Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 4)

Михаил замер, его лицо на мгновение застыло, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки. На шее вздулась вена, выдавая внутреннее напряжение. Он резко выдохнул, пытаясь взять себя в руки.

— Надо предупредить Люцифера, — только и смог выдавить Михаил, его голос прозвучал глухо и напряжённо. Он сжал челюсти, будто готовясь к неизбежному столкновению.

— Да, но… — начал таец и перевёл взгляд на Бальтазара. Его голос затих, а плечи слегка опустились под тяжестью несказанного.

Михаил последовал его примеру. Бальтазар не сводил глаз с голограммы — его зрачки слегка расширились, а дыхание стало чуть более частым. Он машинально провёл рукой по волосам, пытаясь упорядочить вихрь мыслей в голове.

— Что? — нахмурился он и перехватил взгляды собеседников. В его голосе прозвучала настороженность, а в груди зашевелился холодный комок страха. Он невольно отступил на полшага назад.

Ребята молчали. В помещении повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом оборудования и редким потрескиванием статического разряда. Воздух казался густым и вязким, словно пропитанным предчувствием беды.

До Бальтазара наконец стало доходить, чего от него хотят. Он медленно покачал головой, на лице отразилась внутренняя борьба: страх боролся с чувством долга, сомнения — с необходимостью действовать. Его пальцы слегка подрагивали, а губы пересохли.

— Нет, ребята, — трагично произнёс он, голос дрогнул на последних словах, а плечи невольно опустились. Он опустил взгляд, избегая встречаться глазами с товарищами. — Нет, только не я. Нееет!

В его тоне прозвучала мольба — не перекладывать на него эту ношу, не требовать невозможного.

Глава 1.

Люцифер прохаживался из угла в угол, нервно комкая край рубашки. Каждый раз, проходя мимо окна, он бросал отчаянный взгляд на пустую улицу — словно надеялся, что вот-вот увидит знакомый силуэт. Он ждал Денису. Девушки всё не было. Уже не один час юноша вышагивал по комнате в ожидании своей суженой, и с каждой минутой тревога сжимала его грудь всё сильнее. Радары её молчали, телефон не отвечал.

Люцифер нервно провёл рукой по волосам. Где она сейчас и что с ней? Почему не отвечала на его звонки? Бальтазар тоже молчал, словно знал что‑то, но говорить не хотел. Все его мысли были связаны с ней, только о ней.

Она была для него центром самой вселенной. Весь мир вращался вокруг неё — да что там мир, сама вселенная существовала ради неё. Без неё всё теряло краски, становилось тусклым и бессмысленным.

В последнее время Дениса вела себя очень подозрительно. Она становилась замкнутой и сторонилась его, Люцифера, хотя когда‑то сама говорила, что желает проводить с ним все дни и ночи напролёт. А теперь всё своё внимание она отдавала волнистикам или Ашо, забывая, как ему казалось, о нём. От той весёлой и радостной девушки, какой она была когда‑то, ничего не осталось — будто кто-то стёр её улыбку, оставив лишь тень прежней Денисы.

Он не мог понять причину её отчуждения. Как только он ни пытался отсканировать пространство вокруг неё и войти в её биополе — Дениса не позволяла ему этого. Она тщательно закрывала себя в потоке забвения, словно возводила невидимую стену между ними.

Люцифер стиснул кулаки. Какие тайны она скрывает? И почему ему ничего не говорит?

Вот и сейчас… Где она ходит? Сейчас, когда… Юноша передёрнул плечами, пытаясь отогнать дурные предчувствия.

Он не мог себе представить: именно в этот самый момент его любимая, его Дениса, находилась в больнице Ориона.

Девушке необходимо было решить одну проблему — как ей казалось, самую непредвиденную. Нужно было выяснить всё и убедиться в положительном результате анализа, а потом уже принять окончательное решение. Сердце её бешено колотилось, а ладони предательски вспотели.

Дениса стояла напротив кабинета, судорожно читая заключение врача. Её бегающий взгляд и испарина, покрывавшая лицо, говорили сами за себя. В груди будто образовался ледяной ком, мешающий дышать.

— Ну что? — с нетерпением зашептала Наиди, вглядываясь в лицо подруги. — Дениса, что там?

Именно Наиди настояла на посещении врача женской консультации.

— Тест есть тест, — говорила она, убеждая девушку. — А тебе надо знать всё наверняка и впоследствии принять соответствующее решение.

Девушка судорожно сглотнула. Она посмотрела немигающим взглядом на орионку, чувствуя, как земля уходит из‑под ног.

Наиди выделялась ярким пятном на фоне белоснежного коридора — её одежда казалась слишком яркой, почти кричащей в этой стерильной обстановке.

— Говори, не тяни, — шептала рядом Наиди, сжимая руку Денисы. — Дениса, да? Диагноз подтвердился? — Наиди схватила девушку чуть выше локтя и слегка тряхнула её, приводя в чувство.

— Да, — наконец‑то выдавила она. Голос звучал глухо, будто издалека. — Да, Наиди, да.

— Да? — Орионка округлила глаза. В её взгляде читалось удивление и недоумение одновременно. — Что ты… — Наиди раздула щёки, но потом, собравшись с духом, решила задать вопрос: — Что ты будешь делать?

— Не знаю, — вздохнула девушка, приложив ладонь ко лбу. Перед глазами всё плыло.

— Ты должна сказать, — яростно зашептала собеседница. — Дениса, ты должна ему сказать. Он должен знать.

— Да, наверное…

— Не «наверное», Дениса, — не унималась Наиди, не обращая внимания на растерянный вид последней. — Тебе необходимо всё рассказать. Он тоже участвовал в процессе создания души. Значит, и ответственность вам обоим нести.

— Ты думаешь, — решила вставить девушка, — он будет против?

В горле пересохло, слова давались с трудом.

— Перестань, — оборвала её орионка. — Я даже думать не хочу! Ты должна сказать. Вот скажешь — и узнаешь, будет он против или нет.

— А если вдруг…

— Перестань гадать и строить предположения. И не мучай себя раньше времени.

— Я не знаю, — выдавила Дениса. — Не ожидала такого, если честно. Всё произошло так внезапно…

— Дениса, о чём ты говоришь? — Блеск в глазах собеседницы придавал девушке уверенности, но лишь чуть‑чуть. — Ты не рада? Дениса, ребёнок — это же такое счастье! Как можно сомневаться?

Девушка молчала. Она посмотрела на собеседницу таким взглядом, полным тревоги и неуверенности, что та передёрнула плечами от пробежавшего холода по спине.

— Я, — начала осторожно Наиди, — ещё сама не готова к факту соития с целью зарождения души, — произнесла та, словно прочитав её мысли. — Но, — быстро‑быстро заверещала она, — если такое случится, раздумывать не буду. Дети — это дар небес, и этот дар достойно принять надо! Тем более когда всё обговорено…

— А что значит, — едва слышно прошептала Дениса, — «обговорено»?

— Ну‑у‑у, — замешкалась Наиди, — мужчина и женщина обговаривают сам этап призвания души ребёнка через систему заговоров и просьб.

— Заговоров и просьб?

— Да, — кивнула Наиди, — заговоров и просьб межпланетному пространству сферы жизни вселенной. И тогда вселенная принимает решение о самом факте создания и рождения души.

— Создание и рождение души? — поморщилась Дениса. — Как это?

— Душа рождается при слиянии энергии двух родителей. Рождается искра между ними.

— Ну, искра рождается всегда, — вставила Дениса, вспоминая залитое солнцем пространство света зари. В тот миг ей показалось, что всё может быть иначе.

— Да, это так. Только не всегда из рождённой искры рождается душа. Не всегда душа новая приходит в этот мир от соития двух начал.

— Не всегда? — переспросила Дениса, чувствуя, как внутри зарождается новая волна тревоги.

— Нет, — ответила орионка. — Если в сознании одного из родителей на момент рождения искры возникает желание или даже мимолётная мысль о самом ребёнке, искра обретает форму и наделяется сознанием — творением творцов всех начал вселенной.

— Хм, как интересно! — задумчиво произнесла девушка, но в её голосе звучала не столько заинтересованность, сколько растерянность.

— А разве у вас было не так, Дениса? — насторожилась Наиди, не скрывая удивления на своём лице.

Девушка оставила вопрос без ответа, опустив взгляд. В груди неприятно защемило — она не была готова говорить об этом вслух.

— Между прочим, в этот момент и решается, — продолжила орионка, чуть понизив голос, — какого пола будет ребёнок: девочка или мальчик.

— А если родители не пришли к общему мнению, что тогда? — тихо спросила Дениса, теребя край рукава. — Один, например, хочет мальчика, другой — девочку. Как в этом случае вселенная находит путь души?

— Тогда вселенная смотрит на матрицу судьбы обоих родителей — а именно на их внутреннее состояние, — Наиди коснулась пальцами лба, задумчиво нахмурившись. — Мужчины всегда хотят сына — так кажется на первый взгляд. Не все осмеливаются признаться перед обществом в том, что хотят дочерей больше, чем сыновей. В нашем мире иметь мальчика почётно. Мальчик, мужчина, воин — под стать самому Люциферу, силой знаний и мысли обладающий, защитник мира вселенной. Мужчина может говорить о том, что хочет сына, а в душе, так же, как и его женщина, он искренне желает дочь. Вот тогда вселенная идёт навстречу желаниям пары.

— А вселенная всегда исполняет желания? — прошептала Дениса, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги.

— Да, вселенная всегда исполняет желания, — уверенно кивнула Наиди. — Вселенная и есть матрица судьбы обоих родителей будущей души. И каждый из них творит свою судьбу своими желаниями, прописывая их в матрице души. Почему ты спрашиваешь? — спохватилась Наиди, поправляя свои отливающиеся медью ярко‑каштановые кудри. — Разве у вас было не так?