Елена Дейнега – Слово (страница 9)

– А если голоса становятся слишком громкими? – спросил он, нервно сжимая край футболки.

– Тогда можно попробовать «белый шум». – ответил Генри. – Включить спокойную музыку, шум дождя или океана. Это помогает заглушить нежелательные звуки. Но вообще – конечно, если ты почувствуешь себя настолько плохо – лучше всего обратиться к специалистам.

Дверь распахнулась, Генри резко обернулся на звук и увидел в проёме раскрасневшуюся и запыхавшуюся медсестру.

– Джонсон! Ты бы хоть предупреждал, куда идёшь! Мы тебя по всей больнице ищем, уже хотели тревогу поднимать!

Генри поднял руку, с намерением урегулировать начинающийся конфликт.

– Спокойно, Сара. – произнёс он ровным голосом. – Всё в порядке. Джонсон был здесь, со мной. Ничего страшного не произошло, зачем же так кричать?

Медсестра перевела недоверчивый взгляд с пациента на психолога.

– Но его не было в палате, когда я проверяла…

– И тем не менее. Никто не сбежал и теперь вы видите, что всё это время наш пациент был с сотрудником больницы.

Джонсон нервно поглядывал то на психолога, то на медсестру, его зрачки буквально бегали из стороны в сторону.

– Ладно… – неохотно согласилась медсестра. – Но в следующий раз предупреждай, куда идёшь. К слову: пошли со мной. Потом пообщаетесь.

Генри повернулся к Джонсону и улыбнулся:

– Я приду на работу через пару дней и буду рад снова увидеть тебя в своём кабинете.

Парень кивнул, взял протянутый ему листок и поднявшись, вышел вслед за Сарой. Генри откинулся на спинку кресла и посмотрел на часы. «Неужели, мы так долго разговаривали?»

Глава 5

И снова одинокая, холодная квартира. Струи горячей воды успокаивали… Но Генри ощущал знакомое давление в груди.

«Опять?…» – подумал он, вдыхая поглубже.

Он может сколько угодно рассказывать своим пациентам о «волшебных» техниках успокоения. Может сколько угодно глотать таблетки, от которых поклялся держаться подальше, но каждый раз этот кошмар, его личный кошмар, находит Генри там, где он, казалось бы, должен ощущать лишь покой: в стенах дома. Потому, что работа такая. Потому, что невозможно пропустить через себя кучу чужих проблем, не оставив хотя бы крупицу в себе.

Вода стекала по лицу, смешиваясь с каплями пота. Генри прислонился лбом к прохладному кафелю.

«Это всего лишь паническая атака14[1]… – повторял он про себя мантру, которую столько раз внушал своим пациентам. – Это пройдёт…»

Знакомый липкий страх сковывал движения, а сердце билось так, будто хотело вырваться из груди. Мысли вились вокруг работы. Элли, всё глубже погружающаяся в свой внутренний мир. Томас, чей холодный взгляд до сих пор преследует его. Джонсон, боящийся потерять контроль. И этот мальчик, который не произносит ни слова…

Лучшее, что он мог сделать для себя сейчас – найти опору. Генри осторожно сел, продолжая поддерживать размеренное дыхание и наблюдая за собственными чувствами, как охотник за сидящей на лесной опушке птицей. Время остановилось: секунды тянулись бесконечно. Вода продолжала падать на голову и плечи, не отрезвляя, но успокаивая. Она издавала слабый шум, не позволяя тишине давить на сознание и не давала окончательно забыться в негативных чувствах, помогая сосредотачиваться на телесных ощущениях. Медленный вдох через нос, пауза, долгий выдох через рот. Постепенно пульс начал замедляться, а мир перестал кружиться перед глазами. Генри выключил воду и вышел. Обмотавшись полотенцем, он сел на край ванны, обхватив голову руками. Капли воды блестели на коже, мокрые пряди волос прилипли к лицу.

«Профессиональное выгорание». – прозвучал в голове холодный голос разума. – «Ты слишком много берёшь на себя».

Он достал из шкафчика таблетки, которые так упорно отвергал. Две недели без сна, постоянные тревоги за пациентов, груз ответственности – всё это наконец дало о себе знать.

«Может, Стивен прав?» – подумал он, глядя на блики на белых таблетках. – «Может, мне и правда нужна терапия?»

Но гордость не позволяла признать слабость. Ни перед коллегами, ни перед пациентами. Особенно перед пациентами.

Генри заставил себя встать. Натянул домашнюю одежду, заварил крепкий кофе. Нужно собраться. У него есть два дня на то, чтобы привести себя в порядок и их обязательно нужно использовать.

«Ну да… Сегодня же пятница». – вспомнил он.

Он достал блокнот и начал записывать свои мысли. Иногда это помогало – разложить всё по полочкам, увидеть проблему со стороны. Может быть, завтра будет легче хотя бы ненамного. Слух уловил тихий стук капель воды о раковину. Генри поднял голову и увидел кухонный кран.

«Конечно… Кран. Всё время забываю его починить».

Он огляделся вокруг. Квартира выглядела неухоженной: немытые чашки на столе, разбросанные бумаги, пыль на полках.

«И порядок навести надо завтра».

Каждая деталь интерьера словно кричала о его внутреннем состоянии: пыль на полках – как туман в голове, разбросанные бумаги – как мысли, неупорядоченные и хаотичные.

«Даже не верится… И как я мог всё так запустить?»

Эта мысль… Такая простая, но до того здравая, словно вывела Генри из забвения, в котором он пребывал вот уже столько дней.

– И как же я мог всё так запустить?… – повторил он, но уже вслух.

Генри медленно подошёл к окну и распахнул его. Прохладный воздух ворвался в помещение, принося с собой свежесть и ясность.

«Надо допивать кофе и ложиться спать». – думал он, снова присаживаясь.

В висках начало стучать. Своё слово внесли и таблетки, выпитые недавно – чувство сонливости наваливалось на него, сливаясь с тошнотой. Стало жарко.

«Так вот почему я не пью их… – Генри зевнул. – Отвратительная вещь».

Он оставил кружку на столе, встал, выключил свет и пошёл в спальню. Упал на кровать. Сон не шёл. Мысли продолжали кружиться в голове, словно рой назойливых мух. Генри ворочался с боку на бок, пытаясь найти удобное положение. Таблетки, которые он так неохотно принял, вместо обещанного успокоения принесли лишь слабость и тошноту.

«Может, стоило ограничиться половинной дозой?» – промелькнула запоздалая мысль. Он снова поднялся с кровати, подошёл к окну. Город внизу спал, редкие огни проезжающих мимо машин прорезали темноту. Генри опёрся руками о подоконник, вдыхая прохладный ночной воздух. В кровать он вернулся нескоро. Даже успел допустить, что можно попробовать прочистить желудок… Потом понял, что смысла в том всё равно не будет. Если таблетки уже начали действовать – значит, прошло достаточно времени и его трепыхания над унитазом не дадут результатов. Часы показали четыре утра, когда он наконец-то провалился в сон.

Выходные прошли чуть легче. Как следует выспавшись, он сделал целую кучу дел: навёл порядок, починил кран, так раздражавший его, сходил в магазин. Проводя кучу времени среди пациентов, было невероятно приятно выбраться куда-то в одиночестве. Здесь не надо никому ничего рассказывать, показывать, объяснять… Можно просто… быть. Впитывать в себя городские звуки и запахи, наслаждаться свободой от постоянного анализа чужих проблем. Свежий воздух, наполненный ароматом цветущих деревьев, шум города, случайные улыбки прохожих – всё это казалось таким простым и в то же время важным. Пока готовился ужин, Генри разбирал старые бумаги: многие записи он отправлял в корзину, понимая, что некоторые дела можно и нужно отпустить. Другие – аккуратно складывал в папки. Когда часы пробили полночь, он лёг спать. И впервые за долгое время сон пришёл легко, без борьбы и сопротивления, потому что он наконец позволил себе быть не только психологом для других, но и человеком, заботящимся о себе.

В том же спокойном темпе пролетел и второй выходной, а потом – начало новой рабочей недели. Бульник, кофе, сборы, дверь – дёрнуть за ручку! Подъезд, машина, дорога, больница. Кабинет, сумка на стол, пересмотреть бумаги, надеть халат, пойти на обход. Многое из этого Генри делал, не задумываясь. Вначале он решил заглянуть к Элли, нарушив привычный маршрут.

– Доброе утро, – поздоровался Генри, заходя в её палату. – Как там твоя… Проблема?

Девушка неуверенно перебирала тонкими пальцами, сложив руки на острых коленях.

– Ну… Как сказать? Вроде бы легче, но…

Генри не нравилось это самое «но», однако он решил для начала во всём разобраться.

– А что не так?

– Несколько раз мне не удалось сдержать себя… Это выглядит, как какое-то… Ну, не знаю…

– Наваждение? – психолог наклонился немного вперёд, показывая свою заинтересованность.

Элли кивнула, её щёки слегка порозовели.

– Ничего, – успокоил её Генри. – ты борешься, а это уже очень хорошо. Не всё сразу.

В тетради он записал: «имеются небольшие подвижки в лечении».

– Сегодня ко мне придёшь? Или будет лучше в другой день?

– Не знаю…

Генри закрыл тетрадь и встал со стула.

– Ну, как надумаешь – тогда и приходи, заставлять не буду. – он улыбнулся и пошёл к выходу из палаты.

Затем решил заглянуть к Лее, чтобы не возвращаться в женское отделение во второй раз. Сегодня она читала какую-то книжку.

– Как твоё самочувствие? – спросил Генри, увидев её.

– Неплохо. – ответила Лея.

– Так странно видеть тебя с книжкой, – поделился своими мыслями Генри, улыбаясь. – всё время, как ни приду – так ты что-то рисуешь. Надоело уже?

– Нет, просто хочу почитать.

– Хорошо, а что с настроением? Вспышек гнева больше не было? – Генри открыл тетрадь.