Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 70)

Аурис наблюдала, и ей казалось, что все это происходит с ней. Ей показалось, что она что-то чувствует. Что между ее плотно сжатых ног рождается огонь и влага, хотя к ней по-прежнему никто не прикасался. Она зажмурилась.

Было жарко, как и предупреждала Кантина. Аурис почти разделась. Она устала и могла бы уснуть прямо тут, на подушках, но мешало возбуждение. Даже закрыв глаза, она видела перед собой клубки черно-зеленых тел, выжимающих друг из друга наслаждение.

Кантина опустилась рядом, ее кожа была влажной, с волос по высокой точеной шее стекали капельки воды. Аурис так и не заметила, с кем же она была. Кому досталась эта женщина, так потрясшая когда-то ее воображение.

— Ты зря сидишь, как неживая, — сказала жрица насмешливо, — поначалу это дает очень острые ощущения.

— А потом?

— Потом хочется чего-нибудь еще. Еще острее.

— Попробуй убить жертву, — посоветовала Аурис, — если ищешь сильных ощущений.

Жрица посмотрела на нее внимательно.

— А ты чего ищешь?

— Любви, — сказала Аурис и вздохнула, — только кто же меня полюбит?

— Ну, не такая уж ты уродина! Ты вполне хорошенькая.

— Я не об этом, Канти. Раньше я была ничтожна. Я ненавидела себя за это. Но теперь я еще хуже: я убиваю.

— Брось! Ты жрица Намогуса и имеешь полное право убивать.

В глазах стоял туман. Аурис больше не могла бороться с собой и упала на подушки. У нее было странное состояние, полузабытье-полубред. Тело не принадлежало больше ей, но краем сознания она все еще воспринимала окружающее: ритм музыки, голоса, плеск воды, сладострастные выкрики…

Она услышала над собой голос Верховного Жреца. Потом почувствовала, что он берет ее бесчувственное тело на руки.

По голосам она поняла, что Нурвааль говорит с Мзиргом и Сормаком. В его просторном кабинете была хорошая акустика. Аурис лежала на диване лицом к спинке и ничего не видела. Впрочем, ей все равно было бы не по силам открыть глаза.

— Что передал Окст? — спросил Нурвааль, чем-то двигая.

— Все нормально, — ответил Сормак.

— Что значит, все нормально?

— Нур, меня смущает эта девчонка. Что она тут делает?

— Накурилась аппирских сигарет. Можешь не бояться, она сейчас мертвее мертвого.

— А какого черта ты притащил ее сюда?

— Она перебрала для первого раза. Боюсь, в самом деле, умрет.

— Найдешь другую.

— Не говори ерунды. Как будто ты не знаешь, как трудно найти хорошую жрицу… итак, что передал Окст?

— Все в порядке. Девочка ищет папу. Они подключили даже Ривааля. Он каким-то образом выяснил, что Гунтри на Желтом острове в Приюте для умалишенных. Этого оказалось мало. Коэм пошел на крайние меры и втянул в поиски свою бывшую жену. Она узнала, что Гунтри до сих пор там, но пока не уточнила, где.

— Что ж, — усмехнулся Нурвааль, — пусть уточнит. Тогда мы его и возьмем.

— Есть одна сложность, — вставил Мзирг.

— Какая?

— Девчонка заметила, что за ней следят. Если Коэм сообразит и вышвырнет всю нашу аппаратуру, мы уже больше ничего не узнаем.

— Не паникуй, Мзирг. Коэм — типичный вилиалийский аристократ и чистоплюй. Ему и в голову не придет, что кто-то залез в его дом и установил там подслушивающие устройства.

Аурис казалось, что ее сердце стучит так громко, что все должны это слышать.

— Возможно, Ривааль другого мнения, — говорилось за ее спиной.

— Риваалю вообще должно быть глубоко наплевать на всю эту историю. Он же не лисвис.

— Кто поймет этих землян, Нур. Вспомни, как активно они переселяли аппиров.

— И оторвали себе отличную планетку! Но Тритай им не подходит, и никто его им не отдаст. Я не такой щедрый, как Леций Лакон.

— Не зарекайся, Нур, — хмуро сказал Сормак, — Тритай достанется тому, кому подчинится Магуста. Если ее вообще можно себе подчинить.

— Можно. Не сомневайся. И первое, что я сделаю — это силовую сферу вокруг планеты. Чтобы ни одна муха без моего разрешения не пролетела. А тогда поговорим с Проконсулом.

— А как ты собираешься вытрясти из Гунтри то, что Проконсулу не удалось за год? Думаешь, у него там неумелые мальчики в Секретной Службе?

— Не волнуйся, у меня свои способы.

Через какое-то время все трое ушли. Аурис лежала ни жива, ни мертва. Она поняла, что услышала что-то ужасное и для ее ушей не предназначенное. И лучше всего было поскорее это забыть.

Нурвааль скоро вернулся. Он что-то выпил, побродил по комнате, подвигал ящиками и хлопнул дверцами. Потом подошел к дивану и положил ее на спину.

— Эй, детка, ты жива?

Она не шевелилась и не открывала глаз. Для этого не требовалось притворяться, тело и в самом деле было как ватное.

— Ты дышишь?

Он проверил ее дыхание, потом рука его осторожно коснулась ее щеки. Сердце от этого сжалось. Он погладил кончиками пальцев ее брови, веки, губы.

— Вот видишь, маленькая дикарка: коварный жрец снова к тебе прикоснулся. Надеюсь, ты не убьешь его за это топором?

Палящее полуденное солнце немного поостыло. На Желтом острове, учитывая разницу во времени, уже наступала ночь. Ричард надел черный костюм, чтобы не выделяться в темноте. Потом ему пришла в голову еще одна идея.

Внук лежал на кровати в своей комнате, изнемогая от последствий жары, он только что вернулся из города. Его окружал традиционный творческий беспорядок. Эдгар мог одновременно читать несколько книг, смотреть несколько передач, что-то записывать, что-то искать в компьютере и играть при этом на гитаре.

— У тебя грим есть? — спросил Ричард.

— Какой? — уточнил Эдгар, откладывая журнал «Лисвис и Природа».

— Зеленый.

— Кто это решил позеленеть?

— На этот раз я.

— Ривааль, вы не слишком увлеклись адаптацией к местным условиям? Дружище Об, например, считает, что лисвисы могли бы и сами побольше проявлять внимания к галактическим соседям. Театров полно, а гостевых лож мало. Ньюфанюхейлям приходится сидеть в скафандрах. И перевод слишком быстрый, они не успевают следить за действием.

— Дались тебе эти ньюфанюхейли!

— Что ты кричишь, не понимаю? Тебе что, погода не нравится?

Ричард и правда утомился от очередной болтовни внука.

— Есть у тебя грим или нет? — спросил он строго.

Это не помогло.

— А зачем тебе, дед? — ухмыльнулся Эдгар, — ты что, влюбился в лисвийку?

У Ричарда в этот раз было как-то плохо с юмором, да и времени не хватало.

— Что ты болтаешь? — поморщился он.

— А что? — пожал плечом внук, — бабуля же улетает. Ты теперь совершенно свободен!

Он лежал, заложив руки под голову и небрежно покачивая ногой в полосатом как оса носке, всем своим видом изображая полное равнодушие. Пришлось сесть.