Елена Долгопят – Черты лица (страница 7)
Катя шагала к ВДНХ Леоновской рощей, асфальтовая дорожка влажно отсвечивала, вчерашний снег растаял. Катю обогнал велосипедист, было что-то тревожно-печальное в его удаляющейся фигуре.
Леоновская роща.
Сельскохозяйственная улица.
Лихоборский проезд.
ВДНХ.
Дорога под соснами, белое парадное здание музея, стеклянный куб служебного входа с левой стороны.
«Бедная Катя», – прозвучал в Катином воображении Витин голос.
Дежурил охранник Серёжа. Катин поклонник – так говорила Оля.
Катя расписалась в журнале, Серёжа выдал ей ключи и сказал, что больше они не увидятся.
– Я записался. По контракту. Завтра уезжаю.
– Куда?
– Не знаю. Напишешь мне?
Витя не отвечал ни на звонки, ни на сообщения. Вечером после работы Катя поехала на Маленковку. Старик проводил ее на кухню. Сели у стола (Катя боком, с торца). Помолчали.
– Хочешь пива? – предложил старик. – Ох, прости, тебе же нельзя.
– У меня отец алкоголик, – зачем-то призналась Катя.
– Русский?
– Киргиз.
– Не верит в Аллаха?
– Ни во что не верит. И сестра у меня пьющая. Очень красивая. Верит. Но пьет. Это болезнь.
– Красивее тебя? Сестра.
– Все говорят.
– Покажи. Фотографию. У тебя есть в телефоне?
– Не покажу. Там она плохая, круги под глазами.
– Да, жалко, что пьющая.
Помолчали.
– А я возьму пива. Не возражаешь?
– Я хотела вас про Витю спросить. Он. С ним все хорошо?
– Не знаю. Хорошо. Наверное.
Помолчали.
– У нас один охранник. Серёжа. В армию записался. По контракту. Завтра уезжает.
– Куда? В Сирию?
– Не знаю. Куда-то.
Помолчали.
– Я недавно смотрел сериал. Американский. Там один солдат пропал без вести. Надолго. Думали, навсегда. Но он вернулся.
– Из Сирии?
– Из Афгана. Он там стал мусульманином, но никто не знал. А ты мусульманка?
– Конечно.
Катя ушла. Старик посмотрел с балкона, как она садится в автобус, вернулся на кухню, достал из холодильника бутылку пива, открыл и с наслаждением выпил.
Глава третья
Два часа до Нового года
Вечером тридцать первого декабря Катя покинула съемную квартиру недалеко от метро «Ботанический сад», никому не сказав, никем не замеченная (все хлопотали, готовили, накрывали на стол, все уже немного устали от ее тоски, отчего Катя стала для них отчасти невидимой). Она не хотела быть со всеми, не могла радоваться, смеяться. Тоска занозой сидела в сердце, Катя только и думала: кто бы вынул эту занозу. В этот вечер заноза как будто расщепилась, разрослась, стало не просто больно – невыносимо.
Катя знала: с Витей что-то случилось. Что-то жуткое. Непоправимое. Катя не знала, куда себя деть и что делать.
Она шагала, не замечая лютого холода, гнавшего прохожих бегом.
Катя спустилась к платформам, села в поезд. Она смотрела на немногочисленных пассажиров, и ей казалось, что она от них за тысячу километров. Поезд шел, шел. Машинист объявил станцию:
– «Тургеневская».
Катя вышла на «Тургеневской». Зачем? Она не знала.
Эскалатор.
Переход.
Лестница.
Вестибюль.
Тяжелая дверь.
Катя очутилась через дорогу от бывшего «Макдоналдса». Ресторан оказался закрыт, дверь опечатана. Редкие прохожие подходили, заглядывали через стекло в темное и от этого таинственное помещение и, ничего не разглядев, уходили. Катя опустилась на скамейку, достала сигарету (вновь начала курить). Скамейку, громадных ледяных зайцев, решетчатые арки, увитые еловыми лапами, поставили у метро перед Новым годом. Подобные странные украшения любят сооружать в современной Москве.
Несколько подростков остановились перед Катей. Они смотрели через дорогу, на закрытый ресторан и говорили о чем-то. Катя не вслушивалась. Девушка повысила голос:
– Да мне плевать, во что ты веришь! Я сама видела. Вот этими вот глазами. Был живой, а стал ледяной. И растаял.
Подростки ушли. Катя подумала: что за ерунду они говорят: был живой, стал ледяной? Хотя на таком диком морозе запросто. Но растаял?
Примерно так думала Катя, и все по-русски. Она чувствовала мороз и не чувствовала, была здесь и не была.
Нет, нет. Никак не может так быть. Врет девчонка.
Но долго думать об этом Катя не могла. Достала телефон. Решилась – набрала заветный Витин номер. «Абонент вне зоны действия сети», – сообщил вежливый механический голос.
«Хоть в петлю», – подумала Катя.
И услышала:
– Ну в петлю-то зачем.
Катя подскочила. Рядом с ней сидел Степан. Маленький воришка из Анапы. Видимо, Катя забылась и произнесла вслух, а он услышал.
– Не пугайтесь, Катя, – попросил мальчик.
– А ты меня не пугай. Как ты здесь очутился?
– Приехал. На поезде.
– На поезде? Это долго, на поезде.