Кондор был арестован, Флоренсия тоже… это рассказал ему санитар в коридоре.

— А ты разве ничего не знаешь? — удивился аппир.

— У меня был лечебный сон, — криво улыбнулся Герц, — в тридцать второй палате… а где Прыгуны-то?

— Прыгунов больше нет, — с отчаянием прошептал санитар, — они все собрались в Центре для эксперимента, а там что-то случилось, кажется, взрыв… как же мы без них, а?

В глазах потемнело.

— Папа… — пробормотал Герц, куда-то бредя по коридору.

Он был так уверен во всесилии отца, что мир для него просто рухнул в эту минуту.

— Если б они не погибли, они бы давно вернулись!

За окнами летел мокрый снег. Герц упирался коленями в батарею и тупо смотрел на больничный двор с грязными скамейками и голыми деревьями. Мир неожиданно повернулся самой кошмарной стороной, мир стал предательским и враждебным, оскалил зубы! Страшно было потерять сразу всех: отца, брата, сестру, деда и даже бедолагу-Льюиса… Мог ли он подумать, рыдая в желтую траву плоскогорья Огненных змей, что будет еще в сто раз хуже!

Что это только начало.

— Мама! — подумал он наконец с липким потом на спине, — что теперь будет с ней?!

И наконец его совсем передернуло. Он вспомнил про Зелу, про самую любимую свою женщину, про самую прекрасную женщину во вселенной! Он бросился в ее палату-люкс на пятом этаже, но, конечно, никого не застал. Только опрокинутая ваза с белыми розами лежала на полу.

Герц стоял, хватая ртом стерильный больничный воздух. Отчаяние прошло. Вместо него по телу вихрем носилась неудержимая синяя энергия.

— Ну уж нет! — подумал он, вскипая от ярости, — я еще живой! И я им тут устрою переселение народов!

Не удержался и выбил все стекла в палате.

— Это жены бывших правителей? — спросил Улпард, проходя в одну из многочисленных комнат дворца, отделанную деревом.

Норки с Доронгом и переводчиком с корабля Кьехтом зашли следом. Охрана осталась за дверью.

Всё повторялось! Повторялось в точности, хоть и страна эта была за звездным океаном, и корабли напоминали летающие крепости, и совершенно немыслимые вещи рассказывали пленные слуги о бывших хозяевах. Город сдался, защитники его стояли мертвецами на площадях и улицах, жители попрятались, а дуплоги занялись привычным грабежом. Норки снова по-хозяйски ходила по чужому дворцу, занимала чужую комнату, спала на чужой кровати и смотрелась в чужое зеркало.

Не без опасения она разглядывала местных красавиц. Их было пять, они сидели на диване и в креслах и, кажется, не сбирались вставать в присутствии победителей. Все были очень разные и одеты по-разному, у одной даже волосы были коротко обрезаны. Норки посмотрела на нее с недоумением. Ей часто мешали ее длинные косы, но она бы никогда не согласилась с ними расстаться!

Беленькая девушка со стрижкой была ей явно не соперница. Остальные как будто тоже… но одна была безумно хороша, такая, что и во сне не приснится: высокая, длинноногая, с широкими плечами и узкой талией, настоящая воин-охотница! У нее были зеленые глаза и невозможного цвета бронзово-рыжие волосы. Не черные, не белые, а именно бронзовые!

Норки не думала, что так бывает. Она смотрела на эту женщину с таким восхищением, что даже про зависть и ревность на минуту забыла.

А какой на ней был наряд! Серебристо-голубая ткань облегала всё ее сильное, гибкое тело, талия была стянута белым ремешком, такого же цвета были ее сапожки. Она сидела в кресле у камина, закинув ногу на ногу и по-королевски прямо держа спину.

Увы, Улпард обалдел тоже. Он тоже забыл, что его невеста стоит рядом с ним.

— Жаль, — шепнул он Доронгу, — хороша жена у правителя, но я обещал ее шаману Рою.

— А ты убей Роя! — грубо пошутил Доронг, — зачем он теперь нужен?

Оба рассмеялись.

Знатным пленницам было не до смеха, но держались они спокойно: не привыкли еще бояться.

— Это госпожа Ингерда, — указал на рыжую красавицу Кьехт, — жена Верховного Правителя аппиров Леция.

— Что я говорил! — с досадой покривился Улпард, — жена правителя.

— Это госпожа Флоренсия, — кивнул переводчик на темноглазую, уже немолодую женщину в узком черном платье, — жена его брата.

— Худа, — поморщился вечно недовольный гигант, — и старовата.

— Это госпожа Зела, жена земного правителя на Пьелле.

У этой золотоволосой женщины тоже были изумительные зеленые глаза, но очень скромное, больше похожее на халат платье и уж слишком округлые, какие-то чересчур женские формы. Воин-охотникам такие не нравились.

— Эта мягкая, — помотал головой Доронг, — и малорослая какая-то…

— Госпожа Миранда, жена правителя Азола Кера, а это — ее дочь Анастелла.

— Обе бледные. И худые: ни мышц, ни мяса…

— Тебе и тут не угодишь! — рассмеялся Улпард, — какого дьявола ты сюда летел?! Женился бы на Пае, там тебе и мышцы, и мясо! И сидел бы в Хаахе!

Женщины вряд ли понимали их разговор дословно, но смысл его наверняка поняли.

Норки ловила на себе их презрительные взгляды.

— Переведи им, кто я, — велел Улпард Кьехту, он просто глаз не сводил с этой рыжей красавицы.

— А как вас теперь величать, мой прекрасный господин?

— Царь Аркемера, Плобла и Пьеллы.

— Хорошо, господин.

Женщины все дружно усмехнулись, выслушав перевод. Они были такие же самоуверенные, как пропавшая куда-то красотка Синтия.

— Переведи этим дурам, — разозлился Улпард, — что мои солдаты не очень-то разбираются в титулах, и если они попытаются выйти из этой комнаты, им будет не до усмешек. Пошли!

Смерив жену правителя хмурым взглядом, он быстро вышел. Норки оставила обоих и пошла к себе в тихом бешенстве. Две служанки, одна карлица, а другая толстушка, испуганно выскочили из комнаты, чтобы не попадаться ей под горячую руку.

— Негодяй! — думала она, срывая с себя ремни и перевязи, — бабник! Похотливый цханцох!

Царь Аркемера, Плобла и Пьеллы! Пропади ты пропадом вместе со своим ненасытным Доронгом и своей рыжей красоткой! Посмотрим, как она будет тебя любить! Кем бы ты был, если б Лафред не погиб!

— Эй! — крикнула она карлицу, — Кеция!

Служанка тут же прибежала. Вообще эти уродцы были очень шустрые и смышленые.

— Что госпожа хотеть?

— Воду, — внятно сказала Норки, — водопад с потолка.

Ей очень нравилось это устройство. Можно было лежать в бассейне с водой, а с потолка ливнем обрушивался водопад, и вода никогда не кончалась. У этих аппиров было много чего придумано.

— Госпожа хотеть душ?

— Да! Горячий.

Дверей из спальни было несколько. Одна вела в бассейн, другая в ванну с зеркалами, третья в большую комнату с костюмами, четвертая выходила в просторный общий зал, где обычно сидели слуги, дожидаясь указаний. Только одна стена была без дверей, там был камин из красного кирпича, а над ним большие загорающиеся окна. У них было очень сложное название: «экраны компьютера» и загорались они от маленькой кнопочки на пульте.

Кровать под мшисто-зеленым пологом стояла прямо посреди комнаты.