Елена Федина – Сердце Малого Льва (страница 160)

— Все зовут ее Вечной Вдовой. Она и правда вечная. Много-много лет назад ее муж не вернулся с охоты. С тех пор она его ждет. Она поклялась, что дождется его во что бы то ни стало, поэтому и не стареет.

— А если он никогда не придет?

— Значит, она никогда не умрет.

— Ничего себе… — только и мог вымолвить Льюис.

Они обошли деревню вокруг и вышли в цветущее поле. Цветы уже закрылись, но пахли по-прежнему, на небе вспыхнули первые звезды. Прекрасный кошмар продолжался.

— Дибагор говорит, что вы будете охранять нас, — сказала Млая.

— Да, будем, — вздохнул он, — не представляю только, как…

— Как все львы.

— Ну, в общем, да…

— Я так рада! Значит, вы останетесь у нас.

— Что поделаешь, останемся.

— Хочешь, я буду твоей женой?

От такого предложения он вообще опешил.

— Как?! Вот так сразу?

— С другими девушками ты не сможешь разговаривать так свободно, как со мной.

— Дело не в этом, Млая…

— Я тебе не нравлюсь?

— Ты мне очень нравишься…

— Твой отец не велит тебе?

— Отец? — Льюис вздрогнул, упоминания об отце были болезненны, — при чем тут он?

Запрещал ему Леций и остальные старшие товарищи. И еще — наивное детское убеждение, что всё должно случаться только по большой и великой любви.

— Давай… подождем, — предложил он, не в силах ответить ей более жестко, — я ведь тебя совсем не знаю. Да и ты меня.

— Я — знаю, — улыбнулась Млая.

Льюис повернул назад, уже стемнело, его могли хватиться. Но, тем не менее, ему было интересно с этой девушкой и даже приятно, когда она брала его за руку своей мягкой ручкой.

— И что ты обо мне знаешь? — спросил он.

— Ты-ы-ы… — задумчиво протянула она, как бы решая, что ему сказать, — добрый, смелый, сильный… ты не лев, ты белый тигр. Странно, мы раньше не слышали о белых тиграх!

— Я?! — удивился он.

— Ну да, — кивнула она, — как и твой отец.

— При чем тут мой отец?! — неожиданно сорвался Льюис, — что ты опять о нем? Я не имею к нему никакого отношения! Мне нет до него никакого дела! И он уж точно не белый тигр.

— Извини, — с сочувствием посмотрела Млая, — вы в ссоре, я не должна вмешиваться.

— Мы не в ссоре, — вздохнул Льюис, — просто он всю жизнь меня обманывал. Вот и всё.

Млая проводила его до самого плетня. Он хотел наоборот, но она сказала, что в темноте ему будет трудно не заплутать. Пришлось и с этим смириться.

Никогда еще он не чувствовал так остро своего одиночества и беспомощности, даже когда Анастелла его бросила. Сейчас, в этот сказочный летний вечер, было неизмеримо хуже.

Он был не только на чужой планете, он был в чужой эпохе, он был совершенно один, без сил, без опыта, без воли, без матери, без отца, без друзей… как оторванный листок в пространстве и во времени.

В домике вдовы горел свет. Из раскрытой двери доносились голоса. Прыгуны снова что- то обсуждали, спорили, посмеивались друг над другом. Они были вместе. А он был один.

— Ну? И где этот сопляк? — услышал он недовольный голос Ольгерда, — не хватало еще искать его по всему лесу!

— Наш Ромео явно понравился здешним дамам, — засмеялся Руэрто, — пожалуй, надо взять у него штаны напрокат!

— В самом деле, парня пора искать, — серьезно сказал Леций.

— Дался он тебе! — отозвался Руэрто, — дело молодое, инструкции он получил…

«И к этому пошляку ушла Анастелла!» — в который раз с досадой подумал Льюис, — «и надо же так случиться, что мне придется жить с ним под одной крышей!» Эта мысль была горькой, но поразмышлять на эту тему он не успел.

— Мальчишку надо беречь, как зеницу ока, — заявил Леций, — возможно, что он — наша единственная надежда. Рано или поздно его папаша явится за ним. А нам главное этот момент не проморгать.

— Хочешь сделать из парня подсадную утку? — спросил Кера своим басом.

— Хочу, чтобы все мы вернулись, — жестко ответил Леций.

— Зря надеешься. Такая мразь, как Грэф, даже сыном пожертвует, чтобы утопить нас тут.

— Подонки тоже бывают сентиментальны…

Льюис стоял перед дверью, его трясло. Он не мог зайти в дом, ему хотелось убежать в лес, но ноги подкашивались. Вдобавок ко всему он понял, что сейчас расплачется от обиды и бессильной злости. Сейчас он ненавидел всех Прыгунов, вместе взятых, даже божественного Леция, которым так восхищался, и который собирался использовать его в качестве приманки для собственного отца.

Идти было некуда. В полном отчаянии Льюис стоял у двери и дрожал, сжимая кулаки.

Доски пола заскрипели. На пороге появился понурый Ричард Оорл.

— Ты здесь? — сказал он хмуро.

— Здесь! — выкрикнул Льюис, но получилось хрипло, зубы застучали.

Полпред спустился с трех скрипучих ступенек, понимающе кивнул и обнял его. Так просто обнял, как будто всю жизнь это делал. Сердце оборвалось от неожиданности.

— Обидно, малыш, я знаю. Ты пойми, никому нет дела до твоей боли, у всех своя.

— Я понимаю, — сцепив зубы, чтобы не разрыдаться, проговорил Льюис.

Он ясно ощутил себя брошенным щенком, который ищет, в кого бы уткнуться, к кому бы прижаться. Он знал, что потом будет стыдиться своей слабости, но ничего поделать с собой не мог. Он вцепился в Ричарда Оорла.

По стеклу барабанил мокрый снег с дождем. За окном были то ли сумерки, то ли раннее утро. Герц потянулся и взглянул на часы. Те беспощадно показали, что он провалялся двое суток.

Осознание действительности приходило постепенно и неумолимо. С досады сразу захотелось зарыться в одеяло с головой, но вряд ли это помогло бы. Эдгар по его милости стоял, застыв в безвременье, на Тритае. Фальг прирезал Проконсула… а сам он вдобавок ко всему, кажется, проспал эксперимент.

Оправданий для себя Герц найти не мог, поэтому решил срочно чего-нибудь выпить, чтоб не так тошнило от себя самого. Бар был пуст, холодильник тоже, вокруг валялись только пустые бутылки. Ругнувшись он схватил пульт, чтобы позвонить в ближайший ресторан, но связи почему-то не было. На улице тоже стояла подозрительная тишина.

Как был, в одних трусах, он выскочил на балкончик, выходящий на проспект Первопроходчиков. Никого распугать своим видом ему не удалось. Улица была пуста.

Монокары стояли посреди дороги неподвижно, рекламы не горели.

— Может, я всё еще сплю? — подумал он, — угораздило же меня выкурить эту гадость под стакан спирта!.. а может, я вырубил подстанцию с перепою? Обесточил полгорода…

Скоро он убедился, что никакой связи нет, даже ручной переговорник не отвечал. Ничего не понимая, он снова бросился к окну. По улице шли какие-то странные люди в одежде из шкур, громко переговариваясь на неизвестном языке и хохоча. В руках у них были желтые трубки, ненавистные трубки, одна из которых остановила Эдгара!

Герц осел на пол. Он ничего не понимал. Почему эти ублюдки здесь? Почему их пустили на Пьеллу? Почему не взорвали их корабли еще на подходе? И куда, черт возьми, смотрят Прыгуны? Почему они позволяют им это?!

Сначала у него возникло желание вмазать по этим дикарям голубой плазмой… но впервые в жизни он наконец задумался. Что-то случилось. Он не знал еще, что, но если бы хоть один Прыгун был жив, эти твари не посмели бы высадиться на планету и так нагло разгуливать по улицам столицы!

— Неужели они все стоят подобно Эдгару! — с ужасом подумал Герц, — нет, не может быть!

Его желтые волосы встали дыбом. По коже пробежал озноб. Всё и так было гнусно, а в такой реальности жить и вовсе не хотелось. Пока он безуспешно искал по всем комнатам свою одежду, ему пришла в голову еще одна странная мысль: почему это о нем все забыли?