Елена Есенина – Судьба правителей (страница 14)
В тулупе не признали старика.
Когда же служба в церкви началась,
Хромой старик продолжил путь опять.
Почти напротив храм Святой Ирины
Стоит в монастыре посередине.
Богатый этот женский монастырь
Построен был в честь Ингигерды им.
Как будто рябь реки, бежал внутри озноб,
И чувствовал старик, как холодеет лоб.
Но мысль его неслась быстрее впереди,
И с совестью он вёл коварные торги.
Мелькают в голове те дни, слова
И лица тех, кто погибал тогда.
Холодный воздух остудил слегка
Картины воспалённого ума.
И, продолжая свой безлюдный путь,
Князь снова вспоминал деяний суть.
Как было, он рассказывал пурге,
Но будто бы доказывал себе:
«Вот в честь победы храм здесь возведён.
Константинополь очень удивлён,
Что храм Софийский[30] в Киеве – не сон,
Под стать константинопольскому он.
Пусть начинал строительство не я,
Зато закончил строить, не шутя,
Чтоб знали Византия, Запад, Рим,
Что Русь самостоятельно стоит.
Строительство Божественной Софии
Ответило величью Византии.
Увидел мир то, как она красива,
И понял: у Руси своя миссия.
В ней нарисованы художниками фрески —
Кроме божеств, на стенах там уместны,
Благодаря Ирининой харизме,
Сюжеты из семейной нашей жизни.
Нашли своё там место скоморохи
И сцены увлекательной охоты,
И полностью все члены из семьи
На стены храма там нанесены.
Софию я украсил серебром
И золотом, иконами потом.
И в ней библиотека моих книг,
А мудрость книг меняет дух и лик.
Хотел я Русь по мере просвещать,
Всем, кто захочет, книги дать читать.
Так, греческих и прочих мастеров
Переводить заставил с языков,
Переписать бесценных много книг.
Семнадцать лет я собираю их.
Я детям просвещение давал —
Им школы, чтоб учились, открывал.
Писать учили в них на бересте
И изучать писанья о Христе.
Боялась за детей своих семья
И отданных оплакивала зря.
Я заменял христианством без борьбы
Язычества последние черты.
Так, в Новгороде триста человек
Примером стали уж давно для всех.
Они, старшин и дьяконов сыны,
Читают остальным теперь псалмы».
Отречься от влиянья Византии
Хотелось уж давно, но не по силе.
В народе укрепляя православье,
Князь вспомнил, как потешил он тщеславье: 
