Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 13)

Сохраняя молчание, Люцифер тихо улыбался.

— Ты же знаешь, — продолжал Дениз, не отпуская его плеча, — я не отстану от тебя.

В ответ на его слова юноша опустил взгляд в пол, его плечи слегка ссутулились, словно на них внезапно легла невидимая тяжесть. Он провёл рукой по волосам, нервно теребя прядь, — было видно, что он отчаянно пытается собраться с мыслями и подобрать слова.

— И не отпущу тебя, — шептал тот, понимая нежелание последнего говорить, — отсюда до тех пор, пока не узнаю причину твоего уныния.

Голос Дениза звучал мягко, но в нём чувствовалась стальная решимость — он не отступит, пока не доберётся до истины.

Люцифер поднял на собеседника взгляд, полный надежды, смешанной с отчаянием. Его глаза блестели чуть сильнее обычного, будто в них скопились невысказанные слова и невыплаканные слёзы. Понимая, что попал в точку, Дениз продолжил, слегка понизив голос:

— Рассказывай давай. - В его тоне прозвучала не просто просьба, а почти мольба — он искренне хотел помочь, разделить бремя, которое явно давило на Люцифера.

Посмотрев ещё раз в глаза Дениза, Люцифер глубоко вздохнул, будто набираясь смелости. Его губы дрогнули, а пальцы слегка задрожали. Он ответил кротким согласием — едва заметным кивком, почти неощутимым, но Дениз уловил этот жест и внутренне возликовал: лёд тронулся.

Обернувшись, Люцифер увидел своих людей, смешавшихся с людьми Дениза. Они тихо подошли во время последнего диалога мужчин — стояли теперь полукругом, стараясь не привлекать внимания, но в их взглядах читалось неподдельное беспокойство. Кто‑то нервно поправлял ремень, кто‑то переступал с ноги на ногу, а кто‑то украдкой бросал взгляды на своего командира, словно пытаясь понять, что происходит.

— Где Бальтазар? — спросил он, окинув присутствующих беглым взглядом. Его голос прозвучал чуть резче, чем он планировал, выдавая внутреннее напряжение.

Воины переглянулись, переминаясь с ноги на ногу. Никто из них не решался ответить на его вопрос — в воздухе повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь тихим дыханием и редким шорохом одежды. Некоторые опустили глаза, другие старались смотреть куда угодно, только не на Люцифера. Было видно, что они знают ответ, но боятся его озвучить.

— Он в больнице… — тихо выдал Дениз, собравшись с духом. Его голос дрогнул на последнем слове, а взгляд невольно скользнул в сторону, будто он боялся увидеть реакцию Люцифера. Он сделал небольшой шаг вперёд, словно готовясь в любой момент поддержать друга.

— Дениса… — с болью в голосе прошептал Люцифер чуть слышно. Его лицо исказилось от внутреннего страдания, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями. В этом коротком слове прозвучало всё: тревога, страх, любовь и отчаяние. Казалось, весь мир для него на мгновение остановился, оставив только одну мысль — о Денисе.

Он растерянно посмотрел на дверь, его взгляд метался между ней и лицом Дениза, словно ища какой‑то невидимой опоры. Брови слегка сдвинулись к переносице, а губы сжались в тонкую линию — внутри нарастала буря эмоций, которую он едва сдерживал.

— Да, — кивнул Дениз, — Дениса в больнице, ей стало плохо.

Его голос звучал мягко, почти виновато, будто он сам был отчасти ответственен за случившееся. Он внимательно следил за реакцией Люцифера, готовый в любой момент поддержать друга.

Люцифер виновато опустил голову. Он вспомнил её небольшое замешательство, вызванное ссорой между ними, и руку на боку; перед глазами всплыла картина: Дениса стоит, слегка ссутулившись, и нервно поглаживает бок, а он, ослеплённый гневом, проходит мимо, не замечая её состояния. В тот момент он был одержим своим негодованием, не придал этому значения, о чём сейчас очень сильно жалел. В груди защемило, к горлу подступил ком — ему хотелось вернуться в прошлое и всё исправить.

Поставив руки на бока, Люцифер развернулся к двери, собираясь уйти. Его движения были резкими, порывистыми — он явно пытался убежать от собственных мыслей и чувства вины.

— Остановись, — прошептал Дениз, снова сжав его плечо. Его пальцы слегка сжали ткань одежды, но хватка была не жёсткой, а скорее поддерживающей. — С ней Бальтазар, с ней всё будет хорошо.

В его голосе прозвучала искренняя уверенность, призванная успокоить друга.

— Дениз, — вымолвил тот, и его голос дрогнул, — ты не понимаешь…

Люцифер сглотнул, пытаясь унять внутреннюю дрожь. В глазах читалась боль и отчаяние.

— Я всё понимаю, — с лёгкой улыбкой ответил Дениз. Его улыбка была тёплой, ободряющей, хотя в глазах читалась глубокая забота. — И по твоим глазам вижу, что ты что‑то задумал.

Дениз слегка наклонил голову, изучающе глядя на Люцифера.

Люцифер опустил взгляд. Да, Дениза не обманешь — этот факт остаётся неизменным. Он почувствовал, как внутри него борется желание открыться и страх поделиться своими планами.

— Рассказывай, — кивнул Дениз. — Сестра моя подождёт.

Поймав укор в глазах Люцифера, он продолжил:

— Ты всё равно сейчас ничем не сможешь ей помочь, она под присмотром врачей. А ты, — твёрдо произнёс он, — рассказывай, что ты задумал и с кем ты говорил так долго?

Его тон стал более настойчивым, но в нём не было упрёка — только искреннее желание помочь.

— А вот и тот, — кивнул орионец на дверь, — с кем я говорил.

Вошёл мужчина небольшого роста в чёрном длинном пальто, напоминающем форму военного кителя. Резной узор двенадцати золотых пуговиц подчёркивал синева тёмного сукна. Его походка была уверенной, но не вызывающей, а лицо — спокойным и сосредоточенным. В воздухе повисло напряжение, словно сама атмосфера комнаты изменилась с его появлением.

— Имам? — с удивлением спросил Дамир. Его глаза расширились, брови взлетели вверх, а голос прозвучал чуть выше обычного. Он невольно сделал шаг назад, словно пытаясь дистанцироваться от происходящего.

Двенадцать пар глаз уставились на Люцифера — в них читались разные эмоции: удивление, недоверие, любопытство, тревога. Кто‑то приоткрыл рот, кто‑то нервно сглотнул, а кто‑то непроизвольно сжал кулаки. Понимая, что теперь не получится отвертеться, он произнёс:

— Да, имам.

Его голос прозвучал глухо, но твёрдо. Люцифер выпрямился, расправил плечи и посмотрел прямо на вошедшего, давая понять, что готов нести ответственность за свои действия и решения.

— Я готов, — сказал вошедший, — провести обряд сочетания союза семьи.

Его голос звучал ровно и торжественно, но в нём угадывалась едва уловимая нотка предвкушения. Он выпрямился во весь рост, расправил плечи и слегка приподнял подбородок, словно подчёркивая значимость момента.

Сохраняя молчание, Дениз скрестил руки на груди — поза вышла оборонительной, почти настороженной. Он коснулся кончика носа указательным пальцем, задумчиво нахмурившись. В его глазах мелькнуло недоумение, смешанное с тревогой: ситуация развивалась слишком стремительно, и он явно пытался осмыслить услышанное, разложить всё по полочкам. Его пальцы слегка постукивали по предплечью — выдавая внутреннее напряжение.

Перехватив его взгляд, Люцифер только пожал плечами. Движение вышло нервным, почти дёрганым — будто он сам до конца не верил в происходящее. На мгновение его губы дрогнули, словно он хотел что‑то сказать, но передумал. В глазах читалась смесь решимости и неуверенности: он словно балансировал на краю пропасти, готовый сделать шаг вперёд — но не зная, что ждёт его внизу.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Кто‑то из присутствующих шумно вздохнул, кто‑то нервно переступил с ноги на ногу. Воздух будто сгустился, наполнившись невысказанными вопросами и тревожными догадками. Имам, не теряя самообладания, обвёл собравшихся спокойным взглядом — его лицо оставалось невозмутимым, словно высеченным из камня, — и слегка склонил голову, ожидая ответа.

Дениз медленно опустил руку, сжал и разжал кулак, будто пытаясь собраться с мыслями. Его взгляд метнулся к Люциферу, затем к имаму, потом снова к Люциферу — он пытался прочесть в лице друга хоть какой‑то намёк на объяснение. Наконец, слегка покачав головой, он тихо произнёс:

— Объясни… Что всё это значит? — его голос прозвучал чуть хрипло, выдавая волнение. Он сделал небольшой шаг вперёд, словно готовясь услышать нечто, что перевернёт всё с ног на голову.

Люцифер глубоко вздохнул, расправил плечи и, наконец, твёрдо посмотрел на Дениза. В его взгляде теперь читалась решимость — пусть и с примесью тревоги.

— Это единственный способ, — произнёс он негромко, но отчётливо. — Единственный способ всё исправить.

Бальтазар вошёл в холл больницы и уже прошёл пункт оповещения и опознания лиц, когда зазвонил телефон. Имя Дениза высветилось крупными буквами на табло. Сердце Бальтазара на мгновение замерло, а потом забилось чаще — что‑то подсказывало ему: звонок не из разряда обычных.

— Да, Дениз, — орионец замедлил шаг, инстинктивно прислонившись к стене. Его пальцы слегка дрожали, пока он прижимал телефон к уху.

Он слушал молча, терпеливо, периодически задавая вопросы. С каждым словом Дениза лицо орионца вытягивалось, а глаза становились всё шире и круглее — в них читалось нарастающее беспокойство. Брови сошлись на переносице, а губы плотно сжались в тонкую линию.

— Почему ты раньше не сообщил? — Бальтазар посмотрел на часы, его взгляд заметался по циферблату, словно он пытался высчитать что‑то критически важное. — Он скоро будет здесь, если уже, — тихо добавил он, понизив голос почти до шёпота, — не здесь.