Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 6)

— Дениса, не переворачивай мои слова… — начал он и умолк, понимая бесполезность своих слов. Его плечи опустились, а взгляд потух.

— Ты привёз меня сюда, оставил меня у себя, а теперь ты говоришь о том, что всё смысла не имеет? — её голос сорвался на крик, но тут же перешёл в шёпот: — Как же так, Люцифер?..

— А в чём проблема‑то? — вышел из себя Люцифер. Он сделал несколько шагов вперёд, нависая над ней. — Ты чем‑то была недовольна? Тебе чего‑то не хватало в моём доме? Ты чем‑то была обделена или обижена? — каждое слово он почти выкрикивал, но в глубине души понимал, что это не то, что нужно сказать.

— А ты меня вообще спросил в своё время, хочу ли я вообще пребывать в твоём доме? — бросила она, и в её голосе прозвучала такая боль, что Люцифер невольно отшатнулся.

Люцифер нахмурил лоб, потом округлил глаза, и тут его понесло. Слова вырвались сами собой, обжигающие, жестокие:

— Я привёз тебя сюда, чтобы ты моему отцу не досталась.

— Что? — Дениса не верила своим ушам. Её лицо побледнело, губы задрожали. Хотя некоторые мысли подобного рода в душе её оседали и покоя ей не давали, время от времени проявляясь в её сознании. А тут вдруг он озвучил их сам — и это было как удар ножом в сердце.

— Получается, ты только из‑за отца со мной остался? Выходит… — её голос звучал глухо, будто издалека.

— Дениса! — попытался остановить её Люцифер, но она не услышала его.

— Выходит, если бы не твоё соперничество с твоим отцом, ты вообще на меня бы не взглянул? — в её глазах стояли слёзы, но она упорно сдерживала их, сжимая кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони.

— Дениса, ты опять всё не так поняла! — воскликнул он, протягивая к ней руку, но она отпрянула.

— А я всегда всё не так понимаю, правда? — горько усмехнулась она. — Как интересно! Может, раскроешь свои мысли дальше, расскажешь всё с самого начала?

— А что мне тебе рассказывать? — не умолкал Люцифер. Его голос звучал жёстко, но внутри всё сжималось от боли. — Ты и так, как я погляжу, знаешь больше, чем я могу тебе рассказать. Ты же у нас вездесущая, сама всё знаешь. Зачем мне ещё что‑то говорить?

— Ну почему же, — напирала Дениса, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — может, расскажешь, что сподвигло тебя оставить меня у себя?

— Ну что ж, — сдался он с язвительными нотками в голосе, но в глазах читалась мука. — Раз ты настаиваешь, я не буду отрицать сказанное мною ранее.

— Я не понимаю тебя, Люцифер, причём здесь твой отец? — прошептала она, и в этом шёпоте прозвучала такая растерянность, что Люцифер на мгновение замер.

— Да, я оставил тебя у себя с одной лишь целью — чтобы ты моему отцу не досталась, — произнёс он глухо, опустив взгляд.

Девушка открыла рот, чтобы возразить, но орионец опередил её:

— И овладел я тобой тоже с одной единственной целью. Впрочем, уже тебе известной.

Бальтазар с ужасом смотрел наверх. Он стоял посреди холла, поставив руки на бока, и его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались.

— Харун, что происходит? — едва слышно спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная тревога.

— Не знаю, — пожал плечами тот, нервно теребя край рубашки. — Судя по голосу, ничего хорошего.

— Называется, поговорили, — произнёс сквозь зубы Бальтазар, и его лицо исказила гримаса боли за друзей.

Предвкушая негативную развязку спора, Бальтазар стал подниматься по лестнице, тяжело ступая, словно каждый шаг давался ему с усилием.

Раздался резкий, оглушительный хлопок — девушка отвесила парню пощёчину. Да такую, что у Бальтазара внутри сжалось сердце, а по спине пробежал холодок. Звук эхом разнёсся по комнате, на мгновение повисла мёртвая тишина. Орионец ускорил шаг, чувствуя, как тревога сжимает грудь.

— Дениса! — гневно вскрикнул Люцифер, и его голос дрогнул от смеси ярости и изумления.

Он поймал девушку за локоть и резко притянул к себе, так близко, что она почувствовала его горячее, прерывистое дыхание. Его пальцы впились в её руку почти до боли.

— Ещё раз так сделаешь, и я… — его голос звучал глухо, с угрозой, но в глазах мелькнуло что‑то ещё — растерянность, может быть, даже страх.

— Что ты, — с вызовом бросила ему она, вскинув голову и глядя прямо в глаза. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Что ты сделаешь? Может, дашь мне сдачи?

— Замолчи, Дениса, — тряхнул он её в надежде усмирить, но в глубине души понимал, что это не поможет.

Эта маленькая землянка явно испытывала его терпение, пользуясь чувствами к ней. В этот момент она казалась ему одновременно бесконечно родной и совершенно чужой.

— Я не сдамся, — прошипела она, отчаянно пытаясь вырваться из его рук. Её пальцы судорожно царапали его запястье. — Если дашь мне сдачи, я не сдамся. Помни об этом.

«Маленькая бестия», — пронеслось в его голове. А сейчас она и впрямь походила на маленькую бестию. Лицо залил яркий румянец, а глаза метали молнии, в них читалась смесь боли, обиды и непокорности.

— Люцифер, — вмешался Бальтазар, и его голос прозвучал неожиданно мягко на фоне накалившейся атмосферы.

Услышав голос своего военачальника, орионец слегка оттолкнул девушку от себя, словно очнувшись от наваждения. Его рука на мгновение замерла в воздухе, будто он хотел что‑то сказать, но передумал.

— Что происходит, Люцифер? — спросил Бальтазар, внимательно глядя на них обоих. В его взгляде читалось беспокойство и недоумение.

— Бальтазар, — махнул рукой Люцифер, отворачиваясь. Его плечи опустились, но голос звучал твёрдо. — Убери её отсюда.

Он прошёлся по комнате взад и вперёд, поставив руки на бёдра, нервно постукивая пальцами. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание всё ещё было прерывистым.

Бальтазар растерялся. Он перевёл взгляд с Люцифера на Денису, пытаясь понять, что произошло.

— Так вот как, — закричала Дениса, и её голос сорвался на крик, полный боли и разочарования. — Значит, ты меня выставляешь отсюда?

— Да, — твёрдо кивнул Люцифер, не глядя на неё. Его голос звучал жёстко, но внутри всё сжималось от горечи. — Я тебя выставляю отсюда!

Он начинал успокаиваться, хотя всё ещё тяжело дышал. В груди что‑то болезненно сжималось, будто кто‑то сжал сердце в кулаке.

— То есть ты меня вот так, вот так легко выставляешь отсюда, как ненужную вещь? — её голос дрогнул, в нём зазвучали слёзы, которые она так старалась сдержать.

— Дениса… — голос Люцифера разнёсся эхом по комнате, достигая самого нижнего этажа. В нём прозвучала неожиданная мягкость, но он тут же взял себя в руки.

Бальтазар стоял, опустив руки. Он не хотел бы вмешиваться в спор первосусей, но ситуация выходила из‑под контроля. В его душе боролись противоречивые чувства: долг перед другом и сочувствие к девушке.

— Бальтазар, уведи её отсюда! — резко бросил Люцифер, отвернувшись к окну. Его кулаки были сжаты так сильно, что побелели костяшки.

— О, да! Бальтазар, уведи её, — передразнила его она, и в её голосе прозвучала горькая насмешка. — Ты думаешь, я сама не могу отсюда выйти, да? Думаешь, я такая немощная, что мне нужна помощь?

Девушка следовала за ним по пятам, ступая след в след. Её шаги были резкими, нервными, каждый шаг — как вызов.

— Дениса! — Люцифер шагнул к ней, его глаза сверкнули гневом, но в глубине души он уже жалел о своих словах.

Быстро скинув сандалии, Дениса забежала на кровать, словно ища убежище. Люцифер собирался последовать за ней. Он уже занёс ногу, когда его остановил Бальтазар.

— Люцифер, стой, — поднял руку тот, и в его голосе прозвучала непреклонность. — Остановись!

Бальтазар схватил девушку за локоть и буквально стащил вниз. Его прикосновение было осторожным, но твёрдым.

— Не волнуйся, я уведу её, — сказал он Люциферу, потом обратился к девушке: — Дениса, идём.

Не говоря ни слова, та молча повиновалась. Её плечи поникли, а в глазах застыла боль. Выйдя из комнаты, Бальтазар задержался в дверях, бросив долгий, многозначительный взгляд на Люцифера. В этом взгляде читалось неодобрение, тревога и молчаливый вопрос: «Что ты наделал?»

Тот прохаживался взад и вперёд, не меняя положения — его шаги были резкими, нервными, каждый раз он разворачивался на каблуках с такой силой, будто хотел вбить их в пол. Поймав взгляд напарника, он поднял голову. Бальтазар жестом задал вопрос: «Что делать?» Его брови были слегка приподняты, а в глазах читалась тревога.

Люцифер также жестом дал понять, что нужно обождать со всеми вопросами и расспросами, и прошептал чуть слышно, почти беззвучно, одними губами:

— Потом, Бальтазар, потом.

Ответив кивком согласия, Бальтазар вышел. Он не привык оспаривать приказы, тем более когда речь шла о вопросе жизни и смерти второй стороны. В груди у него что‑то сжималось — он чувствовал, что произошло нечто серьёзное, но пока не мог понять, что именно.

Дениса стояла поодаль, опершись о стену рукой и держась за правый бок. Её пальцы впились в штукатурку, словно она пыталась удержаться на ногах только за счёт этого. Рядом стоял Харун, осторожно придерживая её за локоть — в её взгляде читались одновременно беспокойство и растерянность.

— Дениса, — поспешил к ней Бальтазар, его голос звучал мягко, почти нежно. Он коснулся её плеча и заглянул в глаза, стараясь уловить малейшее изменение в выражении лица. — Ты в порядке?

— Нет, я не в порядке, — чуть слышно прошептала она. Её голос дрожал, а губы едва шевелились.