Елена Дубровкина – Дети света. Круг жизни. (страница 19)

В её глазах читалась отчаянная мольба, почти отчаяние.

— А я не должен, ты же знаешь. — Его голос стал глухим, почти безжизненным.

Девушка спрятала лицо на его груди, её плечи продолжали подрагивать.

— Дениса, ну что ты делаешь со мной, — произнёс он, прижав её голову к себе. — Дениса…

Голос орионца дрогнул, а в груди разливалась горячая волна нежности и боли.

Его сердце разрывалось на части, но он и думать не мог о том, чтобы сейчас озвучить все планы своего командира. Он сглотнул комок в горле, пытаясь взять себя в руки.

— Всё, иди, — отстранилась она резко. — Тебя ждёт Харун, иди.

Её голос звучал глухо, но в нём проскальзывали стальные нотки — остатки прежней стойкости.

— Уверена? — Бальтазар не отпускал её от себя, приобняв за плечи. Его пальцы слегка сжимали её руку — он не хотел уходить, но и оставаться было нельзя.

— Да, — кивнула она, тяжело вздохнув. — Да.

— Успокойся, Дениса, — начал заговорщицким тоном он, стараясь вернуть разговор в более лёгкое русло, — и настройся на вселенское поле информации и энергии — и ты поймёшь, что происходит. Не могу тебе всё рассказать, Дениса. Всё дело в информационном поле Вселенной. Тебе же Харун говорил о том, что всё озвученное в поле оставляет след…

— Ты… слышал… — осторожно спросила она, слегка округлив глаза, — мой разговор с Харуном сегодня?

В её голосе прозвучала смесь тревоги и стыда.

— Да, — кивнул он, пряча от неё взгляд, — я слышал. Если ты думаешь, что я буду тебя в чём‑то подозревать…

— Бальтазар, — девушка накрыла его губы ладонями, заставляя замолчать, — даже не смей думать об этом. Я никогда… Люциферу… никогда…

Её голос дрожал, а глаза снова наполнились слезами.

— Успокойся. — Он коснулся её лица и понял в этот момент, почему Люцифер так увлечён этой девушкой. От неё веяло чистотой и спокойствием, а детская откровенность и преданность давали сил — такой заряд энергии, который ни в одном источнике жизни не найдёшь. В его душе что‑то дрогнуло — смесь восхищения, нежности и острой жалости.

— Люцифер тебя сюда прислал, — решился сказать Бальтазар, — для твоей безопасности. Ответственность он за тебя несёт и должен тебя обезопасить. Ты его женщина, а женщина — это тыл для своего мужчины. Она как колодец с родниковой водой: к нему постоянно возвращаешься и возвращаешься, чтобы утолить свою жажду. И тыл у мужчины должен находиться под его защитой. А если тыл под удар поставлен, так и ему некомфортно будет. Вот он тебя и защищает, Дениса.

И вдруг, резко притянув её к себе, он шепнул на ухо:

— На Люцифера настройся — и ты поймёшь, почему он так сделал.

От его слов у девушки резко высохли слёзы. Она замерла на мгновение, впитывая сказанное, а затем глубоко вздохнула, словно готовясь к новому этапу.

— Ты же умеешь так, Дениса, настройки создавать. Это всё, что я могу тебе сказать. — Больше ничего не говоря, Бальтазар вышел.

Он остановился в дверях, распрощался с ней жестом, дождался от неё ответного жеста — короткого кивка — и закрыл дверь. На мгновение он замер снаружи, прислонившись лбом к прохладной поверхности, и шумно выдохнул.

Проводив орионца, девушка наконец осуществила свою мечту. Переодевшись в ночные одежды, она нырнула под одеяло и затихла, обдумывая последние слова Бальтазара. Её сердце всё ещё билось неровно, но в голове постепенно выстраивалась новая картина мира.

Вскоре в коридоре послышались приглушённые шаги. Девушка замерла. Она закрыла глаза и настроилась на биополе подошедшего. Бальтазар прав: она может с лёгкостью считывать информацию с любого объекта Вселенной и даже прожить вместе с ними их чувства.

Первым её Михаил навестил. Она видела внутренним зрением, чувствовала энергию его — как он у двери топтался, нерешительно переминаясь с ноги на ногу. Только открыть дверь она ему не захотела. Встать с постели она не желала: не была готова к расспросам брата своего старшего.

Михаил постоял возле двери, весь дверной проём собою закрывая, не решался постучать. Уже который раз руку заносил, замирал и опускал. Растерянность её он чувствовал — и нежелание говорить сейчас не только с ним, но и вообще с кем‑либо. В его груди шевельнулось что‑то похожее на обиду, но он подавил это чувство.

Совладав с собою, Михаил отступил. Он принял решение навести контакт с Бальтазаром и узнать причину переезда. Ведь Люцифер и сам толком ничего не объяснил. Приказ отдал — девушку в покоях его поселить — и замолчал. Ни звука от него больше, от брата младшего, не было. Михаил сжал кулаки, пытаясь унять нарастающее беспокойство.

Глава 2.

Люцифер нервно расхаживал по комнате, сжимая и разжимая кулаки. История с Денисой не давала ему покоя — она терзала его изнутри, словно острый клинок, вонзившийся в самое сердце. Надо было сказать всё по‑другому, а не рубить с плеча… Но по‑другому он не мог. Не умел.

Он не просто чувствовал — он знал: начни разговор на другой тональности, направь его в иное русло, и она не ушла бы никогда. Мысль эта жгла, разъедала душу, не оставляя ни минуты покоя. Но допустить дальнейшее её пребывание здесь, в его доме, он не мог — ни за что. Ей опасно оставаться здесь, пока всё не разрешится. Пока тьма не отступит, пока враги не будут повержены.

Сегодня ему предстоит вернуться в небесную обитель. Бальтазар сказал, что девушка не выразила протеста, войдя в его комнату. Значит, есть шанс… Даже если и выразила — он, Люцифер, не собирается отказываться от неё. Никогда. Ни за что.

Видимо, придётся потрудиться, возвращая её к себе. Главное — не отступить от своих принципов и не забрать девушку на Орион. Как бы ему этого ни хотелось, оставаться для неё в небесной обители на данный момент — самое безопасное. Он должен быть сильным. Должен думать о её жизни, а не о своих желаниях.

Он резко открыл верхний шкафчик в поисках кофе и начал нервно переставлять пакетики с чаем, швыряя их из стороны в сторону. Внезапно что‑то тяжёлое упало ему на плечо, а затем со стуком обрушилось на стол.

Люцифер вздрогнул, замер на мгновение. Сразу не понял, что это; единственное, успел заметить краем глаза — белое и длинное, похожее на карандаш. Опустив голову, он замер, словно поражённый молнией.

На столе лежал тест на беременность с двумя полосками.

Не поверил своим глазам. Он прищурился, разглядывая две полоски, будто надеялся, что они исчезнут, растворятся в воздухе, окажутся лишь игрой воображения. Но нет — они были здесь, чёткими и безжалостными. В голове пронеслись тысячи мыслей, вихрь эмоций захлестнул его: шок, неверие, страх, а следом — волна такой всепоглощающей радости, что перехватило дыхание.

Значит, он не ошибся, почувствовав на ней энергию — свою энергию. Тогда, в тот момент, он не обратил внимания. Вполне вероятно, что на ней будет его энергия. Только теперь пришло понимание того, почему энергия проявила себя так рьяно — словно он ощутил самого себя, частицу своей души.

Получается, заговор, который дала ему Кяро во время их последней встречи, подействовал.

Люцифер опёрся о край стола, пальцы судорожно вцепились в деревянную поверхность, костяшки побелели. Он опустил голову, закрыв глаза, и перед внутренним взором промелькнули воспоминания…

Тогда, выходя из больницы в свой последний визит, стуча каблучками по мраморному полу, он уже почти скрылся за поворотом, как вдруг девушка догнала его и всунула в руки небольшой свиток, почти силой вложив его в ладони.

— Есть ещё один способ защитить свою женщину, — шептала она, глаза её горели неистовым огнём. — Призвать душу ребёнка в этот мир…

— Я не знаю, — растерялся орионец, чувствуя, как внутри всё сжимается от тревоги. — Мы пока ещё не обговаривали этот вопрос.

— Люцифер, — настойчиво продолжала Кяро, схватив его за рукав, — ты же знаешь: Вселенная хранит матерей для их малышей.

— Да, я знаю это, — робко ответил он, чувствуя себя вдруг совсем юным и беспомощным.

— Тогда ускорь этот процесс, — девушка посмотрела на него в упор, её взгляд был твёрд, как сталь. — Сам.

— Да, но если нарушить правила мирового закона, потом расплата придёт — и иногда с летальным исходом для обеих сторон. Ты же знаешь это, Кяро. Зачем тогда советуешь мне такое? Я не могу рисковать.

— Да, есть такое дело, — кивнула Кяро, но в её глазах не было и тени сомнения. — Расплата будет. Только ведь, призвав для неё душу в этот мир, ты печать забвения на неё поставишь — и женщина твоя, твоя жена, невидима для смерти будет. Ни один Арион её не найдёт. Да и что там Арион — ни один приспешник Аида к ней не приблизится. Если только… — осеклась Кяро, уставившись на него немигающим взглядом, в котором читалась какая‑то скрытая угроза.

— Если… — машинально повторил Люцифер, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Если только она сама решит уйти в царство Аида.

Стиснув зубы, юноша потупился в пол, пытаясь переварить услышанное.

— Прочитай внимательно правила на свитке, — чётко выговаривая каждое слово, произнесла девушка. — Я вижу, как она дорога тебе, и вижу также, что именно тебя тревожит. Призовёшь душу согласно правилам — никому расплачиваться не придётся.

— Прочитать внимательно правила на свитке… — едва слышно шепнул Люцифер, сжимая свиток в руке так, что пальцы заныли.

А вот правила‑то как раз он особо и не читал. Нашёл нужный заговор и совершил его — в порыве отчаяния, в надежде защитить ту, что стала для него всем.