Елена Долгова – Баллада о Звездной Республике. Цикл «Алконост» (страница 2)

– В общем, если совсем вкратце – обе эти планеты потенциально пригодны для жизни, однако, у Проксимы Центавра высокий уровень излучения. А вот Росс – тут иное дело. Звезда там относительно спокойна, климат умеренный. Для потенциальной колонизации Росс подходит больше, но и расстояние до него больше – целых двенадцать световых лет. Я знаю, все вы слышали о проекте сверхсветового двигателя, который мог решить проблему быстрых путешествий, однако…

– Знаю, что проект этот двигается очень… неспешно, Если не сказать – застрял, – отозвался Вечеров.

– Там есть трудности, не спорю. Двигатель основан на принципе Алькубьерре, сам принцип очень стар, и работает, если найти вещество с отрицательной массой.

– Которого нет.

– Да, такое вещество не найдено. Однако, если снабдить двигатель солитонной приставкой, можно заменить отрицательную массу очень большой положительной. Для этого за пределами орбиты Плутона построили стартовый комплекс, который собирал и перерабатывал астероиды. И все же мы понимали, что корабль, отправленный на солитонной волне, к торможению не способен, а потому обречен. Стартовому устройству нужна была пара – приемник в точке финиша, который остановит корабль и нейтрализует негативные последствия.

– Это как тянуть самого себя за волосы и воды, – заметил Крайнов. – Мы не могли быстро попасть на Росс, потому, что там не было солитонного приемника, и не могли доставить туда приемник, потому что не могли попасть туда.

– Да, проблема имелась, но и выход нашелся, – продолжил Арзамасов, его искусственные глаза сверкнули, адаптируясь к ослабевшему свечению голографической иллюзии. – Мы решили переправить приемник как автоматический корабль, на околосветовой скорости. Я тогда закончил университет и только начинал свою карьеру. Был молодым и дерзким. Сидел в лаборатории по вечерам и рисковал, экспериментируя. В результате поплатился нормальным зрением, и получил протез с широким диапазоном. Время энтузиазма, да… В общем, мы верили, что за двенадцать лет корабль долетит до Росса.

– И он долетел?

– По всем признакам, да. По крайней мере, совсем недавно, через двадцать четыре года от начала проекта, мы получили подтверждающий сигнал.

– Ого, – только и сказал Вечеров, совершенно точно уверенный, что не видел ничего подобного в новостях.

– Получив сигнал, мы отправили на Росс челнок, он проделал путь до Росса на солитонной волне и вернулся через несколько часов. Из-за малой массы он смог использовать приемник как стартовое устройство.

– Великолепный результат.

– С точки зрения науки – да. Но существует и обратная сторона… Я, собственно, свой доклад закончил. Больше мне нечего сказать.

Крайнов кивнул.

– Передаю слово Роберту Павловичу, он у нас специалист по безопасности. Предупреждаю, слайды будут не из приятных.

Ленц кивнул. На миг броня его невозмутимости дала трещину. Тонкие губы стали еще тоньше, в прищуре глаз мелькнула контролируемая ярость.

– Я буду краток, – начал он. – Внутри автоматического беспилотного челнока мы обнаружили кровь и следы борьбы. Кровь человеческая, ее много и пролита хаотично. Внеземного генетического материала на корабле нет.

– То есть на орбите Росса некие люди атаковали беспилотный аппарат, а на его борту – друг друга?

– Я бы не торопился с выводами. Генетическая экспертиза установила, кому принадлежала кровь. Это наши люди. Сотрудники Центра и офицеры Космофлота. Они прямо сейчас находятся на Земле. Все живы, все здоровы, ни о чем не знают. Вопрос об их участии в высадке на Росс пока даже не ставился.

– Черт… – машинально пробормотал Вечеров. – То есть, они как бы умерли, но живы и ничего про это не знают.

– Именно.

– Мы имеем дело с парадоксом, связанный с использованием солитонной волны, – перехватил инициативу Арзамасов. – Эти люди в будущем полетят на Росс и окажутся в ловушке пространства-времени. Я не стану утомлять вас теорией, но все обстоит именно так – они сейчас живы на Земле и погибли на Россе одновременно.

– Я в этом не разбираюсь, ну да ладно. Главное, что теперь делать? – спросил Вечеров, отгоняя непрошеные воспоминания о трагических событиях на «Фаэтоне» – ледяное, похожее на статую тело Альды, плывущее в открытом космосе на фоне немигающих звезд.

– Вариантов несколько, – неспешно начал Крайнов. – Первый – свернуть программу навсегда и сберечь людские жизни. Минусы – заморозка перспективных исследований, утрата инициативы, научное отставание. Впрочем, мера половинчатая все равно – в какой-то точке пространства-времени наши товарищи уже мертвы, этого не изменишь. Второй вариант – продолжить исследования при помощи беспилотных летательных аппаратов. Выглядит неплохо, но парадокс от этого не исчезнет, и мы не знаем, чья кровь окажется на следующем челноке.

Крайнов плеснул в тонкий высокий стакан минеральной воды сделал глоток и оглядел собравшихся – хмурого Ленца, непроницаемого Вечерова, задумчивого Арзамасова, и Нечаеву, которая сидела на стуле с прямой, как струна, спиной.

– Мы не можем поступиться интересами Федерации, позволив опасному парадоксу развиваться по своим законом, – продолжил он. – Остается единственны вариант – отправить на Росс пилотируемый корабль. С людьми, генетического материала которых на разгромленном корабле не было. С широкими полномочиями на исследования… и расследование. О возможных рисках их предупредят. Полетят только добровольцы. Теперь, Александр Александрович, вы понимаете, почему мы обратились к вам. Опыт дела на «Фаэтоне».

В комнате на несколько секунд воцарилось молчание, потом Вечеров кивнул.

– Понимаю, но дело нужно обдумать.

– Безусловно, ваше право. Существует еще одна деликатная подробность, которой мы пока не касались. Елена Ивановна, вам слово.

Нечаева не пользовалась слайдами – она заговорила, временами бросая взгляд на свой планшет, который опять материализовался в руке.

– Приемник, очутившись на Россе, отправил в Центр сигнал о готовности. Поначалу мы приняли его с минимальными искажениями и на этом успокоились. Но потом… Кое-кому пришла в голову идея сделать глубокий анализ. Оказалось, за счет амплитудной модуляции в сообщении был спрятан короткий связный текст. На русском языке. Всего три слова. «Не делайте этого». Кто-то «оттуда» нас предупредил. Или отправил угрозу – тут могут быть варианты.

– Копия нашего человека по ту сторону бездны. Такие сущности называют древние назвали доппельгангерами. – Ленц сухо усмехнулся.

– Доппельгангеры – миф.

– Не будем обсуждать мифы, – остановил начавшийся спор Крайнов. – Хотя я перечислил все возможные варианты, решение об экспедиции на Росс уже принято руководством. Для экспедиции выделен фрегат «Алконост». Вас, Александр Александрович, я приглашаю присоединиться к команде, чтобы исключить ненужные вопросы, дадим вам формальную должность в лаборатории. Елена Ивановна и профессор Арзамасов останутся на Земле и будут выходить с «Алконостом» на связь. Вас, Роберт Павлович, я тоже попрошу занять место на «Алконосте», назначим вас на должность командира десанта. Будете заниматься безопасностью, помогать Вечерову, и, заодно, отвлекать внимание на себя. Еще вопросы остались?

– У меня вопрос, – Вечеров чуть вскинул руку. – Каким образом вы намерены поддерживать с «Алконостом» связь, если предыдущий сигнал шел до Земли двенадцать лет?

Арзамасов, не скрываясь, рассмеялся. Нечаева вскинула бровь.

– Письменным текстом, конечно, – ответила она.

– На борту будет очень компактный варп-челнок, – снисходительно объяснил Арзамасов. – Он сможет увезти сообщение на Землю, как только настроите там небольшое стартовое устройство. Правда, в качестве источника энергии придется использовать космические обломки. Челнок минимального размера, чтобы облегчить эту задачу.

– Послушайте, но корабль-то гораздо больше. Если я вас правильно понимаю, «Алконосту», чтобы вернуться, придется выстроить в системе Росс полноценный стартовый комплекс и собрать огромное количество массы?

– Да, именно так. Эта миссия надолго, вероятно, лет на пять. Простите, что не назвал сроки стразу – думал, это очевидно.

– Мне – не очевидно.

– Понимаю. Решение, конечно, сложное, оно означает разлуку с близкими, полную смену образа жизни, большой риск, но результат того стоит. Это, Александр Александрович, прорыв в освоении дальнего космоса, а, может, и напрямую спасенные жизни. Конечно, все ваши утраты материального характера будут компенсированы, участников проекта ждет почет, уважение и глубокая благодарность нашей Федерации. На размышления даются сутки. Добровольцы отправятся в экспедицию, отказавшиеся – подпишут документы о неразглашении. Всем спасибо. Все свободны.

«Вот еще публичного почета мне не хватало, – размышлял Вечеров, уже покинув Центр и шагая в сторону парковки. – Отказаться, что ли?»

Дверцы закрылась, включился, нагоняя ледяного воздуха, кондиционер, автопилот стартовал, пожалуй, слишком резко, унося Вечерова в сверкающий поток машин на магнитном подвесе, в переплетение развязок, и дальше-дальше, до массива высоток, где он снимал квартиру последние два года.

Хаски Клык ждал хозяина сразу за порогом. «А куда мне друга-то девать?» – подумал Вечеров, машинально почесывая шерстяное ухо. – Или, все же, отказаться и не лететь?»