Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 22)

— Люцифер… — прошептала она, и в этом шёпоте было всё: и упрёк, и прощение, и надежда.

Он резко поднял глаза, в них вспыхнул огонёк — сначала недоверия, потом робкой радости.

— Ты… ты не ненавидишь меня? — спросил он, и в голосе прозвучала детская, почти наивная надежда.

— Ненавижу, — тихо ответила она, и его лицо исказилось болью. Но она тут же улыбнулась — чуть дрогнувшей, но искренней улыбкой — и добавила: — Ненавижу за то, что заставил меня так страдать. Но… — она сделала паузу, — я не могу ненавидеть тебя по‑настоящему.

Люцифер закрыл глаза, и на мгновение показалось, что он вот‑вот рухнет — не от физической усталости, а от облегчения, которое накрыло его с головой. Он глубоко вдохнул, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами, а затем осторожно обнял её, сначала неуверенно, потом всё крепче, прижимая к себе так, словно боялся, что она исчезнет.

— Люцифер… — тихо произнесла Дениса. Её голос прозвучал так мягко, так по-настоящему, что что-то внутри него дрогнуло.

Он резко посмотрел на нее. В его глазах, обычно холодных и расчётливых, сейчас бушевала целая буря: гнев, страх, отчаяние, любовь — всё смешалось в один клубок противоречивых чувств.

— Ты не понимаешь, — хрипло выдавил он, и голос его предательски дрогнул. — Это не потому, что я… — он запнулся, сжал челюсти, пытаясь взять себя в руки. — Это ради твоей безопасности.

— Моей безопасности? — переспросила Дениса, и в её голосе зазвучали нотки горечи. — Ты отсылаешь меня к брату… ради моей безопасности? — Она покачала головой, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Как это вообще возможно?

Люцифер замер, словно поражённый её словами. Он смотрел на эту слезу, на дрожащие губы, на взгляд, полный боли — и вдруг осознал, насколько нелепо и жестоко звучат его слова. Внутри что-то надломилось.

— Я… — начал он, но голос подвёл, сорвался. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться. — Я просто… боюсь. Боюсь потерять тебя. И от этого делаю глупости.

Дениса замерла, удивлённо глядя на него. Впервые за долгое время она видела его таким — уязвимым, растерянным, настоящим.

— Тогда почему ты отталкиваешь меня? — прошептала она, и в её голосе прозвучала такая искренность, что у Люцифера перехватило дыхание.

— Потому что не знаю, как быть рядом, — наконец произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Не знаю, как защитить и не задушить своей опекой. Не знаю, как доверять, когда всё внутри кричит: «Будь начеку!»

— Может, начнём с того, что будем просто говорить друг с другом? — тихо предложила она. — Без угроз, без приказов, без решений за двоих?

— Да, — выдохнул он. — Давай попробуем. Прости меня, — прошептал он ей в волосы. — Прости за всё.

— И ты меня прости, — ответила она, уткнувшись лицом в его плечо. — За то, что не смогла сразу понять.

Они стояли так несколько долгих мгновений, слушая, как успокаивается их дыхание, как утихает буря в их душах. Мир вокруг перестал существовать — остались только они двое, их тепло и хрупкое, только что родившееся примирение.

— И всё равно, — тихо начала девушка, и в её голосе прозвучала горькая обида, — ты должен был сказать мне как есть, а не ходить вокруг да около.

— А ты, — усмехнулся он, но в улыбке читалась затаённая боль, — всегда мне всё говорила?

Девушка удивлённо вскинула бровь, её глаза расширились от недоумения.

— У меня никогда не было от тебя секретов.

— Уверена? — он пристально посмотрел на неё, в янтарных глазах мелькнуло что‑то тревожное.

— Да, — кивнула она твёрдо, но голос чуть дрогнул, — не понимаю, о чём ты.

Люцифер достал из кармана брюк белый предмет. Его пальцы слегка подрагивали, когда он протягивал его Денисе.

— И об этом тоже ты мне говорила?

Приглядевшись, Дениса покраснела до корней волос. Предмет, который демонстрировал её взору Люцифер, оказался не карандашом, а тестом на беременность с двумя полосками. Её сердце пропустило удар, а дыхание перехватило. Тяжело вздохнув, девушка уткнулась в грудь парня, пряча лицо.

— Где ты его нашёл? — тихо прошептала она, пряча свои глаза, голос звучал едва слышно, почти безжизненно.

— В шкафчике с кофе, за пакетиком чая… — он сделал паузу, и в его голосе прозвучала боль. — Почему ты не сказала мне, Дениса?

Он слегка тряхнул её за плечи, заставляя поднять голову. Его пальцы дрожали, но хватка была крепкой.

— Ты пришёл, потому что нашёл тест? — она подняла на него взгляд, в глазах читалась смесь страха и вины.

— Нет. Я и планировал прийти сегодня, как и обещал Бальтазару…

— Бальтазару, но не мне, — перебила его Дениса, в голосе зазвучали стальные нотки.

— Ты не ответила на мой вопрос. Почему ты мне не сказала? — его голос стал жёстче, но в глубине глаз читалась мольба.

— Я собиралась… сказать.

— Когда ты собиралась мне сказать? — он чуть повысил голос, но тут же взял себя в руки, стараясь говорить спокойнее.

— В тот день, когда ты выпроводил меня из своего дома, — дерзко заговорила она, и в голосе прорвалась обида. — Я знала точно, что жду ребёнка. До этого я не была уверена. Тест есть тест. Наиди сказала…

— Наиди?! — Люцифер резко выпрямился, брови сошлись на переносице. — То есть, Бальтазар был в курсе?

— Конечно, он же везде следует за мной, как тень, — поневоле будешь в курсе, — она пожала плечами, но в глазах мелькнула тревога.

— Мне Бальтазар ничего не говорил, — начал Люцифер, но девушка перебила его.

— Это же не его тайна. Имеет ли он право говорить об этом? — в её голосе прозвучала твёрдость, но под ней скрывалась уязвимость.

— Дениса… — он попытался что‑то сказать, но она не дала ему продолжить.

— Всё, хватит! — она резко отстранилась, голос задрожал от эмоций. — Мне надоело стоять и оправдываться. А что бы ты сделал, зная об этом раньше? Не отправил бы меня сюда, да? Только вот не надо мне воду в уши лить.

Услышав последние слова, Люцифер рассмеялся — коротко, нервно, почти истерично.

— Ты смеёшься, да? Тебе смешно? — не унималась она, в голосе звучала горечь. — Как ты можешь смеяться в такой момент?

— Где ты этому научилась? Ну и жаргон… — он всё ещё улыбался, но улыбка быстро погасла, сменившись серьёзностью.

Оттолкнув его от себя, девушка отошла в сторону, обхватила себя руками, словно пытаясь защититься.

— Надоел, — ворчала она, голос дрожал. — Сначала заварил кашу, а теперь на меня стрелки переводит.

— Дениса, — юноша шагнул к ней, протягивая руку.

— Не трогай меня! — она отступила, но он не отступал.

Не обращая внимания на протест девушки, он притянул её к себе, поймав за локоть. Его пальцы мягко, но настойчиво обхватили её запястье.

— Всё должно быть проще, Лю‑ци‑фе‑р, — произнесла она с вызовом, но в голосе прозвучала усталость.

— Повтори ещё раз, — восхищённо попросил он, и в глазах вспыхнул огонёк.

Люцифер тоже считал, что пора закругляться с этим спором. Ему и самому надоело быть как на пороховой бочке — каждый миг ожидания, каждое недосказанное слово жгли душу. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять бурю эмоций.

— Повторить что? Всё должно быть проще?!

— Нет, не это. Повтори моё имя — Лю‑ци‑фе‑р! — он произнёс это почти шёпотом, но с такой нежностью, что у Денисы защемило сердце. — Мне нравится, как ты его произносишь, с небольшим акцентом, словно энергию жизни в него вложила. Лю‑ци‑фе‑р!

— Ты неисправим, — усмехнулась Дениса, но в её улыбке промелькнула теплота.

— Ты права, всё должно быть проще, — проговорил он, и его голос зазвучал мягче, искреннее. Он крепко прижал к себе девушку и поцеловал — нежно, осторожно, словно боялся спугнуть.

— Что ты делаешь? — спросила она, слегка отстранившись, но не вырываясь. В её глазах читалось удивление, смешанное с робкой надеждой.

— Делаю нашу жизнь проще, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Всё должно быть проще, — повторил он, — проще. Ты права.

Обняв девушку за талию, он поднял её, крепко прижал к себе и понёс. Его сердце билось так сильно, что, казалось, она могла это почувствовать.

— Люцифер, — ничего не оставалось, как обнять его за шею, — что ты делаешь?

— Повтори ещё раз, — выдохнул он, отрываясь от неё на мгновение, его глаза сияли.

— Лю‑ци‑фе‑р.

— Ещё раз.