Елена Есенина – Судьба правителей (страница 16)

Отвагу не отнимешь у славян. Героем князь на родину приплыл: Одиннадцать судов в плен захватил, А остальных на море разгромил — За земляков убитых отомстил. С ним в лодки сели и домой отплыли Немногие, кого там не убили. Вышата в лодку сесть не пожелал, Бросать людей на произвол не стал. На берегу остался он с друзьями — Своими новгородскими парнями. Он с ранеными шёл, дорогу зная, Вдоль берега и степью до Дуная. Но схвачен был Вышата храбрый в плен — Догнали и пленили всех в тот день. В Константинополь пленных привели, Глумились над несчастными людьми. Рубили руки пленным византийцы, Глаза кололи, лютые убийцы… Подумал князь, что злое провиденье В тот год украло у него везенье. Другое в сорок третьем думал он — Что сын на юге нанесёт разгром, У Византии спесь её собьёт И что Руси в сражениях везёт. Не соглашаясь с результатом битвы, Георгию князь прочитал молитвы И приказал идти на полуостров — Сын на Тавриду полководцем послан. Перед глазами встал пример отца — Креститель был хитрее мудреца: Завоевал осадой город Корсунь И получил желаемое просто. Когда на Корсуни крещение он принял, То Византии равным стал Владимир, И, породнившись с Византийской Анной, Он Русь крестил и сделал православной. Теперь же внук Крестителя Руси Сумел свою там славу обрести. Настало его время для миссии — Уйти от подчиненья Византии. И новгородцы снова бились грозно — Захвачен легендарный полуостров. Реванш[32] врагу обратный нанесён, И город Корсунь важным стал ключом. Он открывает дверь в Константинополь, И вот уже о мире слышен ропот. Не стали нажимать на рычаги По силе духа равные враги. Теперь меж ними пауза настала. Русь отошла и тихо выжидала. Из Корсуни в Софийский храм везли Трофейные реликвии сыны. Республика героев восхваляла, Их с почестями в городе встречала. Был Новгород стеною укреплён, Владимиром детинец возведён. А что же Ярослав? Он занят делом: В Литву, Мазовию походы делал — Терпел там поражения, однако. За польской смутой наблюдал вояка. Зиме всю душу полностью раскрыв, В сердцах опять заговорил старик: «В интригах Польши были интересы, В борьбе за власть вмешался я в процессе».