Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 71)

— Кто тебе сказал? — спросил Ричард.

— Твоя дочь, — был насмешливый ответ.

— Твоя мать, — поправил он.

— Это уже не важно, — покривился Эдгар.

— А что тебе важно?

— Ничего. Свое мнение иметь бесполезно. Все равно его никто не спросит… хочешь, прочитаю про музыкальных жаб? Вот, смотри, поют почище нашего соседа! Между прочим, я ему тут показал три аккорда: ну что, думаю, парень мается? Ему понравилось. Так что жди теперь новых шедевров…

Ричард не стал вслушиваться в его торопливую болтовню.

— Эд, ты бы давно все узнал, если б захотел услышать. Ты сам затыкаешь уши. Пойми же наконец, что нельзя все время прятать голову в песок, когда-то надо встать и оглядеться по сторонам.

Внук, как и следовало ожидать, отвернулся.

— Перестань, дед. Ты опять заговорил, как Доктор.

— А ты думаешь, я всю жизнь буду перекидываться с тобой шуточками? Только затем, чтоб не походить на Доктора? Он тоже в чем-то прав. И он — твой отец.

После таких слов Эдгар вскочил, сел посреди кровати, схватил и обнял подушку, загораживаясь ей как щитом. Зеленые глаза сощурились.

— Что с тобой, дед? Ты становишься таким же, как он. Ты же ничем от него не отличаешься!

— Положим, отличаюсь.

— Чем? Тем, что так спокойно отпускаешь свою жену?

— Это ее право, Эд.

— А где твое право?

— О чем ты?

— О чем? — Эдгар пытался говорить насмешливо, но получалось у него просто нервно, — я говорил с ней. Она колеблется. Она, как все женщины, не знает, чего хочет. Неужели ты не можешь за нее решить? Подойти и стукнуть кулаком по столу?! Ты же мужчина!

— Эд, я понимаю, тебе очень хочется, чтоб она осталась. Мне тоже. Но она сама должна все решить.

— Ты всю жизнь ее успокаиваешь и боишься ей слово поперек сказать. Что, думаешь, я не вижу? Она, конечно, чудо, я сам ее обожаю… но где твое мужское самолюбие, дед? Почему ты позволяешь этим женщинам вести себя с тобой так, словно ты им должен? Почему ты ей не скажешь, что она нужна тут? И тебе, и мне, черт возьми!

— Тут дело не в самолюбии, — сказал Ричард терпеливо, он догадывался, что творится в душе у внука, и даже рад был, что тот наконец высказался, — понимаешь, я уже потерял одну жену. И именно потому, что таскал ее за собой повсюду.

— А я, — Эдгар смотрел с досадой, — уже терял родителей! Она возомнила, что никому ничего не должна, а ему не хватило воли ее удержать: он привык сдувать с нее пылинки! Теперь все повторяется, потому что у тебя тоже нет ни воли, ни самолюбия!

— Послушай, Эд, успокойся. Ничего страшного не происходит. Мы не разводимся, как твои родители. Просто Зела устала, а там ей предложили интересную роль. Вот и все. Да и ты уже не ребенок.

Последние слова подействовали. Эдгар сник. Он действительно частенько забывал, что уже взрослый.

— Я никогда не женюсь, — заявил он разочарованно, — и не заведу детей. Лучше собаку, кошку, попугая и десяток игуан.

Ричард посмотрел на него и усмехнулся.

— Вот тут ты прав.

Он встал и ушел к себе. Через минуту Эдгар прибежал следом. На лице читалось некоторое сомнение в своей правоте.

— Дед, так зачем тебе грим?

— Собираюсь на Желтый остров, — сообщил Ричард.

— За Гунтриваалем?

— Да.

— Один?

— Разумеется. Туда все равно никого не пустят.

— А тебя?

— А мне разрешение не нужно.

— У тебя пропуск?

Он посмотрел на внука. Эдгар никогда не видел, как он телепортирует. Видел только, как он любезно расшаркивается с лисвисами.

— В общем, да.

— Но в камеру тебя все равно не пустят. И вывести его не дадут. Что ты задумал, дед?

— Знаешь что, — сказал Ричард поразмыслив, — ты мне, пожалуй, пригодишься.

Лицо у Эдгара изумленно вытянулось.

— Ты серьезно?

— Вполне. Одевайся.

Они летели на предельной скорости больше часа. Желтый остров находился ближе к экватору, на юго-западе. Жара там была неимоверная и такая же влажность.

По дороге Ричард старался ввести Эдгара в курс дела.

— Иримис рассказала кое-что об этих Красных болотах. Большей чертовщины я, честно говоря, не встречал. Эта тварь, которая там сидит, вполне разумна и называет себя Магустой. Она способна генерить любые голограммы и силовые поля. А также поглотить все, что угодно. Ее щупальца могут принимать различный облик, через них она и общается. Ну, как тебе?

— Она опасна, дед?

— По-моему, это очевидно. Анаверти и Нур хотят каким-то образом приручить ее. Они себе льстят. Тут надо думать, как от нее защититься, а не как ее использовать.

— Но Гунтри это знал?

— Возможно. Поэтому он сейчас в сумасшедшем доме.

Забавно было видеть в зеркале свое зеленое лицо. Ричард не собирался проходить посты, но даже издалека не хотел привлекать к себе внимания. Он знал корпус и палату. Оставалось только туда попасть и не напугать своим появлением Гунтри.

Модуль опустился на скалистом берегу. Было темно. Под звездным небом плескались о теплый песок волны.

— Жди меня здесь, Эд. И никуда не отходи. Будь готов к взлету.

— Хорошо, начальник. А искупаться можно?

— Никаких купаний.

Он осторожно прошел между скал к дороге. Корпуса больницы чернели под звездным небом кубами и цилиндрами. Ближе стала видна и высокая каменная ограда. Ричард телепортировал прямо в больничный сад. Там было спокойно. Тропические цветы одуряюще пахли, в прудах традиционно заливались местные соловьи — огромные вилиалийские лягушки. Одна прыгнула и футбольным мячом шлепнулась ему под ноги. Ричард вздрогнул и пнул ее ногой в мясистый бок.

— Брысь, шашлык.

Лисвисы обожали жареную лягушатину.

В корпусах свет горел только на первых этажах и кое-где в коридорах. От казарменного строя корпусов почему-то повеяло глубинной тоской. Вооруженной охраны не было, но все двери были надежно закрыты. Стучаться он не стал. Нашел нужный корпус, высчитал нужный этаж и телепортировал прямо туда.

Он, конечно, рисковал, но в вестибюле оказалось пусто. Номера палат были те, что надо. Дверь в 186-ю была наглухо задраена, так что пришлось снова воспользоваться четвертым измерением. Дружище Анавертивааль не учел, что ему придется иметь дело с Ричардом Оорлом.

На единственной кровати, привинченной к полу, спал лисвис в больничной пижаме. Понять, кто это, в темноте было трудно. Ричард повернул его на спину, наклонился и ужаснулся. Это был постаревший, истощенный, весь какой-то сморщенный и непохожий на себя Гунтри. Усохшая оболочка некогда упитанного, жизнерадостного, царственного Гунтри. Он не просыпался.

Ричард толкал его и тряс его за плечи, пока не убедился, что это бесполезно. Узник, скорее всего, получил приличную дозу снотворного. Это осложняло задачу. Хорошо было бы, если б он смог встать и обнять покрепче.

Но выбора не было. Времени тоже. Ричард немного отдышался, собрался с силами, связал платком запястья Гунтри и повесил его за руки себе на шею. В это время в коридоре послышались шаги. Больше ждать он не стал, он телепортировал за ограду больницы, опасаясь, что до моря с такой ношей он не дотянет. Потом просто взвалил Гунтри себе на спину и понес.