Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 11)

— Раньше наши радары, — пояснял Дениз, — не могли уловить её сигнал.

Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Он провёл рукой по голограмме, увеличивая изображение загадочного объекта:

— Возможно, гравитационное поле планеты тщательно скрывает объект, либо же, — передёрнул он плечами и выдал с нотками разочарования, — кто‑то делает это за нас.

В его глазах мелькнуло беспокойство — он сам не до конца верил в то, что говорил, но факты были налицо.

Люцифер попытался понять говорившего, ловил каждое слово — и не мог. Мозг отказывался обрабатывать полученную информацию, будто перегруженный процессор, который вот‑вот перегреется. В висках застучала кровь, а ладони невольно вспотели. Он ждал звонка с минуты на минуту — напряжение нарастало, словно пружина внутри него сжималась всё сильнее.

— Ты думаешь, планета обитаема? — начал Денгиз, его голос прозвучал слишком громко в напряжённой тишине комнаты.

— В том‑то и дело, — постучал указательным пальцем таец по карте, его тон стал серьёзнее, почти торжественным. — В том краю Вселенной планеты необитаемы. Вы же знаете, эта часть мира возникла недавно в результате Большого взрыва и совершения Великой реакции.

Он обвёл взглядом присутствующих, словно ожидая, что кто‑то возразит или усомнится в его словах.

В воздухе нависло тягостное молчание. Оно давило на плечи, заставляло дышать реже, осторожнее. Попахивало заговором и тайной — в этом молчании читалась угроза, словно невидимая тень накрыла всех присутствующих. Кто‑то нервно кашлянул, кто‑то поёрзал на стуле, но никто не решился нарушить тишину.

Денгиз хотел задать ещё пару вопросов, но его перебил вибрирующий звук телефонного звонка. Звук резанул по нервам, заставив всех вздрогнуть.

Люцифер подался всем корпусом вперёд, давая понять, что звук исходит от него. Его глаза на мгновение расширились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он обвёл всех заговорщическим взглядом — в нём читалось что‑то вроде «сейчас будет что‑то важное», — достал телефон и замер на несколько секунд, молча смотрел на экран. Его лицо стало бледнее обычного, а губы сжались в тонкую линию.

«Номер не определён» — выдала система.

Нарык замер: внутри всё сжалось, будто кто‑то сжал его сердце ледяной рукой. О предполагаемой личности звонившего он примерно догадывался, как и о цели звонка — от этой мысли по спине пробежал холодок. Пересилив себя, Нарык ответил. Он задержался на несколько секунд, слушая говорившего, — его брови слегка приподнялись, а пальцы сильнее сжали телефон. Потом, также не произнося ни слова, вышел из кабинета, плотно закрыв за собой дверь.

— Интересно, кто ему звонит? — выдал шёпотом Денгиз, наклонившись к соседу. Его глаза блестели от любопытства, но в голосе звучала тревога. — Наверное, Дениса?

— Нет, — одёрнул его Дамир, его голос звучал твёрдо, почти резко. — Это не она.

— Откуда знаешь? — тем же тоном продолжил собеседник, слегка нахмурившись.

— Ты лицо его видел? — Дамир поднял бровь, его взгляд стал пронзительным.

— Лицо как лицо, — пожал плечами тот, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Когда звонит Дениса, — продолжил парень, понизив голос, — он весь светится. А сейчас — чернее тучи, и со звонком, заметь, ещё темнее стал.

Он кивнул в сторону двери, за которой скрылся Люцифер, и в его глазах мелькнуло беспокойство.

Бальтазар не слушал разговор ребят. Он внимательно проследил путь своего командира — его взгляд был острым, цепким, как у хищника. Плотно закрыв за собой дверь, тот направился к выходу. Бальтазар почувствовал, как внутри нарастает тревога — что‑то явно пошло не так.

Дениз насторожился. Он встал, готовый в любую минуту последовать за орионцем, его пальцы непроизвольно сжали край стола.

Перехватив взгляд Дениза, Бальтазар едва заметно отрицательно кивнул головой, давая понять таким образом, что он не осведомлён о происходящем. В его глазах читалась смесь растерянности и тревоги — он сам не знал, что происходит, но чувствовал: дело серьёзное.

Бальтазар растерялся. Он медленно направился к выходу, потом остановился на середине командного пункта и замер, словно пытаясь принять решение. Его грудь вздымалась чаще обычного, а пальцы слегка подрагивали.

— Где Дениса? — шёпотом спросил Дениз, его голос дрогнул от беспокойства.

Бальтазар медлил с ответом. Как коршун, высматривающий свою добычу, он не сводил пристального взгляда с командира, ловя каждый его жест и каждое движение. Его мысли метались: «Что происходит? Почему Люцифер так отреагировал на звонок?»

— Она в больнице, — ответил орионец, не меняя своего положения. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но внутри бушевала буря эмоций.

— В смысле — в больнице? — насторожился Дениз, его глаза расширились от тревоги.

— Просто женские проблемы, — тихо прошептал Бальтазар, не желая вдаваться в подробности. Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывала фальшь.

— Что‑то случилось, Бальтазар? — не расслышал его таец, наклоняясь ближе. В его взгляде читалась искренняя обеспокоенность.

Бальтазар повторил свой ответ, оставаясь в неизменной позе. Всем своим нутром, как он говорил, каждой клеточкой своего тела он чувствовал тревогу своего командира — тревогу и зарождающийся страх…

«А страх‑то откуда?» — едва шевельнул губами Бальтазар, размышляя сам с собой. С тревогой, допустим, он мог бы ещё смириться: тревогу он мог понять и даже знал причину её зарождения в душе Люцифера. Но вот страх…

Страх Люциферу был неведом вообще, от слова совсем. Порой даже он сам, Бальтазар, пасовал перед некоторыми ситуациями, чего никогда нельзя было сказать о его подопечном. Люцифер всегда шёл напролом, с девизом по жизни «вижу цель — не вижу преграды», а тут вдруг… Бальтазар поморщился: страх!

Страх, на самом деле, не совсем хорошая штука. Он забирает энергию. Он забирает душу. Он забирает все силы самой души, вычищая её всю до основания. Структура души меняется. Душа, подверженная страху, теряет смысл жизни, теряется в системе мира, вселенной, меняет матрицу самой души. Бальтазар ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок — если даже Люцифер поддался страху, значит, дело действительно серьёзное.

Наблюдая за Бальтазаром, таец напрягся — его плечи непроизвольно поднялись, а пальцы слегка сжались в кулаки. Он решил пока не вмешиваться в происходящее. Да и внутри него что‑то говорило обождать пока, не рубить сгоряча, не вмешиваться до определённого времени — пока не придёт время. В груди теплилось тревожное предчувствие, будто надвигается что‑то неизбежное.

— Она одна? — решился на вопрос Дениз.

Он спросил настолько тихо, что сам Бальтазар, несмотря на свой острый слух и умение «читать систему мира пространства», не смог услышать его. Дениз почувствовал укол разочарования — ему отчаянно хотелось получить хоть какой‑то ответ, прояснить ситуацию.

— Бальтазар, — Дениз слегка повысил голос, стараясь унять лёгкую дрожь в нём, — Дениса одна в больнице?

— Нет, — быстро ответил тот, не поворачивая головы, — с ней Харун, ну и, если не считать кучу врачей…

Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывала напряжённость.

— Харун? — переспросил Дениз, переводя взгляд на стоящего за дверью Люцифера. Во взгляде читался вопрос, который он никак не решался задать. Его брови слегка сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию.

— Он не в курсе, — также быстро ответил Бальтазар, словно прочитал мысли напарника, и повторил: — Люцифер пока не в курсе.

— Пока? — приподнял бровь Дениз, стараясь понять происходящее. В его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с тревогой.

— Да, пока, — едва уловимый кивок подтвердил сказанное ранее Бальтазаром.

— Бальтазар, не объяснишь… — растерянно начал Дениз, его голос дрогнул. Он сделал шаг вперёд, словно пытаясь сократить дистанцию между ними и добиться откровенности.

— Так захотела Дениса, — перебил его тот.

— Дениса? — переспросил Дениз больше для своего убеждения. Его пальцы непроизвольно теребили край рукава, выдавая внутреннее беспокойство.

— Да, — подтвердил Бальтазар и произнёс: — Так захотела Дениса.

Дениз не стал больше спорить. Он решил оставить выяснение всех обстоятельств произошедшего до лучших времён. Не время сейчас было спорить и разборки чинить: Бальтазар всё равно ничего не расскажет до тех пор, пока не посчитает нужным донести информацию до него. А раз, пришёл к выводу Дениз, Бальтазар утаивает правду, значит, так тому и быть. В душе шевельнулось горькое чувство — он не любил оставаться в неведении, но понимал, что сейчас лучше отступить.

Люцифер разговаривал долго, вышагивая из стороны в сторону перед входом. Его фигура меняла очертания в зависимости от освещения, угла падения лучей Айнизы и точки соприкосновения отражения мужской фигуры с поверхностью стекла двери. Она становилась то очень отчётливой, то вообще сливалась с матовым покрытием стекла. И только по движению бесформенного пятна можно было понять о присутствии живой души. Каждое его движение выдавало напряжение — шаги были резкими, порывистыми, а руки то и дело сжимались в кулаки и разжимались.

По всем жестам и поведению его можно было судить о межконференционном диалоге. Люцифер заканчивал один диалог, отстранял от уха телефон явно с целью ответить другому абоненту — и всё начиналось сначала. Его лицо то мрачнело, то на нём проступало выражение крайнего раздражения.