Елена Дейнега – Слово (страница 7)

Генри молчал и думал. Брови сошлись на переносице, пока он переваривал полученную от коллеги информацию. Минут через пять произнёс:

– Если честно… Я не думаю, что мы справимся. Такие, как он, в будущем становятся заключёнными тюрем.

Психиатр согласно и не менее задумчиво покачал головой.

– Да. Но нам надо как-то привести его в чувство, хотя бы сейчас. А как оно там дальше будет – уже не наши проблемы.

Они посидели ещё пару минут в тишине, после чего Стивен поднялся, схватившись морщинистыми пальцами за широкую поясницу и едва слышно «охнув».

– Пойдём, проведу тебя. Познакомитесь хоть.

Генри открыл было рот, чтобы возразить и сказать, что будет лучше оставить эту затею на другой день… А потом закрыл его и послушно поднялся со стула, так ничего и не ответив.

«Белый медведь, Генри… Белый медведь».

Они шли по коридору в полном молчании. Напряжение в мышцах росло с каждым шагом. Стивен остановился у массивной двери с небольшим окошком. Охранник у поста достал ключ, когда психиатр показал пропуск.

– Готов? – спросил Стивен, косясь на психолога из-за спины.

Генри сделал глубокий вдох и кивнул. Комната была небольшой, но светлой. Окна, как и полагается – закрывали решётки, их тени падали на пол. В углу, на кровати, сидел юноша, которого Генри видел мельком вчера вечером. Томас Браун. Его лицо выражало абсолютное безразличие: ни один мускул не дрогнул при появлении двух мужчин. Телосложение казалось крепким. Волосы тёмного, коричневого цвета, глаза карие, кожа тёплого оттенка. Нос крупный, округлый; подбородок слегка раздвоен, скулы отчётливые.

– Томас – знакомься: этого человека зовут Генри Митчелл. Советую тебе как следует запомнить его имя, поскольку следующие несколько месяцев он будет работать с тобой. – сказал Стивен, указывая на Генри.

Парень медленно поднял глаза. Его взгляд был холодным, почти изучающим.

– Работать? – протянул он с усмешкой. – И что же вы собираетесь со мной делать?

Генри почувствовал, как внутри всё сжалось от страха, но постарался сохранить спокойствие.

– Попытаемся тебе помочь. – ответил он, стараясь делать это так, чтобы голос звучал уверенно. – Попробуем понять, что происходит в твоей жизни и найдём способы сделать её лучше.

Томас рассмеялся, но как-то резко, неестественно, отрывисто и в целом – неприятно.

– Лучше? – повторил он. – А что, по-вашему, может быть лучше, чем то, что у меня уже есть?

Стивен сделал шаг вперёд.

– Томас, это не обсуждается. Доктор Генри будет проводить с тобой сеансы терапии. Это неотъемлемая часть твоего лечения.

«Так я же не доктор…» – подумал Генри, вопросительно глядя на психиатра, но вслух не сказал: момент неподходящий.

Парень снова перевёл взгляд на Генри и в его глазах промелькнуло что-то, чего психолог так и не смог расшифровать.

– Ну, это мы ещё посмотрим. – только и сказал он, отворачиваясь к окну.

Стивен вывел Генри из палаты и закрыл дверь на ключ.

– Ну, что ж… – нарушил молчание психиатр. – Первый контакт состоялся. Теперь дело за тобой.

Генри молчал. Он понимал, что работа с Томасом будет сложной. Очень сложной.

«Белый медведь». – думал Генри.

В середине рабочего дня случилось ещё одно событие: он узнал новости, которые тогда показались совсем незначительными. Однако именно они сыграли определяющую роль в дальнейшей судьбе Генри.

В кабинет неожиданно и без стука входит Стивен. Тяжело дыша, он плюхается на диванчик и долго смотрит на Генри, ехидно улыбаясь. Психолог в то время читал книгу, пытаясь найти подходящие методы терапии для Томаса, но пока так ничего и не нашёл. Он отложил своё чтиво и поднял взгляд на коллегу. Лучи солнца падают на пол, из приоткрытого окна дует лёгкий ветерок, покачивая жалюзи. Генри смотрит на Стивена в ответ, ощущая неловкость: зачем он пришёл? А почему улыбается? И почему молчит? Хотелось нарушить эту давящую на нервы тишину, но почему-то не получалось. Первым заговорил Стивен:

– Генри. Генри, Генри, Генри… – улыбка психиатра становилась всё шире, растягивая морщины на лице. – Хочешь «обрадую»? – на последнем слове мужчина поднял руку вверх и два раза согнул средний и указательный пальцы.

– Ну, давайте. Чего уж. – психолог пожал плечами.

– Скоро к нам ещё один пациент приедет. Угадай что?

Генри нахмурился. Не нравился ему этот разговор…

– Что? Ещё один буйный, которого вы скинете на меня?

– Почти. – психиатр склонил голову набок и отвёл взгляд от Генри. – Случай очень сложный, вполне вероятно, что там тяжёлая кататония13[1]… Хотя я, признаться честно, не уверен.

Напряжение начало медленно перетекать в раздражение. Нет, не то, чтобы он против взять к себе ещё одного пациента, но… Кататония – если она действительно присутствует там – не то, что лечится у психолога. Выходит… Там не она? Или пока всё не настолько запущено? В любом случае – лечение таких пациентов требует особого подхода и колоссальных усилий.

– У меня и так хватает работы с нынешними пациентами. – попытался высказаться Генри.

Стивен поднялся с дивана и подошёл к окну. Его улыбка постепенно угасала.

– Генри, ты же знаешь, что у нас не так много специалистов, способных работать с подобными случаями. Ты один из лучших в своём деле.

Психолог вздохнул и откинулся на спинку кресла. Мысли о новом пациенте наложились на беспокойство о Томасе, Элли, Кайле и других подопечных. Снова начало стучать в висках.

– И когда его привезут? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.

– Через пару дней. Сейчас оформляют все необходимые документы… Он тоже из обычной больницы к нам приедет, к слову. А потом, вероятно – в приют. Мальчишка потерял мать во время пожара, а других родственников нет. На состояние ребёнка пожаловались медработники.

Генри закрыл глаза и помассировал виски. Ситуация становилась всё более сложной. Он понимал, что отказаться не сможет – это его работа, его долг. Но усталость никуда не девалась и активно напоминала о себе.

«Подождите-ка… Пожар?» – Генри открыл веки и снова нахмурил брови. – «А это не тот ли самый парень, которого по новостям показывали?»

– Ладно… – наконец произнёс он. – Что уже известно о пациенте? Возраст, анамнез?

Стивен повернулся к коллеге:

– Парень пятнадцати лет от роду. Истории болезни, как таковой – нет. Судя по всему, мать не занималась им должным образом.

– То есть, ты хочешь сказать, что она жила бок о бок с психически больным человеком и ничего с этим не делала? Никуда не водила, не наблюдалась?

Стивен пожал плечами:

– Выходит, что так. Поэтому решать проблемы нам придётся по мере их возникновения.

Психолог кивнул, хотя внутри всё протестовало против новой нагрузки.

– А сами врачи что такого за ним заметили? Часами в одной и той же позе стоит? – спросил он у психиатра.

– Вот тут-то как раз и кроется главная загвоздка: врачи говорят, что парень молчит.

– То есть? – Генри вытаращился на Стивена. – Но это ж не кататония… Это… – он вздохнул, перебирая в голове все известные ему диагнозы. – Забыл. Но это точно не она. А до этого он говорил? При поступлении в больницу или с фельдшерами скорой?

– Не уточнял, но сдаётся мне – нет. Врачи говорят, что с момента поступления он не произнёс ни слова.

– Хорошо, а по части умственных способностей что? Слуха? Здоровья гортани и голосовых связок?

– С мозгами у него всё хорошо. Слух и голосовые связки проверили – с ними тоже всё в порядке.

В кабинете повисла тишина. Не зная зачем, Генри снова спросил:

– То есть, он просто молчит?

– Да.

– Интересно… – Генри смотрел на стену перед собой. – А как я должен с ним работать? Мне же нужно как-то поговорить с пациентом, чтобы разобраться в проблеме, а тут… Ну… Что я делать-то с ним буду?

– А это, коллега, уже решать только вам. Вы же у нас психолог, не я.

Когда дверь за психиатром закрылась, Генри по-прежнему продолжал сидеть за столом, размышляя. Пальцы машинально перелистывали страницы книги. Случай выглядел весьма занимательно, но…

«А что, если я не справлюсь?»

Совсем скоро Генри начал осознавать, что всё чаще закрывает глаза. Не просто моргает, а практически спит. Комната начинала кружиться перед глазами, а мысли становились всё более спутанными. Он встал со стула и чуть не упал. Пришлось схватиться за край стола, вцепившись в полированную поверхность. И ровно в тот же миг открылась дверь.