Елена Дейнега – Слово (страница 11)

Он внимательно изучал Ричарда, пытаясь найти подход к замкнутому юноше. В его безмолвии было что-то пронзительное: каждая невысказанная мысль кричала громче любых слов.

– Ричард, я понимаю, что тебе может быть некомфортно говорить со мной… – мягко начал Генри, не отводя взгляда. – Но я здесь не для того, чтобы как-то обижать тебя. Моя задача – помочь.

Ричард продолжал молчать, но его пальцы слегка дрогнули, выдавая внутреннее напряжение.

– Знаешь, иногда молчание говорит больше, чем слова. – продолжил психолог, стараясь не нарушать личное пространство пациента. – Я могу просто посидеть с тобой, если ты не хочешь разговаривать.

Несколько минут они провели в тишине, нарушаемой только отдалённым шумом больничного коридора. Генри не торопил события, понимая, что доверие такого пациента нужно заслужить, причём – медленно и осторожно.

Внезапно, Ричард слегка пошевелился, словно принимая какое-то внутреннее решение. Он не заговорил, но чуть сдвинулся, меняя положение ног. Это было едва заметное движение, но для Генри оно стало маленьким шагом навстречу.

– Я буду приходить к тебе время от времени. – начал Генри. – Но… Если тебе вдруг захочется – то ты всегда можешь прийти в мой кабинет. Надеюсь, что мы всё-таки сможем найти общий язык. – на этих словах он улыбнулся, встал и вышел из палаты.

«Наблюдается минимальная реакция на присутствие. Возможно, начало установления контакта. Продолжать регулярные визиты, без давления».

В коридоре Генри на мгновение остановился, размышляя о том, сколько времени может потребоваться, чтобы пробить стену молчания, которой окружил себя Ричард. Но в одном был уверен наверняка – этот молчаливый юноша заслуживает шанса быть услышанным, даже если его голос пока звучит только в его собственной голове.

«Кататония?…» – думал он. – «Ну, не знаю… Вроде похоже. А вроде бы…» – где-то в глубине души Генри знал, что первый диагноз – ошибочный. Знал, но не мог точно ответить на вопрос: «почему?». Просто было в нём что-то, что не укладывалось в типичную картину данного заболевания. Какая-то особая, неуловимая загадка.

На обратном пути он снова заглянул к Стивену.

– Ну как? Удалось разговорить? – спросил психиатр у психолога, когда тот сел перед ним.

– Ничуть. – задумчиво ответил Генри. – Сидит, молчит.

– Вот и я то же самое увидел. Решил всё-таки «неуточнённую кататонию»15[1] поставить. Есть вот в нём что-то… Похожее. – проговорил Стивен, задумчиво потирая подбородок.

Генри не стал спорить с коллегой.

– Я вообще не понимаю, как буду работать с ним. Что мне делать? Сидеть и молчать? И до каких пор это будет длиться? – тут Генри начал смеяться. – Таких сеансов психотерапии в моей практике ещё не было.

– Ну, тут уж я тебе ничем не помогу. Мы и сами не знаем, что с ним делать дальше… Он останется здесь на очень долгий срок… – Стивен перевёл взгляд на календарь, стоявший на столе, он показывал октябрь две тысячи двадцать пятого года. – Быть может, на полгода. А может и вовсе – на год.

Генри округлил глаза.

– На год?! Н-но это же… Это огромные сроки!

– Правильно. – невозмутимо ответил Стивен. – А нам нужно тщательное наблюдение за ним. Диагноз хоть и стоит, но он пока… Скажем так: «записан карандашом». Мы хотим месяца три за ним понаблюдать, а уже дальше пробовать лечить. А как оно там пойдёт – Бог его знает.

Генри медленно шёл по коридору, переваривая слова Стивена. Год… Целый год. Это казалось ему невероятным сроком. Да, он видел по-настоящему тяжёлые случаи. Видел, как люди живут в стенах психбольниц дни, месяцы, годы… Но сама мысль об этом пугала. Генри остановился у окна, глядя на пасмурный больничный двор.

«Три месяца наблюдения…» – думал он. – «А потом ещё девять месяцев работы. Если повезёт».

Он понимал, что традиционные методы здесь не подойдут – нужно искать что-то особенное, индивидуальное… Что-то такое, чего не делал ещё, возможно, никто.

– Да… Если и были в моей памяти сложные пациенты – то он, судя по всему, всех их успешно затмит. – пробубнил Генри себе под нос, возвращаясь в кабинет.

Он читал. Читал много, не отрываясь, искал в своих книгах хоть что-то, что могло бы помочь… Но так ничего и не отыскал. Единственное, что пришло на ум – попробовать однажды провести арт-терапию.

«А если там действительно кататония? – размышлял Генри, убирая очередную книгу в шкаф. – Тогда и работать с ним никакого смысла нет, получается?»

Так он и просидел в своём кресле ещё полчаса. Думая, думая, думая… До тех пор, пока бесконечный поток мыслей не был прерван стуком в дверь.

«Ладно, потом этот вопрос решу». – решил Генри, поднимаясь на ноги.

– Войдите!

Пришло время проводить нормальные сеансы психотерапии.

Глава 6

Тем самым пациентом, заглянувшим к Генри, стала Элли.

– Итак, давай поговорим? – предложил он, устраиваясь поудобнее.

Элли кивнула, но разговор так и не начала. Её пальцы безостановочно теребили край светло-голубой кофты, а взгляд блуждал по комнате.

– Сегодня утром ты рассказала мне о том, что начала наконец использовать техники, которые я тебе предложил. Это похвально. Скажи мне, пожалуйста, есть ли в твоей жизни ещё какие-нибудь изменения?

– Я попросила врачей не называть мне мой вес… Чтобы как можно реже видеть цифры. – произнесла Элли, опустив глаза на свои руки.

Генри искренне порадовался за девушку, его лицо осветила тёплая улыбка. Он сделал короткую пометку в своём блокноте.

– Хорошее решение, Элли! А как ты себя при этом чувствуешь?

Она не решалась говорить об этом длительное время. Что-то упорно разглядывала на соседней стене, пару раз переводя взгляд то на потёртый паркетный пол, то на окно, за которым виднелись редеющие кроны деревьев. Генри терпеливо ждал, крутя в руках шариковую ручку.

– Сложно сказать. С одной стороны – мне действительно легче, с другой… Страшно. Калории, шаги, вес – всё это было для меня тем немногим, что я могла контролировать в своей жизни… А теперь не могу контролировать и их. – наконец призналась Элли голосом, дрожащим, словно осенний лист на ветру.

– Контроль веса давал тебе иллюзию власти над ситуацией, верно?

Она медленно кивнула, всё ещё избегая его взгляда.

– Да… Когда я знаю цифры, я хотя бы понимаю, что происходит с моим телом. А теперь… Одна сплошная неизвестность.

Генри думал. Но ответ нашёл достаточно быстро:

– Ты привыкла опираться на цифры, как на костыли. Но давай посмотрим на это иначе? Может быть, пришло время научиться стоять без них? – предложил он.

– Но я… Не могу… – произнесла она голосом, чуть тише обычного. – Я перестала слышать себя. Голод и холод уже давно стали для меня чем-то… Привычным. Я и забыла даже, какого это: жить, когда не чувствуешь постоянного головокружения… Я многое забыла за годы болезни.

Генри на минуту перестал крутить ручку и взялся за неё, чтобы сделать пару заметок пальцами, давно привыкшими к постоянному письму.

– Значит, мы будем учиться слушать свой организм. – Генри улыбнулся, стараясь показать девушке всю свою поддержку. – Научимся определять голод и сытость без цифр на весах. И, возможно – найдём новые способы чувствовать себя в безопасности. Как ты смотришь на эту идею?

Элли вздохнула, чуть опустив плечи.

– Ну, если это необходимо… Тогда ладно.

– Отлично. – Генри продолжал улыбаться. – Начнём с первого упражнения уже сегодня. Я объясню, как его выполнять, и мы обсудим твои ощущения на следующем сеансе. Хорошо?

– Хорошо… – Элли кивнула.

Он начал вкрадчиво объяснять:

– Первое упражнение очень простое. В течение дня отмечай, когда чувствуешь голод, а когда – сытость. Не пытайся контролировать, просто наблюдай.

– А если у меня не получится? – с волнением спросила она.

– Получится. – произнёс Генри. – Тебе не о чем беспокоиться, ведь это не экзамен. У нас нет правильных и неправильных ответов, есть только твои эмоции и чувства. – он отложил блокнот с ручкой в сторону, показывая тем самым, что считает важным только их диалог. – Давай попробуем прямо сейчас: как ты себя чувствуешь в данный момент? Какие телесные ощущения ты испытываешь?

Элли задумалась, впервые за весь сеанс посмотрев Генри в глаза:

– Ну, не знаю… Напряжение какое-то в мышцах. Тревожно немного.

– Отлично, уже что-то. А можешь ли ты сказать что-нибудь ещё? Возможно, ты чувствуешь усталость? Холод?

– Нет, не чувствую… – ответила она, отводя взгляд к окну. – Я неплохо выспалась сегодня. И холода вроде бы тоже нет. В целом… Наверное, ничего больше.

Генри спокойно принял её ответ:

– Хорошо. Отсутствие чего-либо – это тоже весомая информация. А теперь давай попробуем разобраться с твоим напряжением. Можешь ли ты определить, где именно оно локализуется? В шее? В плечах? В руках?

Элли в очередной раз попыталась прислушаться к себе.

– Скорее в плечах и спине… Как будто я всё время держу их приподнятыми.

– Интересно. А когда ты заметила это напряжение впервые? Оно появляется только на сеансах или в течение всего дня?