Елена Федина – Призрак Малого Льва (страница 72)

Эдгар расхаживал по берегу, изнывая от духоты и неизвестности. Многочисленные петли следов говорили о том, что на месте ему не сиделось.

— Дед, это ты? — крикнул он в темноту.

— Я. Только не кричи.

— Да тут нет никого.

Вместе они уложили Гунтри в модуль на заднее сиденье.

— Это он?

— Да.

— Что с ним?

— Снотворное. Он спит.

— Где ты его взял, дед?

— Под кустом. Иду, смотрю — Гунтри валяется.

— Ну, ты даешь!

— Садись, Эд.

— А искупаться? Я взмок как прачка.

— Дома искупаешься.

— До дома еще целый час. Я прилипну к сиденью, если не смою с себя продукты жизнедеятельности в жарком климате.

Было темно и тихо. Волны ласково плескались о песок.

— Ладно, — сказал Ричард, — окунись, и сразу назад.

Он подошел к воде и сам умылся, стирая песком грим. Его рубашка прилипала к телу, а тело от напряжения немного трясло мелкой дрожью. Хотелось пить.

Он выпрямился, чтобы махнуть Эдгару, вдохнул полной грудью теплый влажный воздух и с облегчением выдохнул. И в это время его модуль как ужаленный сорвался с места и взмыл в темноту.

— Дед! Дед! — заорал Эдгар, выскакивая на берег, — что это?!

Но кричать было бесполезно. Модуль стремительно исчез в ночном небе. А вместе с ним и Гунтривааль.

От неожиданности и от тупой досады Ричард сел на песок, понимая, что втянут в чью-то нешуточную игру. Это и так было ясно, но теперь он почувствовал себя не только заинтересованным, но и задетым. Мокрый внук смотрел на него с недоумением и досадой.

— Дед! Что это значит?!

— Это значит, — усмехнулся Ричард, — что мы неплохо на кого-то поработали.

Лауна смотрела сказочный фильм. В юную принцессу из Страны Лилий влюбился волшебник из страны Желтых Трясин. Он очень красиво за ней ухаживал, используя всякие чудеса и всю свою галантность. Лауна смотрела и думала, что эта сказка чем-то похожа на ее историю. Ей тоже хотелось быть героиней чудесной сказки с такой же пылкой любовью и непременно с хорошим концом.

Коэм периодически заглядывал в ее комнату и выходил. Он, конечно, считал, что все это романтические бредни. Ее это немного задевало, она не любила чувствовать себя наивной девочкой.

Лауна посмотрела как-то, что он читает. У него на книжной полке стояли «Философские беседы», «История мировых религий», «Государство и личность», «Галактический справочник» и много чего еще, гораздо более нудного. По телевиденью он смотрел только «Новости из Совета» и «Культурный вестник».

— Ты когда-нибудь мечтаешь? — спросила она, после счастливой свадьбы принцессы и волшебника.

— Только, когда выпью, — усмехнулся он.

— Может, выпьем, а ты мне расскажешь, о чем?

— Я и так тебе скажу: не о том, что ты сейчас смотрела.

— Да?.. А мне понравилось.

— Моим дочерям тоже нравилась эта сказка. Особенно младшей.

Лауна вспыхнула. Сравнение с девчонкой ее задело.

— Я тебе не дочь, — заявила она возмущенно, — и не маленькая девочка! Твоим дочерям и не снилось, что я пережила!

— Лау, я не хотел тебя обидеть, — тут же спохватился Коэм.

— Ты это делаешь постоянно! Я не так одеваюсь, не то говорю, не то смотрю… я виновата даже в том, что не готовлю себе ужин!

— Успокойся, — сказал он терпеливо, — давай, в самом деле, выпьем. Я тоже сегодня как заведенный. Надо расслабиться.

— Почему Ривааль не звонит?

— Очевидно, занят.

— Очевидно, ему все это порядком надоело. Как и тебе.

— Сядь, — сказал Коэм, — и помолчи немного.

Он зажег в гостиной свечи, поставил на столик вино и фрукты, стало уютно и на удивление спокойно. Мир как будто сузился вокруг подсвечника, исчезли стены, мебель, окна и город за ними. Исчезли страхи и тревоги, они остались где-то там, за границей тьмы и света.

— Напрасно ты на меня обижаешься, — философски заметил Коэм, наполняя бокалы, — я не виноват, что ты родилась на Тритае, а там уже совсем другая культура. Ты хочешь знать, о чем я мечтаю? Я мечтаю создать на вашей планете нормальные условия и нормальную жизнь. До этого еще очень далеко: ломать всегда легче, чем строить. И разбить легче, чем склеить.

— Ты опять обвиняешь моего отца? — снова возмутилась Лауна.

— Я никого сейчас не обвиняю, — устало вздохнул он, — давай не будем ссориться.

Лауна медленно пила из бокала сладкое вино, смотрела на Коэма и пыталась понять, почему он ей все-таки помогает? Зелья он не пил, не влюблен в нее, ничего от нее не хочет, не ставит никаких условий, но почему-то считает это своим долгом. Странно.

— Я, наверно, выгляжу невоспитанной и неблагодарной? — спросила она с раскаянием.

— Ты принцесса, — улыбнулся он, — тебе можно.

Они сидели в полумраке, тихо беседовали, и это немного походило на сказку. Чуть-чуть, самую малость. Но и эта малость скоро кончилась. Позвонил Ривааль, напряженным голосом сказал, что скоро будет, и через пять сктрин явился.

С ним был Эдгар, он выглядел непривычно подавленным и растерянным. Ривааль же был просто хмур. Они прошли в гостиную.

— Выпьешь? — спросил Коэм.

— Потом, — Ривааль посмотрел на них обоих и задержал взгляд на Лауне, — слушайте, что произошло: у меня украли Гунтри.

Она ахнула, ноги сами подкосились. Эдгар усадил ее с собой на диван и обнял. Рука его была непривычно холодной.

— Гунтри жив, — шепнул он ей в ухо, — это самое главное.

— Он жив, — подтвердил Ривааль, — я вытащил его из больницы, мы положили его в модуль…

— Положили?!

— Он спал, девочка, не пугайся. В таких больницах часто применяют снотворное.

— И что потом? — спросил Коэм.

— Потом мы отошли буквально на пять минут. Берег был пуст, хотелось умыться. И модуль взлетел.

— Но сам отец не мог этого сделать?

— Нет, конечно. Он спал, и у него были связаны руки.

Лауна чувствовала, как выступают на глазах слезы бессилия и жалости.

— Зачем? — спросила она.