Елена Долгова – Битва за Землю (страница 15)

— Он же умер… — шепнула Соня.

— Да ну, ерунда, — отмахнулась Чанда. — Он ранен, замёрз и немного задохнулся. Через пару дней очухается и сможет ходить. Мы — супервиро, дорогуша.

…Следующий сбитый пилот выглядел гораздо хуже. Он, без сомнения, был формально мёртв; от тела осталось лишь месиво мышц и костей, сначала сожжённое лучом, потом замороженное космосом.

— Плохо дело, — Чанда помрачнела.

— Уже ничего не поделать, — пробормотала Соня, стараясь сдержать вызванную зрелищем дрожь.

— Сделать-то можно, но будет ли польза… — Чанда задумалась. — Мы можем сохранить Алеку жизнь, но собрать всё это как положено… тут нужен хирург-гений. Ладно, я его немного подлатаю и отправлю в криоген. Пускай переправляют на Землю.

— Я слышала — вы все клоны.

— Ну да. Как любезно с твоей стороны про это болтать.

— А если его… ну… снова…

— Клонировать? Ишь. — Чанда фыркнула. — Думаешь, это так легко? Алек очнётся с пустым сознанием.

— Говорили, у капитана есть записи памяти.

— Угу. У Алека это память меркурианского паренька, который вырвался из рабства, завалив охрану.

— Ох.

— Поздравляю. Ты начинаешь понимать.

Чанда отошла в сторону и принялась возиться с тем, что осталось от её друга; вскоре обернутое биоплёнкой тело оказалось внутри капсулы. Щёлкнула крышка. Холод окутал то, что некогда было Алеком.

— Да ты не переживай так, — заметила Чанда, смягчившись. — Говорят, мы уже умирали пару раз, но я вот ничего не помню. Вот и он не вспомнит. Прибери стол, там грязно…

«И правда получается, супервиро — не люди, — думала Соня, работая дезинфектором. — Хотя капитан Эсперо, вроде бы, нормальный. Говорят, он не клон и всегда выживает. Эсперо — от слова „надеяться“, фамилия на эсперанто, значит, он не с Земли, наверное, родился на Меркурии. Кажется, я про него слышала, но от кого, когда… Вспомнила — от бабушки. Я была маленькой и не очень поняла, что там с капитаном Эсперо».

Стол очистился — теперь он сиял металлическим блеском. Псионик Вэньхуа, не выходя из транса, застонал; по его лбу струился пот.

— Что с ним?

— Да ничего, всё нормально. Работа такая, — проворчала Чанда.

И в этот миг сработала система связи.

— Эй, госпитальный отсек, есть там кто живой? — раздался голос старшего помощника, Дхами Наира.

— Да, все живы, — буркнула Чанда. — Только нас всего двое: я и стажёр Русанова, если не считать пациентов. А, ну конечно, ещё Вэньхуа, только он в трансе. Что там с боевым статусом?

— Главный искин корабля мёртв. Кай взял все расчёты на себя, потом Кая заменил я, теперь капитан снова в деле.

— Ого. Надорвётесь, парни.

— Попробуем, но тут есть проблема. Внутренний сканер показал — на корабле маячок. Что он делает, чёрт его знает, но заработал недавно, примерно в начале боя. Приказ капитана — найти эту штуку и уничтожить.

— При чём тут медики? Мы заняты. Прибывают раненые. Пусть поработает десант.

— Всех десантников посадили на истребители. К тому же маячок рядом с вами. Сама не ходи. Пошли кого-нибудь.

— Там опасно?

— Едва ли. Признаков жизни не видно — одно железо.

— Ладно. Конец связи.

Чанда коснулась тактического браслета и повернулась к Соне.

— Слышала, стажёр? Я займусь медициной, а ты дуй по коридору и направо. Там будет склад. Внутри — маячок. Найдёшь и уничтожишь. Бластер возьми — им сожжёшь. Ну и нож — на всякий случай.

До длительных разговоров супервирина не снизошла. Соня, пристегнув набедренную кобуру, выглянула из лазарета. По корпусу «Горизонта» временами проходила дрожь. В момент попаданий он содрогался; скрипели лонжероны, трещали, испуская искры, разорванные кабели. Разобрав часть переборки, стайка ремонтных дронов возилась с электрикой. Пахло горелой изоляцией, озоном и ещё чем-то химическим. Слабо освещённый пустой коридор, следуя геометрии корабля, поворачивал вправо.

Склад находился именно здесь, зияя открытой дверью, и Соня шагнула внутрь, подсвечивая себе путь фонариком браслета.

«Ну и вредина эта Чанда. Она — супервирина, она красавица и гений медицины, не хочет возиться с ерундой. Говорят, тут нет сигналов жизни, но кто-то ведь поставил маячок? А если он вернётся?»

Соня повела враз замерзшими плечами, задумалась и чуть не упала, споткнувшись о плоский контейнер с небрежно сделанной надписью: «Резервные гироскопы. Не вскрывать без приказа капитана».

— Система, сканируй на наличие передатчиков, — коснувшись браслета, прошептала она.

— Обнаружен импульсный маяк. Частота вне диапазона Космофлота.

— Ну вот, а кто бы сомневался.

Соня присела на корточки и потрогала ящик-обманку. «Надо бы открыть. А вдруг и вправду гироскопы?». Она поддела крышку ножом; та крякнула и отошла, обнажив содержимое ящика — кучку металлолома и коробку из тёмного металла.

— Ну а кто бы сомневался. Вне диапазона Космофлота, значит, криттеры сигнал не глушат. Только как они попали на борт?

Соня встала и выпрямилась, вытащила бластер, отрегулировала мощность и уже собиралась расплавить коробку, когда услышала щелчок.

Из тени между контейнерами выскользнул боевой дрон — компактный, бесшумный, с оптическим сенсором, который, мигнув красным, захватил цель.

— Ох, нет… — выдохнула Соня и метнулась в сторону.

Выстрел попал в оружие, расплавил рукоять. Невыносимо горячий металл попал на пальцы, и Соня разжала руку. Подожжённая лучом куча мешков принялась тлеть, испуская вонючую струйку дыма. Соня метнулась за угол, укрывшись за большим металлическим ящиком.

«Да он издевается — обезоружил, унизил, играет со мной, как кот с мышонком».

Дрон и вправду не спешил, возможно, так и был запрограммирован.

— Система, тревога. Вызови подкрепление!

«Связь временно недоступна».

«Конечно. Маяк её глушит. Кто-то хочет, чтобы я тут умерла».

Дрон выплыл из-за угла. Блики сверкали на его полированном корпусе. Соня сжала в кулаке ребристую рукоять ножа.

«Метнуть? Так могу не попасть. Ждать, когда приблизится? Так он меня издали прикончит».

— Ну давай, железяка…

Дрон выстрелил. Соня отпрыгнула; нож полетел в его корпус и тут же со звоном отскочил — противник лишь чуть покачнулся.

«Слишком быстрый, не успею… Господи, как я не хочу умирать… Столько всего ещё не сделано… А что скажет мама, когда узнает правду?»

Соня съежилась. Её тянуло зажмуриться, но она заставила себя разлепить веки.

«Не сейчас. Не здесь. Не так. Если умирать — то в небе. Не в этом проклятом складе, не от железяки, посланной предателем».

Она попыталась встать — и поняла, что больше не слышит жужжания дрона. Эта тишина поразила её сильнее, чем грохот. Потом сверкнул красный луч, раздался громкий хлопок, и дрон разлетелся на куски, словно переспелый арбуз. Обломки упали на ребристый пол, на тлеющие мешки, на распотрошённый фальшивый контейнер.

Соня смахнула с глаз слёзы и только тогда увидела его — капитана Эсперо, который стоял в дыму с излучателем в руке.

— Камарадо команданто?

— Да, это я. Сама-то в порядке?

— В порядке… — пробормотала Соня, ощутив дрожь в коленях и сухость во рту. — Похоже, меня пытались убить, — добавила она.

— Скорее, мешали копаться где попало. Толстый такой намёк.

— И кто же намекает?