Елена Евдокимова – Первый глоток (страница 3)

Насти попятилась. Просить хромого мастера потренироваться с самострелом, сейчас было явно не время.

По пути к дому метелка багрянца была ощипана, тростинка изгрызена и отброшена прочь. Лес дразнил ароматами спелых ягод – Насти терпела. Когда впереди показался огород, к запахам осени добавился новый, горький, резкий, из тысяч других узнаваемый – запах гари.

Рванув напрямик через грядки, Насти одним прыжком одолела ступени и ворвалась в дом. Худшие опасения не подтвердились, но от дыма защипало глаза. Вытащив из печи горшок с теперь уже бывшей кашей, воспитанница ведуньи выскочила на крыльцо:

– Тетя Дари, ты где?

«Где? Где?» – покачиваясь, отозвалась дверь кладовой. Рядом, на траве, стояли три короба. Насти приподняла крышки: мох, горюч-трава, дымник. «А волочь их на луг, небось, мне придется?»

– Тетя Дари!

– Здесь я, здесь, не кричи, – ведунья выбралась из кладовой, шаркая, поплелась к отгороженному плетнем умывальнику.

Насти подбежала к наставнице.

– Опять голова?

– Сильнее вчерашнего. O духи! Да за что мне это?

– Погоди, – воспитанница потянула ведунью к крыльцу. – Сядь. Давай полечу. Другим помогает и тебе поможет.

Насти опустилась на корточки и сжала ладони ведуньи в своих.

Дарини раны заговаривала. Насти, из лени, как-то попробовала им приказать – а те заросли. Из прочих недугов сговорчивыми оказались лихорадка и боль. Дарини твердила, что умение исцелять других – дар Повелителей за пройденное испытание. Превозмог человек озерное проклятие, пережил страшную болезнь – получил покровительство духов, а заодно награду. «Даром» ее, правда, из уважения к Повелителям называли. Даром духи не давали ничего.

И сейчас, стоило на лицо Дарини вернуться покою, у Насти закружилась голова. Нашарив рукой ступеньку, воспитанница ведуньи села. Земля и небо становиться на положенные им места не желали.

– Насти?

Лицо и фигура ведуньи расплывались и расслаивались. Стоило присмотреться, выбранная картинка поднималась навстречу, зато хоровод прочих сливался в пестрое колесо. Прежде такого не случалось. Хотя и желать столь настойчиво Насти не приходилось.

«Сколько она на том болоте отходила, хотелось бы знать?»

Воспитанница ведуньи помотала головой, закрыла глаза – «колесо» продолжало бег.

А если не вглядываться?

Насти попыталась смотреть сквозь картинку. Из пестрых полос выпали спицы-образы, покружились, покачались и, наконец, слились. Насти увидела дом, лес, реку и не на шутку взволнованную ведунью.

– Все хорошо, тетя Дари. Чес-слово, все хорошо!

Дарини покачала головой.

Танцы и заклинания ее воспитанница запоминала легко, в травах разбиралась не хуже ведуньи. Но никогда прежде Дарини не приходилось встречать отмеченную духами, умевшую столь быстро заговаривать боль или останавливать кровь.

Поистине, непостижимы помыслы Повелителей. Невероятно щедро одарили они ту, кто недавно их самих путал со сказочными русалками и приведениями. Да почему путал – путает. И будет путать, пока с такими, как Людэ, дружбу водить не прекратит.

– Ох, Насти! Не доверяешь ты мне. В лес рвешься, будто из дома кто гонит. На стрельбище вот бегать повадилась. Зачем? Забыла, что младшей ведуньей сделалась? Что в осенних обрядах помогать мне должна? А я-то тебя учила. Я-то на тебя наделялась…

Дарини причитала и причитала, но Насти думала о другом. Дурман-трава – растение коварное. Нагнанную им головную боль снять тяжело, но возможно. Другое дело слабость – она должна пройти сама, дня через три, через четыре. Время Танца наступало завтра, а приготовления следовало начинать сегодня, прямо сейчас.

Главный обряд года исполнялся у подножья Скалы на лугу. Каменные изваяния, олицетворяющие повелителей Лерады: духов Земли, Воды, Воздуха и Огня, охраняли засыпанный песком круг. Ступать на него имели право лишь отмеченные духами. Ведуний из отмеченных и назначали – в Лесном храме, повелением жриц. Накануне обряда, будущей исполнительнице Танца полагалось очиститься телесно и, предпочтя еде воду, заняться приготовлениями. Одни – например, сбор хвороста для костра – выставлялись ведуньями напоказ. Другие, вроде умножающего силу снадобья, готовились тайно.

Но никакому отвару не повернуть вспять годы или сделать старого молодым. Подменить стареющую ведунью могла другая отмеченная. Если замены не находилось, ведунье грозил суд жриц. Дарини рисковать не хотела – полтора года назад она представила служительницам Храма свою воспитанницу.

В Лесной поселок отправились вдвоем по весне. Сборы, переходы, ночевка в лесу – Насти наслаждалась приключением. До цели путешествия добрались в сумерках, в гостевом доме расположились на ночлег. Ведунья спала, Насти маялась, досадуя на застрявшее за горизонтом солнце. Осматривать Лесной поселок отправились вместе, с утра.

Вместо одной площади – три, вместо двух улиц – множество больших и малых. А чтоб весь поселок взглядом окинуть – мечтать не стоит. Слишком велик! Имелся у Лесного поселка и свой луг. Священный! Каждый идол – как два грерокских, а песчаный круг больше привычного раз в пять. Танцевали здесь жрицы, но особого звания луг удостоился не из-за них. По соседству, в огромной пещере таилось чудо: знаменитый Лесной храм или, как здесь его называли, Храм памяти.

Войдешь, взглянешь, и дух захватит. Над головой – пробитые в скале окна в виде четырехконечных звезд. Под ногами тоже звезды – из цветных камней выложены. Но если решил постичь тайну Храма, приходи перед рассветом и оставайся до сумерек.

От восхода к закату плывет по небу рыжее солнце, перебираясь от одной «звезды» к другой, заглядывают в храм его лучи, разбегаются по мозаике пола, разгоняя сумрак, касаются стен. Попадется ниша – проем заискрится серебряной вязью, озарится свод – на свет явится фреска, яркая даже спустя сотни лет.

Ладные, будто игрушечные, дома над рекой. Чудные, похожие на лодки, повозки. Вот на холме пасется кольцерогий олень: гибкая шея, тонкие сильные ноги, остроносая морда ткнулась в траву. В небе над ним парит птица. Чернокрылая, грозная она вот-вот ринется к земле за добычей. Дождаться бы!

Но жизнь видения коротка. Солнце продолжает путь, и, напоминая о всесильности времени, картина погружается в тень. Лучи нащупывают новую фреску. Что на ней будет? Служительница храма, если захочет, может подсказать, но, если забудет, ответит просто: «Живущие среди звезд». Внешне похожие на людей, веселые и серьезные, юные и постарше – их можно найти на любой фреске. И пусть в речных поселках ждут прощения от Повелителей, у отмеченных духами есть другая, тайная легенда – о звездожителях.

Пять веков назад эти существа посетили Лераду, делами и советами помогали людям, избавляли от болезней и бед. Минул век, пошел другой, прошлое забылось, и лерадцы перестали уважать своих покровителей. Живущие среди звезд разгневались и ушли. Следить за Лерадой остались их помощники –духи-повелители. Когда люди искупят вину, помощники известят Живущих среди звезд и те вернутся, а с ними вернется прежняя жизнь.

Насти сказка позабавила, приглянулись и фрески. В голове роились вопросы и догадки. Дарини о них не узнала – она наслаждалась победой. Посвященная в тайну о Живущих среди звезд, Насти становилась младшей ведуньей и получала право собирать волосы в хвост на макушке, но главное – отныне воспитанница могла заменять ведунью во время обрядов.

– Насти, – ведунья потрясла спасительницу за плечо. – Опять в залесье мыслями убежала?

– Да. То есть, нет. Я слышу. И с Танцем справлюсь. Я умею.

– О духи! Слышит она. Я о Танце слова не сказала, а она слышит.

Насти вздернула подбородок.

Дарини махнула рукой:

– Стало быть, согласна?

– Я же сказала!

– Нас-ти, – ведунья погрозила воспитаннице пальцем и, не выдержав, добавила: – А если б на моем месте стоял староста? Представляешь, что бы с тобою стало?

Насти представляла. Но Жаккод остался в поселке, а вот щедрая на нравоучения наставница сидела рядом и ждала ответа. На глаза воспитанницы попалась трещина на ступени. «И чего Дарини тянет с заменой? Ждет, пока просядет крыльцо? Четырехликий идол – тоже, кстати сказать, деревянный – того гляди завалится». Трещина нырнула под сапог ведуньи, и Насти спохватилась – придала лицу жалостное выражение.

– Иди, готовься, – сказала Дарини. – И не пытайся хитрить. У тебя это плохо пока получается.

Воспитанница понадеялась, что ей удалось сохранить серьезный вид.

***

Над головой мерцает звездная россыпь. Затмевая ее, над рекой высится громада Грерока. У подножья Скалы, в центре песчаного круга, на камне полыхает костер. Между идолов замерла Насти. Поверх блузы накинута кожаная пелерина; широкая, едва достающая до колен юбка прикрыта второй – кожаной, с разрезами по бокам; ноги затянуты в узкие, словно чулки, сапожки. Наряд чудной, но от искр защищает и взгляды цепляет. Как же без взглядов? Дарини к ним привыкла. Насти от внимания не по себе – она впервые исполняет Танец.

У границы круга столпились участники охотничьей ватаги. Тут же Жаккод, старейшины. Прочие грерокцы стоят поодаль. Ни шепота, ни движения – кажется, люди взяли пример с истуканов.

Озерный край, куда собралась ватага, слывет местом щедрым, но гиблым. Все, что здесь плавает, бегает или летает, может нести смерть, однако чаще спасает жизни. Леса вдоль Ревухи безопасны, но скупы на добычу, а изменчивая погода часто губит урожай на полях. Оттого-то, еще со времен Великого мора, люди предпочитают голоду риск. С берегов Ревухи везут они клетки с грызунами и, прежде чем закинуть в проклятые озера сеть, скармливают рыбу-другую обреченным зверькам. Похожее испытание проходит добыча охотников. Ошибки случаются редко, но царапина или укол плавника могут стоить добытчику жизни. Кому суждено вернуться с озер, знают лишь духи. Людям остается просить: словами, делами и Танцем.