Елена Евдокимова – Первый глоток (страница 5)
Над головой ветер тревожил кисти горены. В перезвоне длинных игл Насте чудился голос речки Разбегайки – мелководного, но чистого притока матерой Ревухи. Насте вспомнились уступы его берегов, серебро рыбешек на фоне каменистого дна, палатка в тени деревьев. И встреча с ватагой. Семь лет назад ее вел сам Жаккод. Много тогда было страхов, еще больше надежд. Одни исполнились, другие забылись. К добру или худу – как знать?
Перезвон кистей усыплял, и, не считаясь с желаниями юной ведуньи, время отступило еще дальше назад – к началу затянувшегося приключения…
Насти… нет! тогда еще Настя, удивилась пропаже звуков. За годы путешествия они сделались привычными до незаметности. Дружелюбный, состоящий из залов, переходов и кают мир Настю тоже устраивал. Особенно, когда, повзрослев, она поняла: ее отец является пусть не самым главным, зато самым важным его обитателем. «Начальник экспедиции» – это звучало так же загадочно и красиво, как название самого мира – «Козерог». Но потом отец опрометчиво пообещал: вскоре Настя сможет попробовать себя в роли пилота… нет-нет! не прыгуна и даже не катера – флаера. Но сперва нужно дождаться высадки на Лераду.
«Это что? Планета? Чес-слово, планета?! А там надо ходить в скафандрах? Нет? Жалко… А звери там водятся? А я смогу?»
Занятия на летном тренажере и инфо-кристалл с рассказом о Лераде позволил родителям перевести дух, но следом разразилась буря: «Козерог» вошел в систему, экспедиция готовилась к высадке, а Насте предложили отправиться в компенсационную капсулу – спать. И это, когда путешественнице вот-вот исполнится семь?
Смешно. Честное слово, смешно!
В ход пошли уговоры, угрозы и, наконец, плач. Родители атаку выдержали. Причитая и всхлипывая, Настя забралась в полупрозрачную «колыбель». Утешала возможность поторопить время. Короткий сон – и полеты с отцом из мечты превратятся в реальность.
Настя спрыгнула на пол. Тишина настораживала, удивлял тусклый свет. Около капсулы валялся тапок. Один! Второго отыскать не удалось, зато нашлась куртка. Неведомая сила забросила одежду в соседнюю капсулу и захлопнула купол. Напрасно пульт управления подмигивал зеленым глазом – Настя обеими руками вцепилась в торчащий наружу рукав, для верности, уперлась ногой в стойку и дернула.
Треск. Вопль. И путешественница вместе с оторванным лоскутом оказалась на полу. Боли не было, зато обида застлала туманом глаза. В одних носках, скользя по панелям пола, Настя выскочила в коридор – жаловаться.
Она им покажет. Чес-слово покажет! «Колыбель», ту разобрать. До зажимов. Будет знать, как куртки заглатывать! И мама хороша. Обещала встретить. Десять раз обещала! Никому верить нельзя!
Пробежка оказалась короткой – проход загораживал гермощит. Один из десяти. Или двенадцати? На памяти Насти их закрывали четыре раза – для проверки. Смотреть, как плоская громада рассекает коридоры и секции, путешественница предпочитала на руках у отца, иногда и мать за руку держала – для надежности.
«Щиты спасут людям жизнь, если в соседний сектор ворвется космос, – объяснял ей отец и всегда добавлял: – «Козерог» – прыгун надежный, и капитан у нас молодец. Щиты нам никогда не понадобятся».
Понадобились. По крайней мере, один. Настя пинала его, устав, рассадила ладонь о сенсор замка – щит стоял неколебимо. На глаза Насти навернулись слезы, следом подоспел страх. Хотелось сесть на пол и плакать: час, день, вечность.
Она и плакала, пока не услышала свое имя...
– А? Кто?
Юная ведунья попыталась открыть глаза. Видения прошлого исчезли, но веки подниматься отказывались.
– Насти, ты почему не выпила отвар?
«Опять тетя Дари с вопросами не ко времени».
– Какой еще отвар? Я спать хочу.
– О духи! Тот, который на столе в кружке стоял. Нас-ти!
В ответ раздалось мерное сопение.
Первая порция холодной воды породила визг, после второй исполнительница Танца соизволила сесть и выпить содержимое кружки. В дом Настю пришлось вести – глаза юной ведуньи оставались закрытыми. Стоило коснуться подушки, сон завладел Настей вновь. Воспоминания ее больше не тревожили – должно быть, решили отдохнуть.
***
Солнце пряталось за облаками. Ведунья тоже где-то пропадала. Искать ее было лень, и, размазав по щекам холодную воду, Настя вернулась в дом. В печке обнаружилось полгоршка заправленной ягодами каши. На столе, прикрытые полотенцем, стояли тарелка с лепешками и мисочка с медом – лакомством редким и ценным.
Настя взялась за ложку. Каша кончилась на удивление быстро. «Пожадничала тетя Дари», – решила юная ведунья и перешла к лепешкам. Она дожевывала третью, когда за спиной скрипнула дверь.
– Ну, наконец-то! – сказала Дарини. – Я уж будить тебя собралась.
– Ватажники, небось, еще спят.
– Ватагу проводили сегодня утром. Ты проспала ночь, день, еще ночь и… почти половину дня.
Настя забыла жевать. С лепешки на стол капал мед – воспитанница ведуньи не замечала.
– Чего застыла? – Дарини усмехнулась. – Ешь. Это для тебя приготовлено.
Воспитанница слизнула с лепешки янтарную каплю:
– Два дня! Подумать только!
– Вот и подумай! Жила бы одна, могла не проснуться вовсе.
Воспитанница фыркнула и принялась за еду. Ведунья села напротив, машинально отщипнула от лепешки кусок, смяла пальцами:
– Надо бы тебе в Лесной школе ума поднабраться. А что? Поживешь при Храме, послушаешь мудрых жриц, а духи позволят – сама жрицей сделаешься, со временем.
Настя закашлялась.
– Мне?! Жрицей?! – выговорила она, наконец. – А может сразу сказителем?
– Скромна, нечего сказать!
Воспитанница ведуньи впилась зубами в лепешку.
Ох уж этот язык! Как ни следи, что-нибудь да ляпнет. Ну, к чему, хотелось бы знать, поминать самых уважаемых на Лераде людей? Ни к чему. Чес-слово, ни к чему!
Сказители! Знатоки обычаев и летописцы, они редко покидали Лесной поселок, но непостижимым образом знали все и обо всем. Историю свою сказители вели от Валада. Сын легендарной Анни, он прославился составлением Книги Лерады – свода правил, по которым строился новый, угодный духам уклад. Мастера, старейшины и служительницы Храма берегли жизнь людей. Последователи Влада – законы и обычаи, по которым эта жизнь проходила. Выбранные из отмеченных духами или отобранные из тех, кого озерное проклятие до срока обходило стороной, сказители не приказывали и не запрещали – они советовали. Но мало кто на Лераде решался ослушаться тех советов. Сказителям доверяли, их побаивались, но, если о ком-то говорили, что ему можно доверять, как сказителю – это считалось верхом похвалы.
– Это я от неожиданности, – пробормотала Настя. – Чес-слово! Тетя Дари, зачем мне школа? И жрицей становиться я не хочу.
– Вот это меня и тревожит. Плоха та ведунья, что не мечтает служить звездожителям.
– А они существуют?
Дарини ударила ладонью по столу:
– Думай, что говоришь!
– А я думаю. И спрашиваю. И ответ услышать хочу.
Ведунья всплеснула руками:
– O духи, гляньте! Опять моя воспитанница за старое принялась. Ты была в Храме, видела рисунки на стенах. А сам Храм? Кто мог его таким сотворить? Никому из людей это не под силу, а духам без надобности.
– Ну-у, если так рассуждать…
– Да, так. А прочие следы… Если захочешь – найдешь. Помнишь легенду о стене поперек Ревухи?
– Стена, дававшая свет?
– В четырех днях пути вниз по реке ты найдешь то, что от нее осталось. Странные черные глыбы до сих пор торчат из воды. По берегам можно найти обломки. Ни одному человеку не удалось расколоть хоть один из них. Однако стена разрушена.
– Еще одна сказка.
– Я ходила в те края и видела черные скалы.
– А зачем ты там оказалась?
Дарини улыбнулась:
– Не тебе одной приходят в голову дурные мысли. Но я свои сомнения держала при себе.
– Я говорю только с тобой.
– Даже со мной! Узнай в Лесном поселке о нашей беседе, и меня, и тебя обвинят в нарушении клятвы ведуньи. Помнишь, что за это полагается?
За это полагалось очищение огнем, а проще говоря, разжалованной ведунье предлагалось совершить обряд самосожжения.
– Но ты ведь на меня жаловаться не пойдешь?
– Но у других тоже есть уши.
Настя хмыкнула и занялась остатком лепешки. Дарини расположилась у окна – дошивать теплую юбку.
В печке потрескивали дрова, а по дому текла песня. Голос у ведуньи был несильный, но чистый, и мелодию вел хорошо – не сравнить с завываниями девиц на посиделках.