Елена Эйхен – Другой муж Анны (страница 2)

Я аккуратно сняла повязку и осмотрела его ногу.

– У тебя талант находить приключения, – сказала я, приподняв бровь. – С мамой не поспоришь: зимой на велосипеде действительно лучше не ездить.

Он чуть смутился, но все-таки хмыкнул и, кажется, даже почувствовал себя героем дня.

– А вы типа все знаете, да?

– Стараюсь, – подмигнула я. – Это часть моей работы.

– Ну да… Вы, наверное, даже медведя уговорите лапу вам дать, если надо, – пробормотал он, при этом глядя на меня чуть хитровато.

Мать не удержалась и рассмеялась. Я же, ловя его настроение, подыграла:

– Медведь пока не заходил, но кто знает, может, он следующий в очереди.

Когда все было закончено, Тимур поднялся с кушетки. Он немного потоптался на месте, очевидно, собираясь что-то сказать, и, наконец, пробормотал:

– Ну… Спасибо.

– Пожалуйста, Тимур. Удачи тебе и помни: лестницы – не трасса для гонок.

Он смущенно улыбнулся и, прежде чем выйти из кабинета, оглянулся еще раз, как будто хотел что-то сказать, но потом передумал. Я посмотрела в окно на нарядный город, который готовился к Новому году, и в который раз подумала: эта работа – то, ради чего стоит жить.

А ночью… снова вернулись странные сны. Образы, зыбкие и тревожные, мчались один за другим, как призраки, расплываясь яркими пятнами и закручиваясь в спирали. Все вокруг скрежетало, казалось, реальность трещала по швам, и сверкающие трещины нарастали, растекаясь в тумане, теряясь в бездне. Я пыталась проснуться, но тело не поддавалось, как будто его и вовсе не было. И когда, наконец, удалось открыть глаза, я поняла – это все еще сон.

***

Я поежилась – в комнате было прохладно, как будто отопление едва работало. Почему так холодно? И почему наша спальня выглядит иначе? Подождите… наша спальня? Когда мы успели сделать такой шикарный ремонт?

Тряхнула головой, стараясь избавиться от наваждения, но оно не исчезло. Взгляд скользнул по массивным деревянным балкам под потолком, по резным шкафам, будто сошедшим со страниц мебельного каталога, по огромной кровати с кованым изголовьем и роскошным балдахином, который мягко колыхался от легкого сквозняка. Свет нежно пробивался сквозь тонкие, почти воздушные занавески. Все это напоминало идеальную картинку из журнала о средиземноморских виллах.

Я провела рукой по простыням – ткань была тщательно накрахмалена. В воздухе витал тонкий аромат лаванды.

Что это? Где я?

Я села, оглядываясь, пытаясь найти хоть что-то знакомое, хоть один намек на реальность. Голова немного закружилась от резкого движения.

– Эдик? – позвала я дрожащим голосом.

Дверь внезапно распахнулась, и в комнату вихрем влетела девушка. Ее простое платье напоминало деревенскую одежду из далекого прошлого, с тонкими кружевами по краю рукавов и юбки. Но, если приглядеться, ткань выглядела современно – будто кто-то соединил две эпохи в одном образе.

Ее лицо сияло, щеки горели легким румянцем, а глаза блестели так, словно она ждала этого момента всю свою жизнь. Голос девушки прозвучал радостно, искренне, обволакивая комнату теплом:

– Наконец-то вы проснулись! – выкрикнула она. – Сейчас я всех позову!

Мелькнул край ее юбки, и девушка исчезла так же внезапно, как и появилась. Из коридора донесся ее голосок, звонкий, как ручей.

Вскоре девушка вернулась, но в этот раз она была не одна. За ней в комнату вошли еще двое, и у меня перехватило дыхание.

Мои родители.

Но что-то было не так. Это действительно были они: их лица, их улыбки, их теплые взгляды. Однако… они выглядели совершенно иначе.

Отец был облачен в странную одежду, напоминающую дворянский костюм из исторических фильмов. Строгий сюртук с высокой стойкой, широкий пояс, аккуратно облегающий талию, и высокие кожаные сапоги, но как и у девушки, все это было сделано из какого-то современного материала.

Мама выглядела не менее необычно. Ее длинное платье с изящной вышивкой переливалось на свету, будто ткань жила собственной жизнью. Легкая сетка на рукавах и воротнике добавляла образу воздушности. В ее облике сквозило что-то величественное.

Они остановились рядом с кроватью. Глядя с тревогой, мама мягко улыбалась. Папа стоял позади нее, а его взгляд пронизывал до самых костей. Ну, хоть что-то привычное.

– Ты как себя чувствуешь, милая? – наконец спросила мама, напряженно рассматривая мое лицо.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Все происходящее казалось таким невероятным, что я лишь смогла выдавить:

– Что здесь происходит?

Мама мягко дотронулась до моего лба, проверяя, нет ли температуры, затем взяла руки и внимательно осмотрела их, словно искала подтверждение каким-то своим мыслям.

– Ну и натворила дел! – внезапно громыхнул отец. Глаза нарочито сердито сузились, но я ясно видела, как он с тревогой ждет, когда мама закончит осмотр. – Опозорила нашу семью перед всем городом! Перед самим королем!

– Уймись, отец, – резко оборвала мама, бросив в его сторону строгий взгляд. – Наша девочка, наконец, пришла в себя.

– Уж и не думали, что проснетесь! – неожиданно вставила девушка.

– Цыц! – шикнула на нее мама, толкнув локтем. – Не призывай беду!

Отец явно не собирался успокаиваться. Его нахмуренные брови и напряженная челюсть говорили о том, что внутри него кипит негодование.

– Теперь придется идти и извиняться, – проворчал он. – Ты хоть понимаешь, что сделала?

– Что я сделала? – выдохнула я, чувствуя, что еще немного, и сойду с ума, если кто-нибудь не объяснит мне, что происходит. Голова кружилась от избытка странной информации, мысли хаотично скакали, не давая зацепиться за что-то понятное. Окружающие фигуры сливались в причудливую фантасмагорию – странное сочетание реальности и наваждения.

– Объясните мне, – вырвалось у меня, и я не узнала собственного голоса. Он был хриплым. – Что здесь происходит? Где я?

На мгновение все замерли. Девушка нервно покосилась на родителей, словно не знала, стоит ли ей что-то добавить. Мама тяжело вздохнула, а отец, казалось, едва сдерживался, чтобы не закричать.

– Ты действительно ничего не помнишь? – наконец спросила мама, ее голос звучал с укором, но вместе с тем в нем была тревога.

Я покачала головой, чувствуя, как в горле застрял ком.

– Да что же это! – отец поднял глаза к потолку, как будто кто-то там мог ответить на его воззвание.

Мама бросила еще один укоризненный взгляд на отца и тут же начала поправлять мои растрепавшиеся волосы, аккуратно разглаживать складки на длинной ночной рубашке, в которую я была одета.

– Тише, тише, не надо на нее так, она ведь только очнулась, – увещевала она. – Анна, дорогая, главное – все исправить. Ты просто пойдешь к мужу и попросишь прощения. Больше ничего не потребуется.

Я застыла, чувствуя, как внутри поднимается волна возмущения.

– Это еще за что? – вырвалось у меня. – У кого я должна прощения просить?

– У твоего мужа, конечно же! – мама всплеснула руками, ее голос стал почти умоляющим. – Эйдан ждет тебя в вашем доме. И не забывай: он – сын короля. Мы не можем потерять лицо!

– А это еще что? – случайно взглянув на свою руку, я заметила татуировку между плечом и локтем. Изображение Эдика? Неужели я из ума выжила?

Мама закатила глаза.

Я уставилась на нее, не в силах произнести ни слова. Эйдан? Сын короля? Татуировка… Все это звучало как бред или дурной сон. Точно! Это сон! Удивившись, как не подумала об этом раньше, вздохнула с облегчением.

Вскоре я уже стояла на ногах, чувствуя себя не человеком, а живым манекеном, на который поочередно натягивают что-то совершенно чуждое. Девушка – Агата, как я успела узнать – сосредоточенно расчесывала мои волосы, время от времени перехватывая их лентой. Мама кружила по комнате, как бабочка, с оживлением перебирая украшения и оценивающе глядя то на меня, то на сверкающие драгоценности в ее руках.

– Это слишком массивное, – бормотала она себе под нос, откладывая в сторону одно колье за другим. – А это… нет, слишком скромно.

Тяжелое платье с богатой вышивкой, которое мне все-таки пришлось надеть, давило на плечи, прижимая меня к земле, а рукава предательски стесняли движения. Высокие сапоги натирали икры.

– Вот это идеально, – внезапно решила мама, нацепив на меня громоздкое колье.

Я посмотрела на себя в зеркало и едва сдержала гримасу. Украшение выглядело словно из царских сокровищниц – огромное, блестящее, но совершенно не нравилось мне.

– Прелесть, правда? – мама посмотрела на меня с таким воодушевлением, что я молча кивнула. Мама всегда была сорокой.

Наконец, меня приготовили к выходу. Тело казалось чужим, движения – деревянными, а образ в зеркале будто принадлежал кому-то другому.

К моему огромному сожалению, прежде чем я успела очнуться в реальном мире, мы с Агатой уже вышли из дома и направились в дом моего мужа. А я все гадала: неужели увижу там Эдика, и он действительно окажется сыном короля?

***

Улочки с яркими, разноцветными домиками казались живыми картинками. Повсюду лежал снег – на крышах, оградках и тротуарах, но, вопреки ожиданиям, воздух казался удивительно теплым. Как будто снег – всего лишь декорация. Город готовился к Новому году, и вокруг царила праздничная суета: люди сновали туда-сюда, громко разговаривая и размахивая руками. Агата шла впереди, ведя меня вверх по улице, и болтала без умолку.

– Вы даже не представляете, как все рады вашему возвращению, госпожа Анна, – щебетала она, идя чуть впереди и оборачиваясь через плечо. – Правда, все думали, что вы наказаны и сидите у бабушки в деревне. Даже господин Эйдан не знал о вашей болезни. Вы целый месяц не просыпались! Шутка ли! Конечно, теперь будет трудно наладить с ним отношения, он ведь такой суровый. Но вы ведь справитесь, правда? Он хоть и сын короля, но…