Елена Есенина – Судьба правителей (страница 13)

От жалости к нему застыла кровь, Нарушены тут заповеди вновь. Но понимал ли это Ярослав? Или считал, что он и в этом прав? Как оправдать жестокости дельца, Который крестится рукою без конца И говорит о вере только в Бога, Кровавый след оставив у порога? Не слышит он Небесного Отца, О милосердии не ведают уста. Перед народом лик его один, Другой же спрятан в глубине седин. Все земли переходят не по праву Желавшему их долго Ярославу. Тмутаракань, пленительный Чернигов Его владениями оказались мигом. Так Ярослав и Псков себе присвоил, И власть свою здесь тоже узаконил. Его не трогают моральные устои, Борьбу за власть по жизни он усвоил. Он тут же позабыл про Судислава — Его своя заботит власть и слава. А чтоб душа о душах не страдала, Достаточно постройки будет храма. Там, с верою в свои благие цели, Молиться будет и, конечно, верить, Что Бог простит, грехи отпустит в храме. Виновные же молятся пусть сами. Тут старый князь увидел, что дошёл До храма, что недавно освящён. Услышал путник колокольный звон. На его средства храм тот возведён. В задумчивости возле церкви встав, Креститься начал старый Ярослав. Сияньем отдавали купола, И церковь под покров к себе звала. Сюда он исповедаться ходил, У Покровителя в ней помощи просил. Крестясь, стоял князь долго на морозе, Но внутрь зайти не захотелось всё же. Шептал сутулый, худощавый старец, Ко лбу прикладывая знак из пальцев: «На паперти[27] пред церковью стою, За убиенного Мстислава я молю. Не совершал я тот кровавый грех, Пускай душа покоится вовек. Неведомы мне праздные пиры, Георгия-спасителя [28]дары, Всё приходилось делать самому, И много хитрости я применял в пылу. Жестоким становиться я посмел, Чтобы добиться власти, как хотел. За это, Господи, помилуй и прости, Ведь я мечтал о целостной Руси. Стала моей вся Киевская Русь, И за неё я тоже помолюсь». Как будто в белый тоненький фуляр[29] Окутан был Георгиевский храм. Он вызвал в князе трепетные чувства, Смотрел старик на церковь свою грустно. Душе всегда в ней было так уютно! Он счастье чувствовал здесь абсолютно. К вечерней службе поспешал народ, Мимо него миряне шли вперёд. Была неразговорчива толпа —