Елена Дейнега – Проклятье художника (страница 6)

Следующим шагом Верна стал звонок матери:

– Привет, мам, – сказал он, стараясь вести себя так, чтобы голос звучал уверенно. – Я собираюсь уехать на некоторое время.

– Уехать? Куда? – удивилась она. В её голосе слышалась тревога.

– В какой-нибудь портовый город… – ответил Верн, стараясь не выдавать своих истинных намерений. – Мне нужно немного времени, чтобы понять, чего я хочу от жизни… Ну, знаешь? Понять, кто я, зачем живу и чем хочу заниматься… – Верн и сам не ожидал от себя такой откровенности, но и врать своей матери тоже отчего-то не хотелось.

– Но ты никогда не говорил нам о таких планах… – её голос дрожал. – Может, стоит всё получше обдумать?

Верн вздохнул. Он понимал, что это решение может вызвать у матери беспокойство, но всё равно был полон решимости.

– Я уже всё обдумал, мама. Это важно для меня. Я просто хочу увидеть мир, – сказал он, стараясь успокоить её.

– Хорошо, – наконец ответила она, хотя в её голосе всё ещё звучала неуверенность. – Но будь осторожен, прошу тебя… И звони хотя бы иногда, ладно?

Верн пообещал, что будет осторожен, и повесил трубку. Он чувствовал, как внутри него нарастает волнение. Это был шаг в неизвестность, но он был готов к этому.

Следующим утром он собрал свои вещи: несколько смен одежды, носки, деньги, телефон, зарядное устройство, а ещё забежал в магазин – купил несколько блоков сигарет, штук пять бутылок водки, пару зажигалок и еду в дорогу: консервы, лапшу, сухари. На выходе из магазина подумал, что надо бы ещё зайти в аптеку. Там Верн купил йод, бинты и обезболивающие таблетки. Теперь он был уверен в том, что точно сможет прожить какое-то время без происшествий.

На вокзале Верн почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Поезд уже ждал на платформе, и он, сделав глубокий вдох, шагнул на его ступеньки. Внутри своего купе Верн нашёл удобное место у окна и, устроившись там, стал наблюдать за тем, как родной город постепенно исчезает из виду. С каждым километром Верн чувствовал, как его страхи и сомнения отступают, уступая место новому чувству – свободе. Той самой свободе, о которой мог мечтать каждый в далёком детстве. Он знал, что впереди его ждут приключения, и был готов к ним. Звуки, издаваемые поездом, успокаивали настолько, что уже спустя некоторое время Верна начало клонить в сон. Тело расслабилось, веки стали тяжелеть, а вечно беспокойный разум постепенно погружался в мир сновидений, отдавая своё место бесконтрольному подсознанию.

Глава 4

Сон Верна был отрывочным и нечётким. В нём он видел старый маяк, стоящий на краю обрыва: каменные стены были покрыты мхом и трещинами, что придавало ему вид заброшенности. Всё казалось таким старым и неустойчивым, словно эта постройка в любой момент была готова упасть, осыпавшись в море на сотни камешков и кирпичей. Беспокойные воды блестели в свете луны, отражая её серебристый свет. Дул сильный ветер, который шевелил траву на обрыве. Где-то недалеко сидел художник: он рисовал, не обращая никакого внимания на погоду. Его лицо было сосредоточенным, а глаза горели страстью к искусству. Кисть скользила по холсту так легко и быстро, что уследить за его ловкими движениями было почти невозможно.

Мгновение спустя Верн обнаружил на месте художника себя. Это он рисовал картину, он сидел около маяка, чувствуя, как ветер треплет его волосы. Вдали послышался громкий треск: скала наконец обвалилась, утаскивая за собой в морские пучины не только часть маяка, но и холст, и Верна. Истошный крик пронзил его горло, но бежать больше было некуда.

Он проснулся, пытаясь перевести дух.

«Что это, мать его, было?!» – спрашивал Верн сам у себя, оглядываясь по сторонам.

Всё тот же поезд, та же скамейка, обитая изношенной тканью. Рядом лежало несколько сумок, а за окном царила темнота, лишь изредка прорывающаяся светом фонарей, мимо которых нёсся этот поезд. Верн потянулся к телефону, желая узнать текущее время. Четыре часа утра…

Ему редко снились кошмары. Редко, но каждый раз это зрелище обязательно представляло из себя нечто такое, что заставляло его сердце заходиться от ужаса. Захотелось покурить… Верн взял из сумки сигарету, зажигалку и вышел в коридор. Вокруг царила тишина, рядом не было ни души, поэтому выбор места пал на туалет. Верн начал думать:

«Если открыть посильнее окно, то где-то через 20 минут запах выветрится… Ну, посижу, чего уж».

Он быстро дошёл до нужного места, зашёл, закрыл как можно плотнее дверь и осмотрелся: под потолком красовалось небольших размеров окно, через которое пробивался тусклый свет. Верн открыл его настолько, насколько это возможно, и поджёг сигарету. Тревога от того, что его могут обнаружить, и пережитый несколько минут назад ночной кошмар сказались на нём достаточно явно: руки тряслись, дыхание сбивалось, а кожа посветлела на несколько оттенков, но никотин помог немного унять бушевавшие в нём чувства.

«Какой странный сон…» – думал Верн. – «Ни разу в жизни в руки кисть не брал, с чего бы вдруг такому сниться?»

И действительно: Верн не только не брал в руки кисть, он в целом был далёк от любого искусства. Из увлечений у него были только фильмы, игры да книги, и то – он даже не создавал их, а просто смотрел, играл и читал. Верн глубоко вдохнул, стараясь успокоить нервное напряжение. Он знал, что не стоит зацикливаться на странных снах, но образ маяка и художника не покидал его. В голове всё ещё звучал треск обрушившейся скалы, и он не мог избавиться от ощущения, что этот сон что-то значит.

Он вышел из туалета, решив, что лучше отвлечься. Поезд всё ещё мчался в темноте, и Верн вернулся на своё место. Он посмотрел в окно, но за ним простиралась лишь бесконечная чернота, прерываемая редкими огнями, которые напомнили Верну звёзды на ночном небе. Внутри него всё ещё бурлили эмоции, и он не мог избавиться от ощущения, что сон был не просто игрой его воображения. Верн вспомнил, как в детстве любил рисовать, но с возрастом это увлечение угасло, уступив место более «взрослым» интересам. Он закрыл глаза и попытался представить, как бы выглядела его картина, если бы он действительно взял в руки кисть: маяк, обрывающийся в море, бушующие волны, художник, погружённый в процесс – всё это стало бы частью его творческого видения.

«Почему я не могу просто забыть об этом?» – подумал он, открыв глаза. Верн достал телефон и начал листать ленту новостей, надеясь отвлечься от навязчивых мыслей, но даже «громкие» заголовки и красочные изображения не смогли его заинтересовать. Верн снова посмотрел в окно, и его взгляд упал на отражение своего лица: оно выглядело усталым и измождённым, будто бы он не спал целую вечность.

Внезапно поезд замедлил ход. Верн снова выглянул в окно и вскоре понял: он не знал, где они находятся, и это добавляло ему тревоги. В тот же миг раздался треск, и свет в вагоне мигнул. Верн напрягся, его мысли вернулись к тому злополучному сну:

«Неужели это действительно происходит?» – мелькнула мысль. Он встал и подошёл к двери, чтобы узнать, что случилось.

В коридоре уже стояла женщина в униформе проводника. Она выглядела взволнованной, но изо всех сил старалась сохранять спокойствие.

– У нас произошла небольшая поломка, – сказала она. – Мы остановились на ближайшей станции для проверки. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах.

Верн кивнул, но его внутренний голос подсказывал, что это не просто случайность. Он вернулся на своё место и снова закрыл глаза, пытаясь успокоить себя: «Это всего лишь совпадение, не больше».

Прошло несколько часов, и они снова двинулись вперёд, но Верн к тому моменту вновь уснул…

Он стоял на станции, курил и думал, как добраться до ближайшего порта. Верн планировал попробовать договориться с каким-нибудь рыбаком.

«Без косых взглядов явно не обойдётся, но чем чёрт не шутит?» – подумал он.

Вокруг ходили люди: шумели, разговаривали, кто-то даже смеялся. Верн вдохнул свежий утренний воздух и оглядел окружавшую его местность: серое небо, туман, а главное – совершенно чужой, незнакомый ему город. Он искал взглядом хоть что-то, что сумело бы напомнить о родных краях, но так ничего и не нашёл. Верн чувствовал себя чужаком, главным образом потому что здесь его никто не ждал. Тут нет не только знакомых ему улиц, но и лиц. Ни семьи, ни друзей, лишь он: глупый, отчаянный путешественник.

Верн стоял на платформе, окружённый суетой. Он не знал, что делать дальше. Вокруг него сновали люди, каждый из которых был погружён в свои заботы, и он чувствовал себя изолированным в этом потоке жизни. Верн сделал шаг в сторону, чтобы не мешать проходящим, и задумался о том, для чего же вообще он оказался здесь.

Его внимание привлекла группа людей, собравшаяся вокруг уличного музыканта. Звуки гитары и мелодичный голос наполнили воздух, и Верн, не осознавая этого, начал двигаться в их сторону. Он остановился, прислонившись к столбу, и закрыл глаза, позволяя звукам унести его в другое время и место, но вскоре его мысли вернулись к реальности. Он вспомнил о своих планах, о том, что ему нужно найти способ добраться до порта. Верн открыл глаза и решил, что пора бы уже начать действовать.

Он подошёл к одному из прохожих, который выглядел достаточно дружелюбно.

– Извините, не подскажете, как добраться до ближайшего порта? – спросил Верн.