Елена Федина – Малый лев. Преддверие. I (страница 13)

– А может, я и есть Энди Йорк? – спросил я обречённо, потому что отступать как будто было некуда. – Тебе это не приходило в голову?

– Ты не Энди Йорк, – сказал он, оборачиваясь, – и я в этом совершенно уверен.

– Почему же? – удивился я.

– Во-первых, – он усмехнулся, – потому что ты не умеешь петь, а во-вторых… ну, какая тебе разница? Был бы ты Энди Йорк, я бы тебя на порог не пустил. Но ты, к счастью, не имеешь ничего общего с этим иноземным выскочкой.

Пропасть выросла до гигантских размеров.

– Да что ты о нём знаешь? – спросил я мрачно.

Ольвин пожал плечом:

– То же, что и все.

Спорить было бесполезно, тем более что он был прав. В своё оправдание я мог сказать только, что таланту позволено больше, чем простому смертному, но этого тоже ещё никто не доказал. Да и сам я всё-таки сбежал от такой жизни, и ничего мне уже не надо: ни власти, ни богатства, ни славы, ни всех сопутствующих удовольствий. Это всё иллюзии. А вот шрам на лице – это реальность, его не сотрёшь. Он жжёт. Он напоминает, что ты всего-навсего слуга.

Я бессознательно дотронулся до своей левой щеки и понял, что ненависть моя никуда не делась. Она со мной. Навсегда.

– Ну а если я всё-таки Энди Йорк? – усмехнулся я. – Я ведь тоже из Озерии, я скрываюсь, со мной красивая девушка, и я, в конце концов, тоже пишу песни. Всё сходится.

– Не всё, – улыбнулся Ольвин, – успокойся.

– Ты… в этом уверен?

– У меня есть на то причины. Но это мои личные с ним счёты и никого больше не касаются.

– У тебя? С Энди Йорком?! – Земля стала тихо уходить из-под ног. – Что он тебе сделал, Ольвин?!

Если б речь шла не обо мне самом, а о ком-то другом, я бы, наверно, пошёл и убил бы этого типа, я убил бы на месте даже того, кто повысил бы на него голос!

– Он негодяй и развратник, – спокойно сказал Ольвин, – вот что только я могу тебе сообщить. Но ты не волнуйся, я с ним сам как-нибудь разберусь.

Я лихорадочно вспоминал, где судьба умудрилась столкнуть нас раньше, но такого быть просто не могло! Я бы его запомнил! Или он что-то путал, или я сошёл с ума.

На прощанье Даная улыбнулась нам и помахала рукой, я мысленно поцеловал её в губы, и это как-то примирило меня с окружающей действительностью. Ольвин шёл не оборачиваясь.

Изольда вязала. Из всех помещений она предпочитала кухню и даже вязать приходила именно туда, поближе к своим кастрюлям. Горел камин, тускло отсвечивали дверцы буфета и развешанные на стене сковородки. Я сел ближе к огню, прямо на пол.

– Что случилось, детка? Тебя кто-нибудь обидел?

– С чего ты взяла?

– Показалось. В жёлтой кастрюле вишнёвый компот.

– Компот! Котлеты, жареная рыба… носки, варежки!

– Что с тобой, Мартин?

– Не верю…

– Чему не веришь? Что случилось?

– Это всё не твоё.

Я думал, она не поймёт, но она помрачнела и отложила вязание в корзину с клубками.

– А что моё?

– Да весь мир твой! Ходить босиком, купаться в море, лазить по ущельям, любить, мечтать… Ну какая ты домохозяйка? Посмотри на свои глаза: ты же дикая. Дикая кошка.

– Да, я знаю, – неожиданно согласилась она, – я сама это чувствую. Всё время тянет куда-то, хоть кричи. И сны снятся то про лес, то про горы. Это, наверное, от матери. Она была, как ты говоришь, дикая. Ты знаешь, если верить в то, что у каждого своё предназначение, то я, видимо, родилась для другой жизни. Потому и мучаюсь… Да нет, всё это чушь! Я такая же, как все, просто старая дева. Мне бы кучу ребятишек, я бы утирала им носы и ни о чём уже не думала… У тебя рукав порвался, снимай, я зашью.

– Ну вот, теперь рукав!

– Нолли не сердится, что ты подолгу сидишь со мной?

– Мы друг другу доверяем.

– Это замечательно. Такая любовь, как у вас, редко встречается, я вам даже завидую.

– А ты никогда никого не любила?

– Я, как и все девушки королевства, была влюблена в Эриха Второго. Но это было так давно!

– Я его видел только на портрете.

– Он был прекрасен. Говорят, Эрих Третий тоже очень красив, но не похож на него ни капли. Впрочем, всё это было несерьёзно. Один раз я влюбилась в священника. Он всё время прятал от меня глаза, наверное, я ему тоже нравилась. А потом мы уехали в другой город. А ещё мне нравился один аптекарь, но он был женат, у него было четверо детей…

Мы говорили долго, пока не пришёл Ольвин. Когда он заглянул, Изольда смутилась, наверно, потому, что я сидел у неё в ногах, да ещё и без рубашки. Раньше с ней такого не было.

Он только улыбнулся:

– Я помешал?

– Нет, – сказал я, но он уже понял, что здесь немного лишний.

– Ладно… ты зайди ко мне потом, хорошо?

– Конечно.

Изольда откусила нитку и протянула мне рубашку.

– На. Иди к нему, мне кажется, что-то случилось.

Я поднялся к нему в комнату.

– Представляешь, – сказал Ольвин, недоуменно пожимая плечами, – у меня пропала книга. Ума не приложу, куда она делась!

– Ох уж эта мне твоя тактичность, – вздохнул я, – скажи уж прямо, что у тебя её украли.

– Этого не может быть.

– Ты и вправду святой.

– Дело не в этом. Просто, кроме меня, её прочесть никто не сможет.

– Зачем читать? Всё равно она стоит немалых денег.

– Ты думаешь?

Ольвин нервно ходил из угла в угол, ссутулился и от этого казался ещё более горбатым.

– У меня в голове не укладывается!

– Когда это случилось?

– Ещё утром она была тут, значит, когда мы были с тобой у Данаи.

– Кто тут был без нас?

– Все. Касьо, Тори, Марианна…

– Может, это Сильвио решил над тобой пошутить?

– Хороши шуточки! Ты знаешь, как долго я искал эту книгу?

– Успокойся. Сначала надо перерыть весь дом, а потом делать выводы.