Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 25)

— Ещё бы! Представь, — усмехнулся тот, и его глаза заблестели от удовольствия, — он вошёл через потайные двери. Конспиратор! — Лицо Габриэля озарила широкая улыбка, полная мальчишеского восторга.

— Хорошо, — кивнул Михаил, но в его голосе прозвучала нотка грусти.

— Ты думаешь, — не унимался Габриэль, понизив голос и наклонившись ближе, — он не заберёт её?

— Я не знаю, — пожал плечами Михаил, и в этот момент он почувствовал себя удивительно уязвимым. — Надеюсь, не заберёт.

— Ты всё ещё мечтаешь перетянуть его сюда?

Михаил развёл руками, стараясь выглядеть беспечным, но внутри всё сжималось от тревоги.

— Я уверен, — продолжал Габриэль, и в его голосе зазвучала непривычная серьёзность, — когда всё закончится, он заберёт её на Орион. Свой дом ведь не зря же он так долго строил.

— Как знать, как знать, — вставил Михаил, понимая, что отчасти тот прав, но отказываясь полностью принять эту мысль. — Но шанс есть всегда.

— Тут ты прав, — согласился Габриэль, его взгляд стал мягче. — Шанс есть всегда.

— Я тоже надеюсь, — начал Михаил также тихо, почти шёпотом, — что он осядет здесь с нами, — и добавил, глядя брату прямо в глаза: — Вместе с ней.

Габриэль вздохнул и безнадёжно махнул рукой. Он прекрасно понимал желание брата — видел эту тоску в его глазах, эту надежду, которая жила в сердце Михаила годами.

Конечно же, Михаил мечтал о том времени, когда Люцифер наконец‑то успокоится в своём стремлении найти себя и осядет здесь, в небесной обители, помогая им в ведении разных проектов. Он представлял, как они втроём — он, Люцифер и Дениса — будут работать вместе, обсуждать планы, смеяться за общим столом. Эта картина грела душу, но казалась такой далёкой…

Люцифер был непреклонен. Он считал, что сидеть в лаборатории среди пробирок и прочей утвари — не для него. Он воин. И, как любой воин, должен находиться среди вверенных ему самим Творцом солдат. Его глаза загорались, когда он говорил о сражениях, о чести, о долге — и тускнели, когда речь заходила о мирной жизни.

Михаила это раздражало. Он не понимал, не мог принять, как сын самого Творца может так наплевательски относиться к своей судьбе — к дарам, которые были ему даны, к возможностям, которые открывались перед ним. Внутри него бушевала буря эмоций: любовь к брату смешивалась с досадой, надежда — с отчаянием.

От всех недовольств и наставлений старшего брата Люцифер отмахивался — небрежно, почти пренебрежительно. Он даже имя себе другое взял, вызывая недовольство старших братьев. Этот жест казался Михаилу вызовом — личным, направленным прямо против него.

Михаил раздражался. Раздражало такое положение дел, но поделать он ничего не мог — и от этого становилось ещё горше. Он стискивал зубы, сжимал кулаки, но понимал: силой Люцифера не удержать.

Одна надежда — Дениса.

Люцифер был влюблён, что бросалось в глаза. Михаил видел, как меняется выражение его лица, когда он говорит о ней, как теплеет взгляд, как смягчаются черты. И, возможно, если девушка примет решение остаться здесь, в небесной обители, Люцифер смирится и останется рядом со своей любимой.

Так будет спокойнее всем, в том числе и ему, Михаилу, так как два дорогих его сердцу человека останутся рядом с ним. Он закрыл глаза на мгновение, представляя эту картину: Люцифер, Дениса, их смех, их счастье — здесь, рядом, в этом доме. И в груди разливалась тёплая волна надежды, почти осязаемая, почти реальная…

*****

Дениса опять слышала песню в той же тональности, только немного другого содержания:

Чтобы ты могла встречать рассвет на моей груди.

Чтобы я могла встречать рассвет на твоей груди.

Госпожа моя, моя жена, повелительница моей души.

Мой господин, мой муж, повелитель сердца моего.

Мелодия звучала так нежно и проникновенно, что казалось, будто она исходит не извне, а рождается где‑то глубоко внутри, отзываясь в каждом уголке души.

Открыв глаза, она не сразу поняла, что происходит. Её голова покоилась на груди Люцифера, тот сладко посапывал, его дыхание было ровным и спокойным. Девушка закрыла глаза, слушая биение его сердца — размеренное, мощное, успокаивающее.

Прямо как в песне: «Чтобы ты могла встречать рассвет на моей груди…»

Потянувшись, она прижалась к нему ещё сильнее, ощущая тепло его тела. Её рука по привычке скользнула по его груди… и вдруг замерла.

Дениса резко открыла глаза, пытаясь осознать, что именно сдерживает её руку. В груди затрепетало странное предчувствие — смесь удивления и зарождающегося волнения.

— Ты проснулась? — Вопрос Люцифера потряс её ещё больше. Его голос прозвучал так близко, так интимно, что по коже пробежали мурашки.

— О боже, что это? — пробурчала сонно она, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

— Это всего лишь я, — прошептал Люцифер, целуя девушку в лоб. Его губы были тёплыми и нежными, а прикосновение вызвало волну приятной дрожи.

Дениса привстала, желая выяснить причину её обездвижения. На шее Люцифера блестела серебряная цепочка с двумя золотыми кольцами. В одно такое кольцо и попал безымянный палец левой руки.

— О боже, — нежная улыбка коснулась губ девушки, а в глазах заблестели искорки веселья и удивления, — опять. — Она подняла руку, разглядывая кольцо.

— А с этим что делать?

— Ничего, — сонно пробормотал Люцифер, положив её руку себе на грудь. Его ладонь была тёплой и надёжной. — Это мой тебе подарок.

— Да, подарок, значит, — игриво бросила она, чувствуя, как внутри разливается волна нежности.

— Мгм, — кивнул он, не открывая глаз, но улыбка тронула его губы.

— Заметь, у тебя привычка дарить мне кольца в постели, — рассмеялась она, и её смех прозвучал звонко и беззаботно, как утренний ручей.

— Играешь со мной, да? — Его лицо растянулось в довольной улыбке. Он приоткрыл один глаз и посмотрел на неё с лукавым блеском. — Играешь, — протянул он, — по глазам вижу. — Его тон напоминал мурчащего кота, которого хозяйка почесала за ухом. — Ты моя фурия.

Девушка наблюдала за ним с лёгкой улыбкой из‑под пышных ресниц. Её каштановые пряди рассыпались по плечам, обрамляя лицо мягкими волнами. Она походила на Медузу Горгону, только вместо извивающихся змей — непослушные локоны, игриво падающие на щёки. На минуту Люцифер залюбовался ею. Розовый румянец подчёркивал детскую припухлость её щёк и губ, делая её похожей на ангела, сошедшего с небес.

— Заметь, ты сама попалась в мои сети, — он светился, довольный собой, его глаза искрились от счастья. — Наши судьбы неразделимы.

— Да, — протянула она, слегка смущаясь, но в то же время чувствуя, как внутри расцветает радость, — угораздило меня утром.

— А кто сказал, что утром? — промурлыкал тот, целуя её в шею. Его губы слегка касались кожи, вызывая волну мурашек. — Это случилось раньше. Я думал, ты знаешь.

— Я не помню.

— Ещё бы, — развёл он руками с шутливым упреком, — ты помнила? Ты была так увлечена…

— Замолчи! — Нежные пальчики накрыли его губы, не давая возможности договорить. Её щёки залились румянцем, а в глазах блеснуло смущение пополам с нежностью.

Такая откровенность девушку смущала, но в то же время наполняла душу теплом. Накрыв её ладонь своей рукой, он крепко поцеловал её, коснувшись кольца.

— Смотри, ты попала в кольцо, которое тебе и предназначалось.

— «Навеки только твой», — прочитала она надпись на кольце с улыбкой, и её глаза заблестели от слёз счастья.

Люцифер расстегнул цепочку, освобождая второе кольцо.

— Сама судьба нас повенчала. Смотри.

Произнося это, он поднял правую ладонь над кольцами. Между ладонью и его кольцом возникли мерцающие энергетические потоки — они переливались всеми оттенками голубого и золотого, словно звёздная пыль. Подняв кольцо, они осторожно водрузили его на палец Люцифера. Между кольцами искра пробежала, соединяя их навек энергетической невидимой нитью — тонкой, но прочной, как сама вечность.

— Снять их, — продолжал он, направляя ладонь на её руку, — могу только я.

— От слов его кольцо на пальце девушки засияло мягким светом и немного соскользнуло, остановившись на середине. — Если ты не хочешь, — начал Люцифер, в его голосе прозвучала нотка тревоги, — оно может…

— Я согласна, — перебила его девушка, загибая палец и возвращая кольцо на место. Её голос звучал твёрдо, но в глазах читалась безмерная нежность. — Я давно сказала тебе «да».

— Я заказал специально для тебя…

— То же, на Сириусе?

— Нет, на Орионе. Такие кольца делают на Орионе из особого золота. Кольца парные, и если кто‑то из нас, не дай Бог, потеряется по какой‑то причине, второе кольцо найдёт в любых мирах и измерениях и приведёт друг к другу. Я просил Бальтазара заказать их в моё отсутствие. Я тогда был ранен, пребывал на Сириусе, — он немного смутился, его голос стал тише. — Не думал, что скажу это.

— Ты ещё тогда решил? — Брови девушки поползли вверх, а глаза расширились от изумления. В груди разливалась волна нежности и благодарности.

— Да, ещё тогда. Я поклялся себе, что если выживу… там, то возьму тебя в жёны.

— А если я…

— «А если» я не рассматривал, честно скажу. У меня даже мысли такой не возникало, что ты откажешь, можешь вместо «да» сказать «нет». Бальтазар всегда был рядом и подтвердил, что чувства наши взаимны. Вот тогда я и поручил ему заказ. Боялся ошибиться с твоим размером, но, как видишь, всё даже намного лучше.