Елена Евдокимова – Первый глоток (страница 4)

Ведунья передает воспитаннице бубен. Приняв истертый руками и временем инструмент, Насти кланяется костру и, воздев руки к Всевидящим звездам, замирает. Издали посмотреть – статуэтка. Грерокцы похожие выставляют в окнах домов, чтоб тревога обошла стороной, чтоб отцы с братьями вернулись с озер живыми. Для ватажника увидеть статуэтку – дурной знак, и фигурки достают не раньше, чем замрет в отдалении скрип телег, а в поселок с просеки вернутся провожающие. Но до той поры должна пройти ночь, минуть наполненный сборами день, погаснуть вечерняя и заняться новая заря. Пока же, и те, кто уходят, и те, кто остаются, следят за танцовщицей и ждут.

– O, духи – повелители мира, подвластные лишь Всевидящим звездам, услышьте нас и внемлите нашим молитвам!

Кружась, юная ведунья срывается с места. Оборот, другой, третий. Гудит пламя костра, гулким эхом откликается на прикосновение тугая кожа бубна, в ритм ударам ведут перезвон диски.

– O, дух Воды! – Насти протягивает руки к властелину, чей грозный лик озирает округу со всех четырех граней камня. – Ты повелеваешь реками и ручьям, озерами и болотами. Тебе подвластны все твари, живущие в них. Укажи почитающим тебя чистые родники и заполни их сети здоровой рыбой; отведи озерное проклятие и позволь с богатой добычей вернуться домой.

Низкий поклон Повелителю, и танцовщица отправляется к следующему изваянию. Звенит бубен, фонтанчиками брызжет из-под ног песок. Просьбы к духам Воздуха, Огня и Земли – простые, но нужные, звучат над лугом.

Насти поворачивается к Грероку:

– O, дух Скалы и предки наши! Рассудите почитающих вас по делам их и заступитесь за достойных перед духами-повелителями.

Юная ведунья склоняется до земли. Удары бубна звучат чаще, затейливее становится ритм. Бубен поднимается, и следом, подражая языкам рвущегося ввысь пламени, тянется к мерцающим звездам исполнительница Танца. Зрители от напряжения приоткрыли рты – дышать стараются тише. Танцовщица встает на носки.

Взмах руками, удар по натянутой коже бубна, звон дисков – и юная ведунья срывается с места. То замирая у изваяний, то проскальзывая рядом с костром, она танцует внутри песчаного круга, не заступая за край. Грерокцы следят за ней, будто привороженные. Явись на луг легендарные демоны, сгори поселок – не заметят.

Танец обрывается внезапно. Коротко звякнув, бубен ложится на песок. В руках танцовщицы, словно бы из неоткуда, появляется факел. Древко покрыто черненой резьбой, от пакли тянет смоляным духом. Быстрый шаг к камню, и факел вспыхивает, зажженный от пламени священного костра.

Насти подбегает к каменному столбу. Он потемнел от копоти, но, как и во времена Великого мора, хранит на гранях суровый лик духа Огня – Повелителя стремительного и безжалостного. Факел касается подножья истукана. Сперва робко, потом смелее, по границе круга начинает бег огненная змейка. Яркая и искрящаяся, она мчится по дуге, огибает два изваяния, достигает четвертого и останавливается.

Над головой танцовщицы мерцает полусфера вечернего неба, разрыв в огненном круге указывает на скалу Грерок. Держа факел над головой, юная ведунья устремляется к выбитым в камне уступам-ступеням. Одолеть их в обычное время – значит не пожалеть времени и сил. Но сейчас Насти исполняет Танец.

Семь прыжков – семь ступеней. Чуть запыхавшись, танцовщица оказывается на площадке: восемь шагов вдоль, столько же поперек. Впереди и справа обрыв, слева –коготь Грерока. Тут же, у отвесной стены, стоят чаши предков. Глиняные черепки пусты – собранный в них прах дух Воздуха давно разнес по округе. Вскоре исчезнут и чаши –грядущие дожди размоют не познавшую огня глину, а весенний ветер унесет серую пыль. Иная участь уготована праху ведуний. Укрытый в сосуд, он навеки остается под Скалой.

Насти минует чаши. В лицо ударяет ветер, под обрывом бормочет река. Частичка священного костра медленно опускается, и к Всевидящим звездам взмывает фонтан огненных искр. Факел приподнимается и вновь касается священной скалы. Два огненных ручейка охватывают площадку и смыкаются на краю верхней ступени. Остается последнее и самое опасное – спуск. Один шаг за огненную черту разрешают сделать Повелители – шаг на песок у костра.

Круг невелик и далек, истуканы высоки, но и они остались внизу. Дуги белого пламени отмечают основания изваяний, словно предупреждая: «Не промахнись!»

Короткий разбег, и дыхание перехватывает от ощущения полета. Восторг? Страх? Разобраться Насти не успевает. По сторонам мелькают длинные тени. Ветер доносит жаркое дыхание костра и тут же бросает в лицо собранную у земли прохладу. Песок и кувырок гасят удар. Насти подхватывает бубен. Теперь к выходу – к нетронутой огнем дуге.

Песок под ногами сменяет трава. Замыкая кольцо, бежит от истукана к истукану огненная змейка. Исполнительница Танца склоняется в поклоне перед повелителями Лерады. Факел трещит, вспыхивает в последний раз и гаснет.

Ни шепота, ни слова. Лишь гудит пламя священного костра. Щеки юной ведуньи жжет. То ли кровь к лицу прилила, то ли жар огня до кожи добрался. Насти с этим разберется, но позже. Прежде всего обряд.

Уловив шорох быстрой поступи, танцовщица поднимается, и погасший факел переходит от одной отмеченной духами к другой. Дарини втирает в резьбу золу, проводит пальцами по завиткам. Оказавшиеся рядом грерокцы тянут шеи, норовя заглянуть ведунье через плечо. Спроси, что высматривают, ни один не ответит. Знаки духов скрыты от непосвященных.

Насти, сама того не замечая, терзает зубами губу. В толпе рождается гул. Превратиться в ропот ему не достает времени. Ведунья вскидывает руку с оберегом.

– Повелители приняли Танец! – объявляет она.

Насти переводит дух. Так же, не сговариваясь, поступает большинство грерокцев. Слова ведуньи будто сдергивают накрывшее поселок покрывало тревоги – вокруг раздаются шутки и смех.

Повелители посулили удачу, и сейчас в нее верят все. Или хотят верить.

Ведунья передает факел старосте поселка – опаленный священным огнем, отныне факел имеет силу оберега.

Разговоры стихают. Оберег отправляется по цепочке: от старосты к старейшинам, от старейшин к ватажникам и, наконец, – к их атаману. Матерый и рослый, за четыре десятка лет он исходил много лесных троп, но чести вести на озера других удостоен впервые. Поклоны выходят у него неловкими, завернуть оберег в расшитый звездными знаками холст удается не вдруг. Хмурясь с досады, атаман засовывает факел за пояс – вскоре, вместе с ватагой, оберег отправится в путь, защищать людей и доносить их просьбы повелителям Лерады.

Обряд завершен, и прочие грерокцы обступают ватагу. Среди подошедших, Насти замечает Тэни.

– Ку-уда? – ведунья хватает воспитанницу за шиворот. – Танцовщице на гулянье идти не положено. Давай-ка домой, спать.

Насти фыркает.

– Иди, иди, – подталкивает ее ведунья. – И меня ждать не вздумай – поздно вернусь.

Танцовщица морщит нос, но покоряется. Бредя по лесу, она с тоской слушает, как голоса грерокцев сперва отдаляются и, наконец, смолкают.

***

На краю поселка в окне кривобокой лачуги трепетал огонек масляной лампы. Он то отбирал, то вновь отдавал темноте колченогий стол, из последних сил отстаивал у мрака изголовье кровати. Обитательница лачуги лежала, вперив взгляд в потолок. Солнечных дней летом выдалось много, но исхудалое лицо не поддалось загару, белесые губы были рассечены трещинами, глубокие складки тянулись от крыльев носа ко рту. Странное получалось лицо, без возраста и без жизни.

Внезапно его перекосила гримаса недовольства.

Разрушая вечернюю тишину, от леса накатывался веселый гомон. Женщина покосилась на масляный светильник.

Потушить? А смысл? Пока мимо не пройдут – уснуть не получится. Расшумелись тут, понимаешь! Проводы у них! А она причем?

За дверью раздались шаги. Язык светильника затрепетал и лег на бок. Из-под двери взметнулась пыль. Обитательница лачуги попыталась прикрыться одеялом.

Пустое!

Пыль текла через порог, сочилась между досок. Женщина без возраста чихнула.

Шляются, понимаешь! И все мимо, все мимо. Хоть бы один заглянул! Недосуг. Всем недосуг. Даже ведунье-недоучке. Сколько раз просила! Уговори, мол, кого-нибудь дверь поправить. Ладно, говорит. А что ладно? Сидя в доме дорожную пыль глотать?

Дверь скрипнула и приоткрылась. Вслед за облаком пыли, в щель просунулась повязанная цветастым платком голова – круглое лицо, курносый нос, испуганный взгляд. Ниже маятником покачивалась коса. Не человек – привидение.

– Людэ? – позвал робкий голос. – Ты спишь?

– Тэни? Чего тебе?

– Д-долгих лет! – войти девушка не решилась. Или не захотела. Так и стояла, просунув в щель голову и ухватившись рукою за дверь. – Я… меня, вроде как, Насти прислала. Спина не болит?

– Нет!

Ответ прозвучал резко. Людэ сама испугалась силе невесть откуда взявшегося раздражения. Тэни заулыбалась, словно услышала похвалу.

– Ну, я тогда побегу?

Голова исчезла – лишь хлестнула по стене коса. Дверь закрылась.

«Бродят тут, понимаешь», – пробормотала Людэ и потушила светильник.

Глава 2

Небо полнилось звездами, лес – звуками, а Насти переполняла обида: отправить ее домой! При всех! Да еще в такой день. Вечер, вернее.

Наряд танцовщицы от вечерней сырости защищал слабо. Захватив из прихожей старую, зато теплую Даринину безрукавку, юная ведунья устроилась на скамейке под гореной – ждать. На ум одна за другой приходили колкие фразы, и Насти никак не могла решить, какой именно встретит наставницу. Небо из синего превратилось в черное. Звезды усеяли его, словно просыпанная на закопченный противень мука. Дарини не возвращалась.