Елена Эйхен – Пепел и пламя. Легенда о драконьей невесте (страница 2)

– Кто вас послал? – спросила я, медленно отступая к спасительной кромке леса.

Предводитель шагнул в полосу лунного света. Его губы растянулись в улыбке, заставив шрам на щеке уродливо изогнуться. Он наслаждался моим страхом.

– Лорд Арденн велел передать: незаконченные дела нужно доводить до конца. Привет от жениха.

Внутри оборвалось. Последняя надежда, что в Арденне оставалось хоть что-то от того мальчишки из прошлого, сгорела дотла. Боль сменилась холодной яростью. Он не просто изгнал меня. Он послал убийц следом.

В тот миг я почувствовала под ногами не грязь и камни, а твёрдую, живую мощь земли. И эта мощь была моей.

– Передайте своему лорду, – прошипела я, и слова наполнились силой, которой я в себе прежде не знала, – что он горько пожалеет об этом дне.

Я вскинула руку – и земля под ногами бандитов ожила. Толстые корни вырвались из-под лесной подстилки, оплетая их лодыжки. Листья на ветвях зашелестели, сливаясь в угрожающий шёпот. Это пугало и пьянило одновременно.

Один из мужчин с яростным рыком вырвался и бросился на меня с ножом. Я отшатнулась, но лезвие всё же полоснуло по руке. Горячая кровь хлынула на холодную землю. Боль отрезвила. Я поняла, что долго не продержусь. Собрав последние силы, я развернулась и бросилась в спасительную тьму Шепчущего Края. За спиной ещё слышались их проклятия, но никто не последовал за мной. В Заколдованный Лес не войдут даже они.

Я мчалась, не разбирая дороги. Ветки хлестали по лицу, рвали тонкую ткань платья, ноги вязли во влажном мху. Воздух становился плотным и вязким, туман цеплялся за плечи липкой паутиной. Лес дышал аномальной, болезненной тишиной.

Силы иссякли внезапно. Я споткнулась о почерневший корень, рухнула на колени, а затем и всем телом – на мягкую подстилку из листьев. Дыхание обрывалось, рана на руке горела огнём.

И вот тогда, лёжа на земле и отчаянно хватая ртом воздух, я увидела несколько странных деревьев. Их бледные, гниющие стволы извивались, словно живые. С веток тусклыми хлопьями срывались желтовато-серые листья. А на земле, прямо передо мной, лежала мёртвая птица без единой раны, с перьями, будто выгоревшими изнутри.

От этого места веяло застарелой болью.

Мир поплыл перед глазами. Недели подготовки к свадьбе, унижение, побег, предательство Арденна – всё обрушилось разом. Тьма накрыла, унося боль и страх.

Не знаю, сколько я так пролежала. Во тьме вдруг возникло тепло – лёгкое, влажное прикосновение к ране, тихое сопение и поскуливание. Пёс? Откуда?

Что-то мягкое прижалось к боку.

А затем я услышала тревожный птичий щебет.

Сквозь туман сознания донеслись шаги.

Кто-то осторожно поднял меня: сильные руки обхватили чужое тепло согрело. Запах костра, леса, свежей древесины и чего-то дикого окутал меня. Страха не было – лишь внезапное чувство покоя.

Мне почудилось, что я приоткрыла глаза: размытые пятна зелени, тёмные стволы деревьев… Тепло и сильные руки, несущие меня сквозь лес… Это было последним, что я почувствовала, прежде чем тьма поглотила меня окончательно.

***

Я не знала, как долго была в беспамятстве. Мгновение? Час? Вечность? Тьма, державшая меня в своих объятиях, медленно отступала, сменяясь тусклым полумраком. Первым вернулось тепло, окутавшее со всех сторон. Затем пришёл запах – терпкий аромат сушёных трав и дыма от очага. Это успокаивало.

Я лежала на чём-то грубом, но тёплом. Шкуры? И надо мной был не свод из переплетённых ветвей, а ровный потолок из тёмного дерева.

С огромным усилием я разлепила веки и осмотрелась.

Мир расплывался. Оранжевые всполохи огня в каменном очаге. Пучки трав под потолочными балками. Крепкие бревенчатые стены.

Где я?

Попытка приподняться отозвалась тупой, ноющей болью в раненой руке. Я опустила взгляд: предплечье было аккуратно перевязано чистой тканью, пропитанной тёмной, пахучей мазью.

Тень у очага шевельнулась, и из полумрака ко мне шагнул парень. Тёмные, растрёпанные волосы, серьёзные, встревоженные глаза. Он склонился, и я снова почувствовала тот самый запах – леса и костра. Это он. Он нёс меня.

– Она очнулась, – произнёс он низким, хрипловатым голосом. Не мне, а кому-то другому.

Я хотела спросить, но из горла вырвался лишь слабый хрип.

Рядом с парнем возникла вторая фигура. Старик. Длинные седые волосы, заплетённые в косы, испещрённое морщинами лицо. Он подошёл ближе, и его светлые глаза, казалось, смотрели прямо в душу.

– Проснулась, дитя леса, – его голос был мягким, как шелест листвы. – Добро пожаловать.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, парень приблизился и наклонился. Его руки потянулись к моей шее.

Страх пронзил острее ножа убийцы.

Мысли заметались в панике. Кто эти люди? Ещё одни наёмники Арденна? Он хочет закончить начатое? Я попыталась дёрнуться, сжать кулаки, но тело было чужим и не слушалось. Беспомощна.

Я хотела закричать, но тьма уже возвращалась, затягивая в свой бездонный омут. И последнее, что я почувствовала – холодное прикосновение его пальцев к своей шее.

Глава 1. Год спустя

Воздух в мёртвых топях был густым и сладковатым, как дыхание умирающего зверя. Он цеплялся за нёбо, оседал на коже липкой плёнкой. Здесь, на границе Шепчущего Края, Недуг пустил свои корни особенно глубоко, и сама земля стонала от ядовитой гнили. Под ногами чавкала чёрная, маслянистая жижа, а корявые, лишённые коры деревья тянули к свинцовому небу скрюченные пальцы ветвей.

Год назад я бы умерла здесь от одного лишь страха. Сегодня же я шла сквозь эту тьму, как по собственному дому.

Я прикрыла нос, отгоняя назойливый запах, и сосредоточилась на другом ощущении. Гул.

Он звучал повсюду: в треске сухой ветки, в бульканье пузырей на поверхности топи, в приглушённом вопле искажённых корней под землёй. Это была боль леса, его агония. И я научилась её слышать.

«Тише… я здесь, и я не враг», – мысленно послала я в окружающее пространство, и напряжение вокруг слегка ослабло. Колючие лианы, похожие на клубки змей, нехотя отпрянули от тропы.

Когда-то этот лес казался мне враждебным и чужим, дикой, неприветливой тюрьмой. Теперь он стал моим продолжением. Его сила текла в моих жилах, а его мука отзывалась в моём сердце. Кай научил меня не бояться древней, необузданной магии, а слушать её, разговаривать с ней, вступать в союз. Он говорил, что нельзя подчинить лес – можно лишь раствориться в нём. И я растворилась.

В тени гниющего исполина, что-то шевельнулось. Я замерла, сливаясь с серым стволом ближайшего дерева. Из-за коряги выползло существо, некогда бывшее, наверное, лисой. Теперь же его тело покрывали наросты грибов, а из пасти капала тёмная слюна. Тварь дёрнулась, втягивая воздух, но не различила меня. Я была лишь тенью, частью безжизненного пейзажа.

Моя цель находилась дальше, в самом сердце топи. Лунный терновник. Кай сказал, что его шипы впитывают свет луны, а цветы распускаются только на земле, изъеденной Недугом. Странное, противоречивое создание, как и всё в этом лесу. Идеальное для его снадобий.

Я двинулась дальше, ступая бесшумно, огибая пузырящиеся лужи и обходя стороной места, где стон земли был особенно громким. Я ощущала их, как горячие угли под тонкой кожей.

Магия Недуга была коварна. Она не просто убивала – она обольщала. Просачивалась в мысли, предлагала короткие пути, обещала силу в обмен на крупицу души. Я чувствовала её холодное касание к своему сознанию – зов, сулящий власть над гнилью, возможность обернуть её против моих врагов.

На губах появилась горькая усмешка. «Запретное колдовство». Так они назвали дар моего народа. Так они оправдали свой приговор. Какая ирония в том, что теперь я действительно владею силой, от которой их кровь застыла бы в жилах. Только использую я её не для зла, а чтобы выжить. Чтобы однажды вернуть своё честное имя.

Наконец, я увидела его. На небольшом островке, окружённом ядовитым туманом, рос единственный куст. Его листья были цвета ночного неба, а на изогнутых ветвях белели полураскрытые бутоны, светившиеся изнутри тусклым, призрачным светом. Я шагнула к нему, и шёпот в голове стал громче, настойчивее. Он обещал, что я смогу повелевать этим местом, что мне не придётся больше прятаться.

– Я пришла не за властью, – прошептала я вслух, и мой собственный голос разорвал зыбкое марево. – А за лекарством.

Я осторожно срезала несколько веток с самыми крупными бутонами, заворачивая их в заранее приготовленный кусок плотной кожи. Пальцы покалывало от соприкосновения с шипами, и этот холод, казалось, проникал до самых костей. Справившись, я попятилась, не поворачиваясь к топям спиной и только оказавшись на твёрдой, здоровой земле, позволила себе выдохнуть.

Измотанная, с ледяным холодом в душе от соприкосновения с порчей, я вышла из мёртвых топей под сень живых, зелёных крон.

Воздух здесь был чистым и пах прелой листвой и дождём. Я победила. Сегодняшнее испытание – пройдено.

Я вошла в хижину, и тепло очага окутало меня, прогоняя въевшийся в одежду холод топей. Тир тут же поднял голову от лука, который строгал у огня. Его пальцы замерли на гладком дереве, а взгляд мгновенно оценил моё состояние – от спутанных волос до тёмных кругов под глазами. В серых, как лесное озеро в пасмурный день, глазах промелькнуло беспокойство.

– Вернулась, – выдохнул он. Отложив работу, он подошёл, забрал у меня тяжёлый кожаный свёрток и осторожно развернул его на столе. От веток лунного терновника потянуло могильным холодом. – Цела?