Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 69)

Нурвааль силен. Значит, он прав. Он нашел ту правду, которая помогла ему встать над всеми. Конечно, он тоже не верит ни в какого Намогуса, он сам его и придумал. И всем это понравилось. И всех это устроило. И если он считает, что нужны жертвы — значит, будут жертвы.

Думать по-другому значило сойти с ума. Под вой толпы и грохот барабанов Аурис поднялась на помост, сжимая в руке ритуальный кинжал. Рука не дрожала. Только на сердце почему-то было холодно, словно туда положили кусок льда.

По сценарию она несколько раз обошла вокруг столба, показывая себя толпе. На ней было золотое платье, волосы собраны под высокий головной убор, лицо разукрашено красной и черной краской, на груди — красный солнечный диск. Она была дико красива в этом наряде, чего сама от себя не ожидала.

Толпа шумела, кричала и визжала. Но громче всех визжала в первых рядах какая-то толстая тетка в красном тюрбане. Аурис повернулась на этот визг и узнала в ней свою бывшую хозяйку. Мештавээла была уверена, что ее преступной служанки давно уже нет на свете. А она оказалась жива и неприкосновенна. Это ее взбесило.

Аурис посмотрела на нее ужасным взглядом и недвусмысленно пригрозила кинжалом. Потом подошла к жертве, проделала серию ритуальных жестов, похожих на танец, и всадила кинжал мужчине в сердце. Промаха быть не могло: она тренировалась на макете.

Несчастный умер сразу. На потном зеленом лице застыл ужас. Громко забили литавры. Толпа орала и прославляла Намогуса. А Намогус уже касался краем своего раскаленного до красна диска горизонта.

Потом все было в обратном порядке: спуск, убывающая толпа, процессия от площади к храму… У себя в комнате Аурис разделась и быстро погрузилась в ванну, смывая кровь со своих рук и ритуальную раскраску с лица. Она была на удивление спокойна, только на душе было гнусно и как-то липко. Эту липкость тоже хотелось поскорее смыть, но не получалось.

Она вышла, завернувшись в простыню. Хотелось куда-то деться, может даже, выпрыгнуть из тела. Все бросить, все забыть и наконец проснуться. В просторной комнате стало тесно, Аурис ходила из угла в угол. Потом обреченно села на кровать.

В стереообъеме на стене по-прежнему горели звезды. Далекие, прекрасные звезды, освещающие путь к далекой, прекрасной планете. К единственному мужчине, которому она позволила бы до себя дотронуться и которому была не нужна.

— Никаких звезд, — подумала она зло, — хватит.

Взяла пульт и стала переключать изображения пока не остановилась на черно-красном жерле вулкана.

Нурвааль нашел ее в полной прострации. Аурис тупо сидела и смотрела в это жерло, словно ее туда засасывало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он заботливо.

— Хорошо, — сказала она.

— Ты была великолепна, Аурис. Я тобой доволен.

— Спасибо, вэй.

Он был в золотом халате и шлеме с алыми перьями. На запястьях сверкали браслеты. Он снова раздевал ее взглядом, но ей было не до того, чтобы это замечать.

— Ты что-нибудь выпила?

— Нет.

— Напрасно. Выпей. Станет легче.

— Мне хорошо, вэй.

— Кому ты рассказываешь?

Он извлек из кармана специально заготовленную бутылку, отвинтил крышку, наполнил стакан и протянул ей.

— Давай.

Аурис равнодушно выпила. Она полностью доверяла ему.

— А теперь вот это.

Нурвааль зажег сигарету и поднес к ее губам.

— Я не курю, вэй, — предупредила она.

— А ты попробуй. Это как раз то, что тебе сейчас нужно.

Аурис не сомневалась, что ему виднее, и затянулась. Ей тут же нечем стало дышать, как при удушье. Голова пошла кругом, перед глазами появились красные круги. Она долго кашляла.

— Жрицы вымаливают у меня эти сигареты на коленях, — усмехнулся Нурвааль, — а ты получишь бесплатно. Так и быть. Ты заслужила. Не всякий мужчина справился бы на твоем месте.

После второй затяжки она ощутила необычную легкость. Ей показалось, что она смотрит на себя со стороны, и ей никакого дела нет ни до своего уставшего тела, ни до липкой мути на душе. Всё стало как-то очень просто.

— Ну, как? — спросил Нурвааль, пронзительно глядя на нее.

Этот взгляд, как ни странно, перестал ее смущать.

— Я должна вам кое-что сказать, — заявила Аурис без всякого страха, — уже давно.

— Что же?

— Я не верю в Намогуса. Я служу ему и ни капли в него не верю. Это же все ложь, вэй. И вы сами прекрасно это знаете.

— Есть мало вещей, которых я не знаю, — высокомерно заявил Верховный Жрец.

— Тогда ради чего мы убиваем?

— Ради порядка.

— Порядка, который удобен вам, вэй?

— Общество — это всегда пирамида. И кто-то в любом случае оказывается наверху. Почему не я?

Аурис вдруг опомнилась. О чем это она? Как она смеет заявлять ему такие вещи?!

— Простите, — смутилась она, — я не знаю, что это на меня нашло.

Жрец был великодушен.

— Это бывает. Не кури больше.

Он присел на корточки и забрал у нее из пальцев сигарету.

— Вот видишь, я тебя коснулся, маленькая Аурис, — заметил он.

— Вы нарушаете свое же требование, — вспыхнула она.

Нурвааль смотрел ей в глаза.

— Я могу его отменить.

У нее по коже снова побежали мурашки.

— Нет, прошептала она, — не можете.

— Могу, — улыбнулся он снисходительно, — я все могу. Но не буду.

6

Аурис прекрасно знала, что такое — Служения Намогусу в зале для омовений. Это были самые обыкновенные оргии для узкого круга посвященных, для жрецов и жриц, которые не отказывали себе в удовольствии потешить свою плоть. Она не ходила на эти сборища, поскольку была неприкосновенной. В этот раз ей было велено явиться. Ее положение после первой жертвы изменилось, теперь она была одной из них, повязанной с ними кровью.

Жрицы зашли за ней, помогли одеться.

— Не наматывай на себя слишком много, — засмеялась Кантина, — легче будет раздеваться.

— Я не буду раздеваться, — хмуро бросила Аурис и закуталась в темно-синий гиматий.

— Смотри. Будет жарко.

В зале было душно. Звучала музыка, от дыма курильниц кружилась голова. Вино и яства стояли прямо на полу, на коврах, застеленных скатертью. Жрецы возлежали на подушках. На нее никто не обратил особого внимания. Аурис легла с краю. Бояться ей было нечего, никто бы не посмел ослушаться Нурвааля и тронуть ее, и было даже немного любопытно.

Нур явился последним. Лег посредине и произнес тост во славу всемогущего Намогуса. Началась пирушка. Потом танцы. Потом и всё остальное. Женщины скидывали одежды, ныряли в бассейн с рубиновой водой, мужчины следовали за ними. Все они были высокими, стройными, темными, отобранными безусловно с учетом внешних данных. Их сильные тела сливались друг с другом в дрожащем свете факелов.

Одна маленькая Аурис сидела с краю с кубком вина и смотрела на них. Это зрелище волновало ее. В жизни она не знала ничего, кроме насилия, все мужчины представлялись ей потенциальными насильниками, а женщины — жертвами. А здесь она видела сладострастие. Никто никого не насиловал. Жрицы стонали от удовольствия.

Все еще веря, что ей вряд ли придется этим заниматься, Аурис все равно пыталась запомнить, как это делается, в каких позах, какими приемами. Голова кружилась, перед глазами все плыло. О своей жертве она уже и думать забыла.

Верховный Жрец наконец скинул свой золотой халат. Его черное тело было мощным и рельефным, под кожей на спине перекатывались мускулы. Гибкая змейка Орма танцевала вокруг него, ее он и выбрал. Поговаривали, что он вообще к ней неравнодушен. Они опустились на ковер, он коленями раздвинул ее ноги и вторгся в ее дрожащее от возбуждения тело.