Елена Эйхен – Пепел и пламя. Легенда о драконьей невесте (страница 3)

– Почти, – я усмехнулась, протягивая ему руку, на ладони которой алела глубокая царапина от шипа.

Тир цокнул языком. Он молча налил в миску тёплой воды из котла, добавил щепотку сушёных трав и принялся промывать рану. Его руки были сильными, огрубевшими от работы, но прикасался он на удивление бережно. Я смотрела на его склонённую голову, на тёмные волосы, растрепавшиеся у висков, и чувствовала, как напряжение медленно отпускает меня. Он всегда был рядом, надёжный и понятный, как земля под ногами.

– Помнишь, как испугалась меня в первую ночь? – тихо спросил он, не поднимая глаз. – Думала, я тебя придушить хочу.

Лёгкая усмешка тронула мои губы. Воспоминание было таким далёким, словно из другой жизни.

– Ты просто хотел проверить мой пульс. А я думала, что Арденн послал вас закончить начатое. Глупо получилось.

Тир поднял на меня взгляд, и в его глазах была такая серьёзность, что моя улыбка угасла. – Не глупо. Ты была ранена и напугана. Но ты выжила. И стала сильнее.

Он сказал это так просто, что у меня защипало глаза. С самого начала он смотрел на меня не как на изгнанницу и даже не как на ученицу старого отшельника – его деда. Он видел во мне ту, что сумела подняться, даже будучи втоптанной в грязь. В его взгляде было тепло и что-то обжигающе глубокое.

Я поспешно отвела глаза, чувствуя, как вспыхнули щёки.

В комнату вошёл Кай. Его светлые глаза остановились на мертвенно-бледных цветах.

– Хорошая работа, дитя, – сказал он. – Гниль неохотно отдаёт то, что забрала.

Он поднял ветку, будто шипы были ему безразличны.

– Думаешь, это оружие? – спросил он. – Нет. Недуг – болезнь. А болезнь лечат не ядом, а лекарством.

Кай отщипнул один из бутонов и растёр его в деревянной ступке. В воздухе разлился горьковатый, морозный аромат.

– Снадобье не уничтожит Недуг, но замедлит его, очистит воду и землю там, где он ещё не успел укорениться. – Он сделал паузу и посмотрел на меня пронзительными глазами. – Древние книги говорят: придёт дитя леса, чья кровь помнит шёпот земли. И сможет исцелить мир, простив его. Может, это ты?

Дитя леса. Я едва заметно усмехнулась. Старая сказка, которую рассказывают у костра, чтобы дать отчаявшимся надежду. Я не была героем из легенд. Я была изгнанницей, и моё лекарство – не прощение, а справедливость.

Кай тоже усмехнулся в седую бороду, словно прочитав мои мысли.

– Лес не выбирает случайных, – только и сказал он, возвращаясь к своим снадобьям.

Я опустила взгляд на свои руки.

Пророчества и великие судьбы были мне чужды. Но я не могла отрицать, что моя простая и ясная цель – вернуть имя – запутывается в нитях чего-то огромного и пугающего. Этот год в лесу научил меня не просто выживать. Он готовил к битве, масштабы которой я только начинала понимать, и мне это совсем не нравилось.

***

Тяжесть слов Кая легла на плечи, и я отправилась к единственному месту, что приносило покой, – к лесному водопаду. Среди влажных, поросших мхом камней вода падала с уступа, её монотонный гул смывал тревогу и очищал мысли.

Я села на свой любимый валун, подтянув колени к груди. На ветку ивы, склонившуюся над водой, тут же бесшумно опустилась Сойка, моя вечная наблюдательница, и скосила на меня любопытный глаз-бусинку. Следом подоспел Вереск – огромный пёс, больше похожий на волка. Год назад именно он нашёл меня в чаще, истекающую кровью, а теперь стал моей тенью и надёжным защитником. Тяжело вздохнув, он улёгся рядом и положил массивную голову мне на колени. Я запустила пальцы в густую, пахнущую лесом шерсть.

Месть или исцеление мира? Я горько усмехнулась. Мир, который меня отверг, может спасать себя сам. Мой путь – куда проще. Слепая жажда крови разрушает изнутри, делая тебя таким же, как твои враги. Моя цель – правосудие. Вернуть себе имя и заставить их всех, а главное – его, – посмотреть мне в глаза и признать свою ошибку. Это и будет моим исцелением.

Размышления прервал тихий, но полный угрозы звук. Вереск напрягся: уши прижались к мохнатой голове, из глубины груди вырвалось глухое рычание. В тот же миг Сойка сорвалась с места, издала тревожный крик и пулей метнулась вглубь леса.

Я скользнула с камня в густую тень папоротника, сливаясь с ней. Я чувствовала приближение чужаков. И это были не искажённые порождения Недуга, а люди.

На поляну у водопада вышли трое. Их тёмно-серебряные доспехи впитывали остатки вечернего света, превращая воинов в стальных призраков. Герб Драконьего Дома на наплечниках резал взгляд.

А следом за ними появился… Арденн.

***

Я не сводила глаз с Арденна, и лёд, сковавший мою душу за последний год, угрожающе треснул.

Он сильно изменился. Во всём его облике чувствовались власть и усталость. У губ залегли жёсткие складки, а взгляд, когда-то холодный и отстранённый, стал тяжёлым, как предгрозовая туча.

Арденн казался правителем, встретившим врага, которого не мог постичь.

Подойдя к воде, он опустил в поток руку в перчатке – словно пытался на ощупь определить степень заражения.

Арденн стоял ко мне спиной, в нескольких шагах. Порыв требовал броситься к нему, вцепиться в горло, заставить его страдать так же, как я. Но что я могла сделать против него и двух стражей?

Нет. Холодная ясность погасила гнев. Моё оружие – не клинок за поясом. Моё оружие – тайна. Увидев меня, он ни за что не догадается, кто перед ним.

Итак, Арденн, ты сам пришёл на мою территорию. И теперь игра началась.

Одним движением я оторвала от подола длинную полосу ткани. Огненно-рыжие волосы – примета если не невесты Арденна, то девушки, которую он встретил много лет назад в этом лесу. Этот козырь я пока припрячу. Быстро обмотала голову, скрывая их, затем выпрямилась и шагнула из зарослей папоротника на открытое место.

Один из воинов тут же заметил меня и резко сказал что-то. Арденн обернулся. Его взгляд нашёл меня и замер. Секунда, другая… Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он смотрел прямо на меня, но видел лишь дикарку, вышедшую из проклятого леса. Случайную помеху. Нищенку, что подсматривала за богом.

Он шагнул ко мне, сокращая расстояние.

– Что ты здесь делаешь? – его голос был таким же холодным, как и год назад. – Эти земли опасны.

Время, проведённое в лесу, научило меня прятать страх так глубоко, что порой я и сама его не чувствовала. Ледяная стена, которую я так долго возводила вокруг своего сердца, затрещала, но выстояла. Сердце билось о рёбра, как пойманная птица, но голос, когда я ответила, был спокоен. Ни страха, ни подобострастия – только тихая сила хозяйки леса.

– Эти земли опасны для тех, кто приходит сюда с мечом, лорд Арденн.

При звуке своего имени он едва заметно напрягся. Лёгкое движение плеч, почти неразличимое, но я заметила. Он не ожидал, что безымянная дикарка знает, кто он. В его серых глазах мелькнуло удивление, но оно тут же утонуло в привычной ледяной жесткости.

– Я здесь дома, – я сделала едва заметный шаг вперёд, не уступая ему ни пяди земли. – Это ты чужой.

Его лицо окаменело. Я видела, как он борется с волной раздражения. В его мире ему не смели дерзить. Перед ним склоняли головы.

Он сделал медленный шаг ко мне, пытаясь подавить аурой Лорда Драконьего Дома. Густая тень накрыла меня, отрезая от последних лучей заката, но я не отступила. Я чувствовала исходящую от него угрозу, но она лишь подстёгивала мою решимость.

Я больше не имела права на ошибку.

– Твоя сталь здесь бессильна, – продолжила я ровным голосом, глядя ему прямо в глаза. – Вода, в которую ты опустил руку, отравлена. И если ты не уйдёшь до заката, яд поползёт по венам так же, как он ползёт по этой земле.

Кажется, он поверил. Взгляд скользнул к руке в чёрной перчатке, и на лице Арденна впервые дрогнула тень сомнения. Крючок впился в горло.

Но этого было мало. Мне нужно было оставить занозу – такую, чтобы не вырвать. Задеть не только ум лорда, но и то, что глубже, – его сердце, в существовании которого я давно сомневалась.

Я намеренно смягчила взгляд, сменив сталь на туманную грусть. Перевела его с лица Арденна на тёмную, маслянистую воду ручья, словно забыв о его присутствии. Голос стал тише, теперь в нём слышалась не сила хозяйки леса, а скорбь о потерянном.

– Когда-то этот ручей был чистым, – прошептала я, обращаясь скорее к воде, чем к нему. – Можно было пить прямо из него и не бояться… – Я сделала паузу, чувствуя, как он вслушивается в каждое слово. – …но теперь всё изменилось. Даже у камней сердце покрылось льдом, что уж говорить о людях, чьи тени до сих пор бродят между сосен.

Последние слова я произнесла почти беззвучно, но в вечерней тишине они разнеслись по опушке.

Арденн замер. Его взгляд, до этого изучающий и жёсткий, на мгновение расфокусировался, устремился сквозь меня, в глубину его собственных воспоминаний. Я увидела, как дёрнулся мускул на его щеке, как он сжал кулак, будто пытаясь удержать в нём что-то ускользающее.

Удар достиг цели.

Встряхнув головой, Арденн яростно оттолкнул наваждение. Но я видела смятение в его глазах.

– Кто ты такая? – спросил он.

Горькая, торжествующая усмешка, которую он вряд ли мог разглядеть в сгущающихся сумерках, на мгновение коснулась моих губ.

– Я та, кого ты создал, лорд Арденн, – тихо произнесла я. – И та, кого ты будешь искать, когда поймёшь, что твоя сила иссякла.

Прежде чем он смог говорить, я отступила туда, откуда недавно появилась. Тени папоротников и сплетения ветвей сомкнулись за моей спиной, и для него и его воинов я попросту исчезла. Растворилась в зелёном сумраке, словно меня и не было.