Елена Эйхен – Другой муж Анны (страница 3)

Ее голос постепенно превратился в фон, теряясь в гуле мыслей, потому что все мое внимание было приковано к окружающему. Прохожие кивали в знак приветствия – но, скорее, не мне, а Агате. На меня они глазели, скорее, с настороженностью, и я все сильнее ощущала, как во мне растет необъяснимое чувство вины. За что? Я не знала. Даже сама себя упрекала за эту глупость, ведь это всего лишь сон – яркий, странный, пугающе реалистичный. И все-таки я смеялась внутри: скоро я проснусь и, может быть, даже не вспомню об этом месте, этой болтливой девушке рядом и недоброжелательных горожанах.

Дома, украшенные светящимися гирляндами, будто сошли со страниц старой сказки. Улочки выглядели именно так, как я представляла в детских фантазиях перед сном – яркие, уютные, словно созданные для счастья. Между двумя узкими домами: зеленым и оранжевым, неожиданно открылся вид на каток. Только он был совсем необычным: вместо льда люди плавно скользили по воздуху, кружились в замысловатых пируэтах, словно танцуя в невесомости. Я не могла оторвать взгляд, завороженно наблюдая за этим чудом. Вот бы и мне попробовать, пока я здесь. Ведь когда еще выпадет шанс? Именно теперь я испугалась: а вдруг зазвонит будильник? А вокруг столько волшебного!

– Что-то не так, госпожа Анна? – спросила Агата, заметив, что я замедлила шаг.

– Нет… все в порядке, – пробормотала я, опуская взгляд на мостовую, пытаясь спрятать смущение. – Просто… очень красочный сон.

– Что? – Она удивленно улыбнулась, но в ее глазах промелькнуло что-то вроде любопытства.

– Да нет, все нормально, – поспешила я заверить ее, одновременно ускоряясь.

Вскоре мы добрались до большого дома, возвышавшегося на небольшом холме. Здание было раза в два больше родительского дома, с ровными белыми стенами, напоминающими греческий стиль, только венчала его круглая башенка с остроконечной крышей, будто вырванная из сказки и привезенная по заказу владельцев. Почему нет? Во сне все можно.

Ледяные скульптуры, окружавшие дом, завораживали своей красотой: мифические существа, танцующие девушки и даже дракон, раскинувший крылья. Все они выглядели так живо, что казалось, вот-вот начнут двигаться. Здесь тоже подготовка к праздникам шла полным ходом. Прозрачный лед отражал мягкий свет гирлянд, отчего скульптуры казались мерцающими кристаллами.

По периметру росли высокие ели, густые и темные, с длинными пушистыми ветвями. Их верхушки были припорошены инеем, искрящимся в солнечных лучах, словно россыпь бриллиантов, а на ветках сидели огромные птицы, название которых я не знала. Между деревьями пролегала широкая дорожка, ведущая прямо ко входу.

Нас впустили внутрь, и я оказалась в просторной гостиной. Первое, что бросилось в глаза – мрак. Какой контраст с тем, что творится снаружи! Темные стены, покрытые тканевыми обоями с тяжелым орнаментом, вычурная, массивная мебель с глубокими резными узорами и обивкой в бордовых и черных тонах. Казалось, она хранила в себе вековую историю, но выглядело это угрюмо.

Тяжелые шторы полностью скрывали окна, не давая проникнуть дневному свету. Я даже попыталась всмотреться в зазор между отрезами ткани, чтобы убедиться, что там вообще есть окно, но безуспешно. Весь дом будто утопал в полутьме. Плотный воздух пах пылью и старым деревом, будто здесь давно не открывали окна, несмотря на то, что в доме явно работала не одна служанка. Как депрессивно…

Казалось, я попала в странную пустую оболочку, которую давно покинула жизнь.

Внезапно Агата чихнула, и я вздрогнула от неожиданности.

– Простите, аллергия, – виновато сказала она, потирая нос.

– Если бы мы были не во сне, я бы непременно помогла, – пробормотала я, отворачиваясь. – А впрочем, жуй брокколи и заваривай крапиву. Да, и поменьше пыли! – добавила я тихо, скорее для себя. – Если еще увидимся, подумаю, чем можно помочь.

– Что? – переспросила Агата, уставившись на меня круглыми глазами, как будто я только что заявила, что прибыла с другой планеты. – Я вас сегодня не понимаю, госпожа.

Я неловко улыбнулась. Конечно, ей это могло показаться странным. Если она всего лишь часть сна, то и моя логика для нее, вероятно, звучала как абракадабра. Хотя, честно говоря, я и сама начала сомневаться: а есть ли у нее вообще своя логика? Или она существует только настолько, насколько позволяет этот странный, слишком реалистичный сон?

Внезапно мой взгляд привлек камин в дальнем углу комнаты. Он выглядел так, словно был вырезан из чистейшего льда. Завороженная, я подошла ближе, протянула руку и осторожно провела по его краю пальцем. Холодный, гладкий, как замерзшая вода.

И вдруг внутри вспыхнул огонь. Я отскочила, а сердце гулко забилось в груди.

– Испугалась? – раздался низкий, хрипловатый голос у меня за спиной.

Я резко обернулась и замерла. Эдик. Да, без сомнения, это был он. И в то же время… не он. Что-то изменилось, что-то неуловимо искажало его образ. Но я сразу узнала этот взгляд. Ледяная ярость в сочетании с пугающей, почти гипнотической притягательностью.

Это был он. Тот самый мужчина, который сбил меня на мотоцикле.

Глава 3

Я стояла у камина, словно зачарованная, вглядываясь в пляшущие языки пламени в отражении его глаз. Глубоко дышала, пытаясь унять волнение. Напоминала себе, что это всего лишь сон, иллюзия, которая рассеется с пробуждением.

Сердце сжималось. Он был… другим, не таким, как Эдик. Все в нем одновременно казалось знакомым и чуждым, словно разбитое зеркало, отражающее понятные образы, но в искаженном, тревожном свете. Его лицо, которое я читала, как открытую книгу, теперь напоминало безмолвную ледяную маску. Оно будило во мне противоречивые чувства: темный, вязкий страх, сковывающий дыхание, и странное, почти гипнотическое притяжение. Я застыла, неспособная пошевелиться, а его взгляд, тяжелый и пронизывающий, пробежал по моей коже электрическим разрядом, оставляя за собой болезненно-гудящий след.

– Так что, испугалась? – Его голос был низким, хрипловатым, будто сорванным от крика.

Он шагнул ближе, я отшатнулась, и мне пришлось поднять голову, чтобы не терять его из виду. Я не могла отвернуться, не могла двинуться, лишь ощущала, как спина касается холодной каменной стены.

Я изо всех сил старалась не показывать страх, но знала – тщетно.

– Ты что, не узнала меня? – его слова проникли прямо в душу. Я ощущала их кожей. Он был так близко, что я могла почувствовать его дыхание, его темную, обволакивающую силу.

– Это… – голос предательски дрогнул. – Это сон. Это просто сон.

Он усмехнулся – как-то медленно, безрадостно. В этой усмешке было что-то болезненно знакомое, но в ней не осталось ни намека на веселость.

– Сон? – Его взгляд пронзил меня насквозь, и сердце дернулось, будто пойманное в капкан. Сам воздух вокруг стал тяжелее. – Тебе снова весело? Хочешь сказать, что это не ты стоишь передо мной, что тебя здесь нет? – Он сделал шаг вперед, а мне отступать было некуда, и я сильнее вжалась в холодную стену. – Хотелось бы… – его голос стал тише, но в этой тишине звучала опасность. – После всего, что ты сделала.

Я чувствовала его напряжение, его злость, скрытую под ледяной оболочкой.

– Я… не знаю, что я здесь делаю, – прошептала я, почти не узнавая собственный голос. – Я не знаю… Я не понимаю, почему я здесь…

Слова застряли в горле. Я никак не могла их собрать во что-то внятное.

А он все смотрел на меня.

Слишком близко.

Слишком холодно.

Слишком жарко.

Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а ничтожной, бесполезной пылинкой, случайно оказавшейся на его пути. В груди нарастал холод, а вместе с ним – чувство вины, хотя я даже не знала, за что. Но в его взгляде таилось что-то еще. Глубоко на самом дне этой темной бездны, мерцало нечто, отчего у меня перехватило дыхание. Что-то, что заставило сердце пропустить удар, а затем нестись в бешеном ритме.

Я не могла отвести взгляд. И он – тоже.

– Ты не знаешь, зачем вернулась? Не знаешь, как разрушила все, что у нас было? Как предала? Ты вернулась и теперь пытаешься убедить меня, что ничего не понимаешь? Что просто потерялась? Может, ты сошла с ума, Анна? – Он склонил голову, словно изучая меня. – В таком случае я помогу тебе. Отправлю в место, где ты больше не будешь вредить ни себе, ни окружающим. Как насчет просторной комнаты в дурдоме?

По спине пробежал холод. Я вздрогнула, но не смогла вымолвить ни слова. Все происходящее казалось таким странным, что я и сама уже сомневалась в собственной нормальности.

Его взгляд полыхнул. Еще мгновение – и этот огонь прорвется наружу, испепеляя все вокруг.

– Ты обманщица, – тихо процедил он. – Всегда была. Ты – всего лишь тень, Анна. Тень, что приносит боль.

Боль.

Я чувствовала ее. Словно пульсирующую рану, как его злость, его отчаяние, спрятанное под маской ярости. Оно било по мне, подкашивало ноги, оставляло в груди зияющую пустоту.

Но что я сделала? Если я всего лишь сплю… Если я здесь случайно… Если… я вообще существую?

Внезапно тишину разорвал звук – легкий топот босых ног по полу. Я вздрогнула и обернулась.

Навстречу мне бежал мальчишка, не старше пяти. Светлые волосы сбились в беспорядке, круглые щеки разрумянились, а в глазах сияло чистое, безграничное счастье.

– Мама! – голос звенел чистым, радостным колокольчиком.