Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 10)

— Бальтазар, ты сестёр не перепутал? — скорчил гримасу Харун, его брови иронично изогнулись. — Твоя женщина точно Наиди?

В его голосе звучала откровенная насмешка, смешанная с раздражением.

— В следующий раз приходи без него, — Кяро ткнула в сторону Харуна карандашом, её губы сжались в тонкую линию.

Харун рассмеялся — коротко, резко, почти истерично.

— Очень нервный мальчик, — сделала заключение она, слегка прищурившись. — Не хочешь его сдать на обследование?

— На обследование… — задумался Бальтазар, бросив мимолётный взгляд на напарника. В его глазах мелькнула тень улыбки, но он быстро подавил её.

— В следующий раз, — выдал он, — я обязательно сдам его тебе на обследование.

Голос Бальтазара звучал нарочито серьёзно, но в уголках губ дрогнула усмешка.

— Договорились, — произнесла она, всё так же покусывая край карандаша. Её взгляд на мгновение смягчился. — Дениса сейчас спит, — в её голосе появились нотки серьёзности. — Проспит она часа два‑три, пока капельница не закончится, потом можете забрать её. И никаких стрессов и резких движений.

Девушка произнесла это уже совсем другим тоном — деловым, заботливым, будто только что сбросила маску.

Бросив ещё пару реплик, Кяро удалилась. Её шаги затихли в коридоре, оставив после себя ощущение облегчения.

— Я не понимаю, — прошептал Харун, провожая врача взглядом. Его плечи слегка расслабились. — Зачем он к ней приходил? У него что, проблемы?

В его голосе звучало искреннее недоумение.

— Откуда я знаю, — грубовато ответил Бальтазар, потирая переносицу. Ему хотелось поскорее закончить этот разговор и заняться делом. — Сам спроси у него при встрече.

— Да‑а‑а… У него спросишь. Если не захочет, не расскажет, ты же знаешь его, — Харун вздохнул, его взгляд стал задумчивым.

Бальтазар развёл руками. Грубить было не в его правилах, но откровенный взгляд парня смущал его — в нём читалось слишком много вопросов, на которые не было ответов.

— Ты же знаешь этот двадцать первый кабинет, — не унимался Харун, наклоняясь ближе.

— Нет, — запротестовал Бальтазар, чуть повысив голос. — Знать не знаю, слышать о нём слышал. А ты знаком, да, с этим кабинетом? - Он внимательно посмотрел на напарника, пытаясь уловить малейшую реакцию.

— С чего ты взял? — округлил глаза Харун, его лицо выразило искреннее удивление.

Харун задавал вопросы, на которые орионец не мог найти ответа. Бальтазар почувствовал, как внутри нарастает напряжение — он не любил неопределённости.

— Мечешься при его упоминании. Откуда такие познания? — Бальтазар слегка нахмурился, его голос стал строже.

— Да ну тебя, — ворчал Харун, отворачиваясь. — Ну и дела…

Его плечи опустились, а в голосе прозвучала усталость.

— Харун, хватит нагонять тоску — и без тебя и так тошно, — Бальтазар провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями.

— А без меня всегда тошно, ты точно заметил, — усмехнулся Харун, но в его улыбке не было веселья.

— Будешь плохо себя вести, сдам тебя на обследование, — кивнул Бальтазар в сторону ухода Кяро, стараясь разрядить обстановку.

— О‑о‑о! — не выдержал Харун. — Какая прекрасная новость! Я, может, ей сам сдамся добровольно… Если выживу, — криво усмехнулся он. Потом передёрнул плечами, вспомнив строгие очки докторши. — Боже меня упаси! Придумаешь тоже такое!

Смех парня прозвучал немного нервно, но всё же помог снять напряжение.

— Ты останешься здесь, — бросил ему Бальтазар, застёгивая китель. Его движения были чёткими, решительными.

— А ты? — растерялся тот, его глаза расширились от неожиданности.

— Мне… — застегнув последнюю пуговицу кителя, орионец продолжил, глядя прямо в глаза напарнику. — Я должен встретиться с Люцифером.

Его голос звучал твёрдо, но в глубине души он понимал, что разговор будет непростым.

— ?! — Харун замер, его рот приоткрылся от удивления.

— Надо кое‑что прояснить, — выдал Бальтазар, заметив удивление в глазах напарника. Он понимал, что Харун хочет спросить ещё что‑то, но времени не было.

— Хорошо, — недовольно буркнул Харун. — Как скажешь.

Он опустил взгляд, пытаясь скрыть разочарование.

— И не дури, Харун! — приказным тоном произнёс Бальтазар. — Не дури!

В его голосе прозвучала искренняя забота, смешанная с тревогой.

— Обижаешь, — поднял тот руки, изображая покорность. — Командир. Я сама простота!

Но в его глазах читалась какая‑то затаённая грусть.

— Держи себя в руках, — задумчиво бросил Бальтазар, уже направляясь к двери. — Харун, держи себя в руках!

Он обернулся на пороге, бросил последний взгляд на напарника и вышел, оставив Харуна одного в коридоре.

Командный центр представлял собой просторное помещение, погружённое в мягкий полумрак, нарушаемый лишь холодным синим свечением голографических экранов и панелей. Воздух здесь казался густым от напряжения и важности происходящего — каждый вдох напоминал, что здесь вершатся судьбы целых миров.

Центральным элементом комнаты служил огромный круглый стол, поверхность которого усеяна интерактивными панелями, мерцающими схемами и трёхмерными моделями. Они пульсировали мягким светом, словно живые организмы, обменивающиеся информацией. В центре стола — яркий голографический купол, изображающий космическую карту, будто приглашая участников к грандиозным открытиям. Изображение вращалось медленно, завораживающе, заставляя взгляд невольно задерживаться на причудливых созвездиях и далёких туманностях.

Потолок зала оформлен как гигантский купол‑экран, на котором с безупречной детализацией проецируется спиральная галактика — возможно, Млечный Путь. Звёзды и туманности кажутся настолько близкими, что возникает ощущение невесомости, будто помещение парит среди космических просторов. От галактики к разным точкам зала расходятся тонкие лазерные линии, создавая иллюзию связи между Вселенной и технологиями людей. Эти линии то вспыхивали ярче, то затухали, напоминая о пульсарах где‑то в глубинах космоса.

По периметру комнаты расположены рабочие станции с мониторами, на которых отображаются сложные данные: траектории космических объектов, трёхмерные модели планет, графики энергетических потоков. Экраны переливаются оттенками синего и бирюзового, подчёркивая высокотехнологичность пространства. Иногда на них вспыхивают тревожные красные отметки, тут же гаснущие под умелыми касаниями операторов. Стены украшены крупными проекциями галактик и звёздных систем, погружая присутствующих в атмосферу бесконечного космоса — кажется, протяни руку, и ты коснёшься далёкой звезды.

Дизайн помещения выполнен в строгих геометрических формах с акцентом на угловатые линии и минимализм. Чёрные поверхности столов и пола отражают свет, усиливая ощущение глубины и технологичности. Металлические детали поблёскивают холодным блеском, а где‑то вдали тихо гудят мощные серверы, обрабатывающие терабайты данных каждую секунду. Вся обстановка говорит о том, что здесь принимаются решения планетарного или даже галактического масштаба — возможно, координируются межзвёздные экспедиции, анализируются данные с далёких колоний или разрабатываются стратегии защиты от космических угроз.

Эта комната словно воплощает мечту астронома и инженера: место, где границы возможного стираются, а человечество делает следующий шаг к освоению Вселенной. Здесь каждый элемент — от мерцающих экранов до звёздного купола — напоминает о величии космоса и безграничных возможностях человеческого разума. В воздухе витает едва уловимый запах озона — след работы мощных генераторов и систем охлаждения.

За огромным круглым столом в центре комнаты сидели семь человек в военной форме. Все участники — мужчины, одетые в камуфляжные костюмы зелёного цвета с элементами брони на плечах и локтях. На форме видны нашивки, подчёркивающие принадлежность к определённому подразделению: у кого‑то — эмблема разведывательного корпуса, у других — знаки инженерных войск или тактических аналитиков.

Эргономичные офисные кресла на колёсиках, чёрного цвета, позволяли сидеть в позе школьника: прямо, сложив руки перед собой. Но позы у всех были разными — кто‑то откинулся на спинку, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику, кто‑то наклонился вперёд, впиваясь взглядом в голограмму, а кто‑то нервно поправлял манжету, словно пытаясь унять внутреннюю дрожь. Выражения лиц серьёзные, сосредоточенные — создаётся впечатление, что они анализируют важную информацию или обсуждают стратегический план. В глазах каждого читается напряжение: кто‑то хмурится, пытаясь осмыслить масштабы угрозы, кто‑то прикрывает веки на мгновение, собирая мысли, а кто‑то бросает быстрые взгляды на соседей, ища поддержки или подтверждения своих догадок.

Люцифер ёрзал на стуле и теребил ручку — его пальцы нервно сжимали и разжимали пластик, будто пытаясь выдавить из него ответ. Он никак не мог въехать в рассказ Дениза, и это раздражало его. Брови сдвинуты к переносице, между ними залегла глубокая морщинка. Время от времени он бросал короткие взгляды на голограмму, затем снова на докладчика, пытаясь ухватить суть, но что‑то ускользало. Внутри нарастало неприятное чувство тревоги — слишком много неизвестных переменных в этой задаче.

Михаил попросил группу помочь исследовать одну из планет системы мира. Планета появилась из ниоткуда и шла в никуда по неизвестной траектории.