Елена Долгова – Баллада о Звездной Республике. Цикл «Алконост» (страница 3)
Он принял душ, смывая с себя мелкую пыль города, бросил ношеную одежду в чистку и устроился у панорамного окна, бездумно рассматривая блестящую ленту Москвы-реки и зеленые кроны Филевского парка.
– Карина, завари мне чай.
– Как скажешь, Саша, – пропел искусственный голос, ловко имитируя теплые чувственные нотки.
Стенная ниша раскрылась и горничная Карина выбралась наружу. Она была лишь условно антропоморфна – две руки, но вместо ног шасси. Голова присутствовала, однако без настоящей мимики, и лишь с условным обозначением эмоций. Консультанты компании «Андроиды и гиноиды» предлагали Вечерову более интересные модели, с небольшого расстояния не отличимые от живых людей – он отмахнулся, не желая ни суррогата общения, ни пародии на привязанность.
– Тебе с ромашкой или смятой? – поинтересовалась Карина.
– С мятой.
– С сахаром?
– Три куска.
– Хороший выбор.
«Хороший выбор» Карина говорила всегда, даже если бы хозяин требовал простой стакан воды…
«И зачем мне этот „Алконост“, – размышлял Вечеров, отхлебывая горячую ароматную жидкость. – Понятно ведь, что команда Крайнова запуталась в своих парадоксах. Проблем защиты от диверсий там ноль, а вот перспектива очутиться в заднице Вселенной вполне реальна, и не только очутиться, но и застрять там лет на пять. Кровь на борту ничего не доказывает – возможно, просто несчастный случай. Сдвиг времени на двенадцать лет назад? Ну так Арзамасов сам сказал, в дальнем космосе такое бывает».
Он поставил пустую чашку на стеклянный стол и прикрыл глаза. «Позвонить Ире, что ли? Если она скажет „останься“ – я останусь».
– Карина, связь с Ириной Вечеровой.
– Как скажешь, хозяин, но, вообще-то, все эта болтовня зря, – предупредила машина, проявив на этот раз жутковатую сообразительность.
Изображение Ирины появилось в углу – над плоской платформой проектора. Тоненькая, коротко стриженая, судя по мокрым волосам, она только что принимала ванну.
– Привет, Саня. Чего тебе, что за спешка?
– Хотел сказать, что на время уеду.
– Мы в разводе, так что езжай, куда захочешь.
– Уеду лет на пять.
– Наври еще, что впереди опасная миссия, и ты, наверное, погибнешь, прошептав напоследок мое имя. Ты бы послушал себя со стороны – какой кошмарный, тупой и пафосный трэш.
– Да ладно тебе наезжать. Собаку хотя бы забери до моего возвращения.
– Собаку, случайно, не Альда зовут?
– Нет, я держу кобеля. Его зовут Клык.
– Хоть это радует. В последние недели нашего брака, когда ты во сне повторял «Альда, Альда» – это, знаешь, сильно напрягало.
– Я тебе сотню раз тебе объяснял, кто такая Альда. Мертвая девушка. Мой служебный прокол.
– Да, знаю, какая-то фанатичка, которая выбросилась в открытый Космос и хотела утащить тебя. Ладно, отбой, Саня. Найди себе другую Альду. Или Альбину, Мальвину, Коломбину, у тебя богатый вкус и много шарма. За псом приедет курьер. Лично встречаться не обязательно.
Вечеров отключил связь и беззвучно ругнулся. За окном смеркалось. Яркий полукруг луны повис над панорамой Москвы, проклюнулись первые звезды. Мне сорок лет – подумал Вечеров. Получается, корней уже не осталось. От мамы и отца – только урна с прахом, детей нет, Ира пошла своей дорогой, друзей детства жизнь разбросала. Преступников стало меньше, а тех, что остались, ловит искусственный интеллект. В одном Ира права – я зациклился на Альде, это ненормально, это болезнь. А за окном звезды – такие далекие, такие чистые. Полечу-ка я туда, пускай будет «Алконост».
Глава 2. Опираясь крылом о ветер
– Оууууу…
Женька заложила крутой вираж, стараясь не сойти с трассы. Очки она уронила еще на предыдущем вираже, и ветер со свистом бил в лицо. Реактивный скейт, вес которого компенсировал магнитный подвес, пролетел финишную черту и остановился далеко за ней, слегка вибрируя. Женька спрыгнула на упругое покрытие трассы.
– Ну, ничего, – буркнул Паша, – теперь на полсекунды быстрее, только снаряжение не разбрасывай. Муха в глаз попадет.
– Угу.
– Не «угу». Правила техники безопасности для всех едины. Сдай скейт, иди отдыхать, на сегодня хватит.
– У меня отпуск кончается, пора возвращаться.
– Значит, долго не увидимся.
– Долго. Сегодня ночую на даче, завтра отправляюсь на космодром, потом на «Алконосте», куда прикажут. Мама вот-вот прилетит из Москвы, хочет повидаться перед рейсом.
– Насчет «Алконоста» – звучит шикарно. Если честно, я, твой тренер, прямо сейчас тебе завидую. Будет чертовски круто – через тернии к звездам.
– Да брось ты, – Женька рассмеялась. – Я же не капитан, а только помощник судового врача. Это все равно, что работать в больнице для здоровых.
– Безопасно, говоришь?
– Полностью.
– Тогда пока, до встречи. Так и быть, ради героев Космофолта, твои очки я сам подберу.
Паша отвернулся и принялся нарочито внимательно рассматривать магнитную трассу, бормоча что-то вроде «пора бы профилактику сделать». Женька заглянула в ангар, поставила в ячейку стойки скейт, стащила с головы шлем, отстегнула налокотники и наколенники, убрала все это в шкафчик. Уральское лето достигло зенита и пока не клонилось к упадку осени. Золотой загар покрывал Женькины руки и ноги, плечи, открытую часть спины, щеки в легких веснушках.
На дачу она возвращалась пешком, по тропинке через поле, поросшее люпинами. Фиолетовое травяное пространство тянулось до подножия поросшего сосняком холма с небольшим поселком у подножья. Гудели шмели. Вились в вышине ласточки. За невысокой зеленой изгородью дачи трудился аграрный дрон версии «домашний» – похоже, собирал клубнику и складывал на большое стеклянное блюдо.
Женька скинула шорты, майку и нырнула в голубую прохладу бассейна, дотянулась до дна, оттолкнулась от него и всплыла, мотая головой и сплевывая воду.
Знакомый силуэт матери появился внезапно – Елена Ивановна скрестив руки на груди, остановилась возле столбика веранды.
– Ты бы не плавала тут голой, Женя. Могут прийти гости.
– Я никого не приглашала.
– Все равно. Переоденься в платье, садись за стол, Нестор приготовил обед.
– Нестор – андроид-переводчик, мама. Воображаю, что он там приготовил.
– Между прочим, вполне съедобно. Он перевел тайскую кулинарную книгу и очень старался…
…Они встретились через четверть часа, за семейным столом на веранде, увитой плющом. Стеклянное блюдо с клубникой стояло среди других блюд.
– Значит, ты возвращаешься на «Алконост».
– Да, мама. Я получила пакет документов из Москвы, приказ прочитала, там все понятно.
– Господи боже мой! – немного увядшее, но все еще красивое лицо матери исказилось. – Ты так ничего и не поняла! Ты, моя девочка, как говорили древние, смотришь в книгу, а видишь фигу.
– Мамочка, опять ты за свое, перестань.
– Тебе следовало стать ксенофилологом, пойти по моим стопам.
– Я уже уступила тебе, когда выучилась на врача, вместо того, чтобы, как папа, стать пилотом!
– Да ты на себя посмотри. Твой отец был крепкий мужчина. А у тебя мускулы как у цыпленка.
– Не в массе дело. В крайнем случае, поможет экзоскелет.
– Женя, ты меня убиваешь… Неужели непонятно – ты улетишь на пять лет. В такое место, где всем придется тяжело работать. Там не будет привычного комфорта, любимой еды, скейта, твоей дружбы с Пашей. Наконец, там не будет меня, твоей матери. Я очень прошу тебя – откажись.
– Не могу.
– Послушай, Женечка. Мне пятьдесят шесть лет. Если тебя закинет в будущее, скажем, лет на тридцать, мы можем больше никогда не встретиться. Я проведу долгие годы, не зная, что случилось с моим ребенком. Почему ты так жестока?
– Мама…
Женька придвинулась к матери и прижалась к ее груди, ощущая шершавую текстуру платья, вдыхая знакомый горьковатый запах духов.
– Прости, мамочка, я не могу остаться. Очень люблю тебя, но если останусь, перестану быть собой. Я не буду стоить ни папы, ни тебя.