Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 23)

— С ума сойти, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней, свободной.

Её звонкий смех наполнил комнату, звеня, словно колокольчики, разгоняя остатки напряжения и обиды. Люцифер улыбнулся в ответ, и на мгновение весь мир перестал существовать — остались только они двое, их смех и зарождающееся ощущение чего‑то нового, светлого и настоящего.

Дениса не подозревала о том, какие действия сейчас совершаются на Орионе, какие значимые для них обоих события разворачиваются там. В этот самый миг, когда она, возможно, думала о чём‑то обыденном или переживала из‑за их ссоры с Люцифером, судьба её уже менялась — без её ведома, но с необратимой силой.

В центре большой просторной комнаты с высокими окнами, залитой мягким светом утреннего солнца, на мягких подушках расположилось несколько человек. Пол был устлан персидскими коврами с витиеватыми узорами, приглушавшими шаги и создававшими ощущение уюта и торжественности. Имам сидел спиной к двери, его фигура в длинных одеждах казалась монументальной и величественной. По правую руку от него, напротив окна, сидели представители Денисы — а именно Дениз со своими братьями: Дамиром и Ратмиром. Они держались прямо, с достоинством, но в глазах Дамира читалась тревога, а Ратмир нервно теребил край своего плаща.

По левую руку расположились Бальтазар и Остенах, представители своего командира; к ним подсел Денгиз, его лицо было непроницаемым, но пальцы слегка подрагивали — он явно нервничал.

Главным свидетелем происходящего являлся Михаил. Он, как посланник, подтверждающий волю самого творца, сидел напротив имама. Сердце Михаила было неспокойным — внутри бушевала буря противоречивых чувств. Он помнил, как всё начиналось, сколько боли и сомнений было на пути. Но он решил не перечить случившемуся. По крайней мере, это лучше, чем все предшествующие события. Да к тому же когда‑то никях — союз сочетания пары и рождения новой семьи — должен свершиться. Значит, так тому и быть. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять волнение, и расправил плечи.

Окинув взглядом присутствующих, имам произнёс, и его голос, глубокий и звучный, заполнил комнату, словно гудение древнего колокола:

— Мы можем начинать. Представители мужчины, вступающего в союз, готовы? — Он повернулся налево, его глаза, мудрые и проницательные, внимательно изучали каждого.

— Да, — кивнул Бальтазар, его голос звучал твёрдо, но в глубине души он испытывал странное волнение. Он думал о Люцифере — где он сейчас, что делает, знает ли о происходящем?

— Подтверждаешь? — спросил имам.

— Подтверждаю, — ответил Бальтазар, и его взгляд стал ещё более решительным.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю.

Имам повернулся направо и задал точно такие же вопросы представителям стороны женщины, сочетающейся союзом рождения новой семьи. Его движения были плавными, размеренными, словно он вёл древний танец, известный лишь посвящённым.

Для Дениза такой обряд был в новинку. На его земле всё проходило по‑другому — более шумно, с песнями и танцами, под открытым небом. Но он решил не перечить ради благополучия сестры и идти до конца. Он посмотрел на братьев — Дамир ободряюще кивнул ему, а Ратмир слегка улыбнулся уголком рта. Это придало ему сил.

— Подтверждаю, — произнёс он чётко и уверенно, без тени сомнения в голосе, хотя внутри всё сжималось от тревоги за сестру.

— Главный свидетель, — эхом прокатился голос имама, — подтверждает волю самого творца как желание двух сутей высшего ранга сочетаться семейным союзом, рождением новой семьи, на века от сотворения мира.

— Подтверждаю, — ни один мускул не дрогнул на лице Михаила, но его сердце билось учащённо. Он чувствовал огромную ответственность — словно на его плечах лежала судьба не только этих двоих, но и всего мироздания.

— Подтверждаешь? — спрашивал трижды имам, покачиваясь взад‑вперёд, его движения напоминали колыхание ветвей под ветром.

И также трижды Михаил отвечал: «Подтверждаю». Его голос звучал ровно, но внутри он молился, чтобы всё сложилось правильно, чтобы этот союз принёс счастье, а не новые испытания.

Имам начал молитву. В этот момент все, сидевшие в позе лотоса, положили свои руки на колени ладонями вверх, отдаваясь медитации и молитве, повторяя про себя слова священника. Воздух наполнился едва уловимым ароматом благовоний, а тишина стала почти осязаемой.

— Я смотрю направо, на солнце, на одну из четырёх сторон света, я смотрю на восток, — голос имама звучал торжественно, проникая в самую душу. — Я смотрю на восход зари Земли. Я смотрю налево, на запад, смотрю на одну из сторон света, где заканчивается день и начинается ночь. Я смотрю наверх. Я смотрю на своего всевышнего, на своего творца. Я обещаю своему творцу хранить и беречь жену свою, как самого себя, в горе и радости. Поддерживать её и оберегать её, защищать её от всех напастей, отстаивать её интересы перед творцом своим и даже защищать от самого себя, если на то будут веские причины, хранить честь её и достоинство её.

— Я клянусь, — чётко проговорил имам, его глаза закрылись, а лицо озарилось внутренним светом, — перед отцом своим строго соблюдать сказанное мною во веки веков и не сворачивать с намеченного пути своего. Клянусь!

Бальтазар открыл глаза. Он знал: тот, к кому обращается имам, возвращается из мира энергии в реальность и начинает со священником диалог, повторяя за ним слова клятвы. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок — это было нечто большее, чем просто обряд. Это было соединение судеб, переплётение нитей мироздания.

— Клянусь! — повторил Бальтазар, и его люди вторили ему, их голоса сливались в едином порыве.

— Клянусь, — произнёс имам.

— Клянусь! — вторили ему хором представители Люцифера, их голоса звучали всё увереннее.

— Клянусь!

— Клянусь!

— Да будет так! — вынес заключение имам, обращая свой взор на людей Дениза. Его лицо озарила лёгкая улыбка, а в глазах читалось удовлетворение. Он поднял руки, благословляя собравшихся, и комната наполнилась ощущением чего‑то великого, свершившегося.

Дениз напрягся. Его больше заботил сам процесс понимания происходящего — а именно не сбиться во время молитвы и произносить всё вовремя за имамом. Ладони слегка вспотели, дыхание участилось, а в груди билась тревожная мысль: «Только бы не ошибиться… ради сестры». Он сжал пальцы, стараясь унять дрожь, и сосредоточился на голосе имама, звучащем, словно древний напев.

— Я обещаю своему творцу, — продолжал имам, и его голос, глубокий и торжественный, заполнял комнату, проникая в самую душу, — беречь мужа своего, как саму себя, в горе и радости, поддерживать его и оберегать его, защищать его от всех напастей, отстаивать его интересы перед творцом своим и даже защищать его от самой себя, если на то будут веские причины, хранить честь его и достоинство его. Я клянусь перед отцом своим строго соблюдать сказанное мною во веки веков, не сворачивать с намеченного пути своего. Клянусь!

— Клянусь! — повторило за ним эхо мужских голосов. В них звучала разная интонация: Бальтазар говорил твёрдо, почти торжественно; Остенах — с лёгкой дрожью в голосе; Денгиз — уверенно, но с оттенком благоговения.

— Клянусь, — кивнул имам, его глаза были полузакрыты, лицо озаряла внутренняя сосредоточенность.

— Клянусь!

— Клянусь!

— Клянусь!

— Да будет так!

Дениз вздохнул с облегчением: он всё сделал правильно. В этот момент он почувствовал, как напряжение покидает тело, а на смену ему приходит странное ощущение причастности к чему‑то великому, древнему, что связывает поколения и судьбы. Он бросил взгляд на братьев: Дамир едва заметно улыбнулся ему, а Ратмир одобрительно кивнул.

— Главный свидетель воли самого творца подтверждает сам факт свершившегося сегодня между мужчиной и женщиной? — имам обратил свой взор к Михаилу, его голос звучал строго, но в глазах читалась мудрость.

— Подтверждаю! — кивнул Михаил, и в его голосе прозвучала твёрдость, которую он долго в себе воспитывал. Внутри него всё ещё бушевали сомнения, но он решил следовать пути, который выбрал — пути поддержки брата.

— Подтверждаешь сам факт заключения союза между Нарыком, сыном Ориона, и Денисой, дочерью Земли, и рождения новой семьи?

— Подтверждаю! — ответил Михаил, и на мгновение его взгляд затуманился — он вспомнил, как когда‑то и сам стоял перед имамом, произнося подобные клятвы.

— Подтверждаешь ли ты, Михаил, сам факт свершения семейного союза между Люцифером, сыном творца, и Дениссой, твоей сестрой, дочерью зари?

— Подтверждаю!

— Подтверждаешь ли ты, Бальтазар, — обратил свой взор имам влево, — желание Люцифера вступить в союз с женщиной Земли добровольно?

— Подтверждаю! — кивнул Бальтазар. В его глазах мелькнула тень тревоги — он думал о том, как отреагирует Люцифер, когда узнает обо всём. Но он знал: это нужно для его же блага.

— Подтверждаешь?

— Подтверждаю!

— Подтверждаешь? — не отставал имам.

— Подтверждаю!

— Да будет так! — кивнул имам. — Да будет так! Да будет так!

Его голос звучал всё более торжественно, а движения стали плавнее, словно он вёл невидимый танец с самим временем.

— Подтверждаешь ли ты, Дениз, — посмотрел имам вправо, — желание Денисы вступить в союз с мужчиной Ориона добровольно?

— Подтверждаю! — без раздумий ответил Дениз так, словно ждал этого вопроса всю жизнь. В его голосе прозвучала искренность, а в глазах — глубокая уверенность. Он думал о сестре: «Пусть она будет счастлива, даже если не знает пока обо всём».