Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 9)

Бальтазар нахмурился: он не верил своим глазам. Буквы расплывались перед ним, а в груди разрасталось странное чувство — смесь шока и тревоги. Заметив удивление на лице своего напарника, Харун заглянул через плечо.

— Не понял, что это… — его голос дрогнул.

— Ошибки быть не может? — спросил Бальтазар, посмотрев в упор немигающим взглядом. В его зрачках читалась отчаянная надежда: «Скажи, что это ошибка».

— Нет. Система определила по отпечаткам пальцев и биометрии слюны. Я сама была шокирована. Только систему не обманешь. Ты же знаешь это лучше меня, — её голос звучал уверенно, но в уголках глаз мелькнула тень сочувствия.

Бальтазар молча кивнул. Да, современную систему поиска данных не обмануть — это точно. Но от этого было не легче. В голове крутились вопросы, один тревожнее другого.

— А теперь отвечу на ваш вопрос, — начала Кяро, её тон стал мягче, почти участливым. — Вовремя привезли вы её. У девушки была угроза прерывания беременности.

— Прерывание?! — Бальтазар резко поднял голову, его брови сошлись на переносице, а пальцы непроизвольно сжали карточку. В груди что‑то оборвалось.

— Да, у вашей… — она осеклась, подбирая слова, — у неё проблемы из‑за давней детской травмы.

— Травма… Я не понимаю… — Бальтазар почувствовал, как кровь отхлынула от лица. В памяти всплыли обрывки истории, случившейся на Земле — той, что Дениса так старательно скрывала.

— Та история, — словно прочитав его мысли, Харун сжал его плечо. В его глазах читалась тревога. — То не детская травма.

— Да, — подтвердила Кяро. — Она рассказала: когда ей было лет пятнадцать, корабль ваш потерпел крушение.

— В смысле… наш? — Харун насторожился. Его голос дрогнул, а пальцы сжались в кулаки. С каждым разом всё интереснее и интереснее — но интереснее в плохом смысле, в том, что грозит большими неприятностями.

— Давайте так. Я расскажу вам её историю, а вы потом сами выясните, чей, где и как, и почему, — Кяро сделала паузу, обведя их взглядом. В её глазах читалось: «Вы ещё не готовы к полной правде, но скоро всё узнаете».

— Хорошо.

— Хорошо. Так вот, корабль потерпел крушение. Упал в горах. При ударе о скалу её выбросило через открытые двери. На вопрос, почему двери оказались открытыми, она не ответила — не помнит, почему они оказались открытыми. При падении она ударилась о выступ, в результате возникло внутреннее кровотечение. Спас её, как ни странно это звучит, Люцифер. Не подоспей он вовремя, её бы с нами не было, — Кяро говорила спокойно, но в её голосе проскальзывала нотка грусти, будто она сама переживала эту историю заново.

Мужчины переглянулись. В их взглядах читалось потрясение — они словно увидели перед собой другую Денису, хрупкую и уязвимую, совсем не похожую на ту сильную девушку, которую знали сейчас.

— А вы говорите, она недавно на Орионе… — пробормотал Бальтазар, его голос прозвучал глухо, будто издалека. Он провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить услышанное.

Харун сохранял молчание. Он не знал, что сказать. Его глаза расширились от шока, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Нечем было ответить и Бальтазару — он просто стоял, уставившись в одну точку, словно пытаясь собрать разлетевшиеся мысли в единое целое.

— Бальтазар, — начала Кяро, понизив голос и сделав шаг ближе. — Давай оставим все регалии. Я знаю тебя много лет, и ты встречаешься с моей сестрой.

— Решила с козырей зайти, — усмехнулся тот, но улыбка вышла натянутой. Он нервно провёл рукой по волосам. — Чего ты хочешь, говори.

— Ты не пробовал, — осторожно начала она, — поговорить с отцом ребёнка?

— Нет. Мне запретили с ним говорить об этом.

— Запретил кто, Бальтазар? Запретил сам Люцифер или запретила Дениса? — её взгляд стал пронзительным, почти требовательным.

— Мне запретила Дениса.

— Ну, Бальтазар, ты же взрослый человек и понимаешь…

— Она сказала, — вставил Харун, не выдержав паузы, — что вскроет себе вены, если мы скажем что‑либо Люциферу.

Его голос дрогнул, а в глазах отразилась неподдельная тревога за девушку.

— Харун, — одёрнул Бальтазар, бросив на напарника предостерегающий взгляд. — Ты как всегда вовремя.

— Не могу смотреть, как эта фурия тебя отчитывает, — буркнул Харун, хмуря брови.

Кяро слегка округлила и без того большие глаза. В очках они казались ещё огромнее, а её губы слегка дрогнули, будто она хотела что‑то сказать, но передумала.

— Эта фурия, кстати, не замужем, — прокомментировал Бальтазар на языке дагонов, слегка приподняв подбородок. В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, но за ней скрывалась какая‑то затаённая горечь.

— К чему ты сейчас? — нахмурился Харун.

— К тому, что пригляделся бы ты, мой друг, к девушке, а не гонялся за призраками, — Бальтазар посмотрел на Харуна с оттенком отеческой заботы, хотя в глубине души сам не до конца понимал, что творится в его сердце.

— Можно при мне говорить на языке Ориона, — вставила девушка, её голос прозвучал чуть резче, чем раньше. Она поправила очки, и в этом жесте читалось раздражение.

Мужчины замолчали. В воздухе повисла напряжённая пауза, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

— Люцифер не признаёт ребёнка? — обратилась Кяро к Бальтазару, её тон снова стал деловым, но в глазах мелькнуло сочувствие. — Она поэтому не сообщает ему?

— Я не могу эту чушь слушать, — шагнул к ней Харун, его голос зазвучал громче, почти гневно. — Это нечестно — судить, не зная всей правды!

Бальтазар остановил его, подняв руку, после чего встал между ними, словно пытаясь погасить назревающий конфликт.

— Прошу простить моего друга, — извинился орионец, слегка склонив голову. — Он молод и горяч. Я отвечу на твой вопрос, чтобы развеять твои сомнения.

— Да уж, потрудись, — доктор поправила очки, напуская на себя деловой вид, но Бальтазар заметил, как слегка дрожат её пальцы.

— Люцифер не в курсе — вот и весь тебе мой ответ. Почему не в курсе, я не знаю. Говорить ему я тоже не собираюсь. Меня просила молчать Дениса, вот я и молчу, — Бальтазар произнёс это твёрдо, но в глубине души он чувствовал тяжесть от этой тайны.

— Ты же вроде в его распоряжении, — не отступала она, её брови слегка нахмурились. — Не понимаю, о какой просьбе здесь можно говорить.

— Это не моя тайна, Кяро, и не мне о ней говорить следует, — его голос звучал твёрдо, но в нём проскальзывала усталость.

— Тут ты прав, — кивнула девушка, слегка опустив взгляд.

— Думаю, они сами без нас разберутся.

— Хм… Ну хорошо, будь по‑твоему, — сдалась доктор, её плечи слегка опустились. — Последнее время, — начала задумчиво она, — всё чаще отцы отказываются признавать отцовство, даже если между мужчиной и женщиной союз заключён.

— Кяро, — не выдержал Бальтазар, в его голосе прозвучало раздражение. — Ты же знаешь, к нашему Люциферу это не относится.

— Да, я знаю. На самом деле меня интересовал ты, Бальтазар.

— Я… — удивился тот, его глаза расширились, а брови взлетели вверх. Он невольно сделал шаг назад.

— Я тоже удивлён, брат, — вставил Харун, ухмыльнувшись. — Опять ты всех интересуешь.

— Харун, помолчи. У тебя ко мне какие‑то вопросы? — обратился он к девушке, стараясь вернуть разговор в спокойное русло.

— Да, были. На самом деле, когда я увидела вас двоих с Денисой — и ты нёс её на руках, — признаюсь честно, мысли меня посетили не очень хорошие. Я, буду честна с тобой, поставила цель узнать, кто же отец ребёнка.

Её голос стал тише, почти извиняющимся.

— Поэтому ты настаивала делать тест, — тряхнул головой Бальтазар, и в его взгляде мелькнуло понимание.

— Да. Дело в том, что моя сестра…

— Твоя сестра в курсе всех событий. И поверь мне: знай она, что ребёнок мой, первое заведение, которое они посетили бы, был морг, если не склеп, а не больница, — Бальтазар произнёс это жёстко, но в его глазах читалась боль — боль от старых обид и недоверия.

— Моя сестра очень доверчивая, Бальтазар. Если ты её обидишь… — Кяро произнесла это с нажимом, её глаза сверкнули предупреждающе, а пальцы сильнее сжали карандаш.

— Ты вскроешь ему вены, — прошептал Харун с ироничной ухмылкой, но в его голосе звучала нотка раздражения. Доктор стала ему надоедать всё сильнее — он уже начинал помаленьку молиться всем богам, которых только знал, с просьбой, чтобы она ушла поскорее. В груди нарастало желание просто развернуться и уйти, но он сдерживался ради друга.

— Может, даже и так, — прикусила она край карандаша, на мгновение задумавшись. — Не стану оправдываться перед тобой и выставлять себя в благом свете.

Её тон стал жёстче, но в глазах мелькнуло что‑то уязвимое.

— Так, Кяро, — взял её за руку Бальтазар, слегка сжав запястье. Его голос прозвучал твёрдо, почти холодно. — Ты слишком много говоришь и не по делу.

Он старался говорить спокойно, но внутри закипала досада — разговор затягивался, а ему нужно было думать о Денисе.

— Уверен?! — не отступала та, вскинув подбородок. Её глаза сверкнули вызовом.

— На все сто, — отрезал Бальтазар, выдерживая её взгляд. — Скажи мне как девушка: когда можно забрать, и мы будем на сегодня свободны? — его тон вдруг сменился на игривый, он чуть склонил голову набок.

— Хм… Хорошо, — заигрывающе произнесла она, словно только что придумала какой‑то хитрый план.