Елена Дейнега – Проклятье художника (страница 7)

Прохожий, улыбнувшись, указал направление и объяснил, как добраться до порта на автобусе. Верн поблагодарил его и, следуя указаниям, направился к автобусной остановке. По пути он заметил, как город постепенно оживает: открываются кафе, люди спешат на работу, а в воздухе витает аромат свежей выпечки.

Сев в автобус, Верн почувствовал, как его тревога начинает утихать. Он смотрел в окно, наблюдая за тем, как город проносится мимо, и думал о том, что, возможно, этот день принесёт ему что-то новое. Он не знал, что именно, но в глубине души надеялся, что это будет начало чего-то важного.

Когда автобус остановился у порта, Верн вышел и вдохнул свежий морской воздух. Он подошёл к причалу, где стояли рыбацкие лодки, и начал осматриваться в поисках кого-то, кто мог бы помочь ему. Вскоре он заметил мужчину, который чинил свою лодку. Верн подошёл к нему и, собравшись с мыслями, спросил:

– Извините, тут такое дело… – он не знал, как лучше начать этот разговор, и потому затих, стоило рыбаку повернуть голову в его сторону.

– Чего тебе, малый? Не видишь, занят я! Свежей рыбы пока ещё нет.

– Да я не за рыбой, – Верн криво улыбнулся, пытаясь скрыть свою неуверенность. – Мне нужно добраться до ближайшего жилого острова.

Мужчина нахмурил брови, сильно удивившись такой просьбе.

– И для чего же? – спросил он.

Верн уже устал объяснять людям одну и ту же вещь, но всё равно сделал это и сейчас:

– Я уехал из родного города, пытаясь найти душевный покой. Мне показалось, что где-нибудь вдалеке…

– К морю потянуло? Понимаю, – рыбак встал, отряхнул руки и закурил сигарету, даже не дослушав Верна. – Я и сам когда-то был таким, так и оказался здесь, – он указал рукой на свою лодку, качавшуюся на волнах.

Верн снова улыбнулся, не говоря ни слова, от всей этой ситуации вдруг стало ужасно неловко.

– Ладно, довезу. Что у тебя есть?

– Ну… – Верн начал вспоминать, что взял с собой. – У меня есть сигареты и спирт.

– Сойдёт, давай.

Верн вытащил из сумки бутылку водки и пару пачек сигарет, отдал их рыбаку и начал размышлять над тем, что делать или говорить дальше, но его в очередной раз опередили:

– Только учти: тебе придётся подождать ещё какое-то время. Сам видишь – расклеилась моя старушка, приходится латать. И погода сегодня не самая лучшая. Я-то уже моряк бывалый, не боюсь, а вот тебе лучше бы раздобыть где-то ведро, если желудок слабый.

– Думаю, справлюсь без ведра, – Верн засмеялся.

– Ну, смотри сам, – рыбак затянулся сигаретой в последний раз и выбросил окурок в ближайшую мусорку.

Мужчина вернулся к ремонту, а Верн сел неподалёку от него, смотря на этот процесс.

– Как звать-то тебя хоть? – спросил рыбак.

– Верн.

– Ох ты, какое имя поэтичное… А я Льюис, просто Льюис, без условностей. Не люблю их, знаешь ли.

Несколько минут между ними царила тишина, и Льюис вновь решил её прервать:

– А что ты будешь делать, когда окажешься там?

– Пока не знаю… Думал заселиться в какую-нибудь гостиницу и осмотреть остров. Может, познакомлюсь с кем-нибудь или найду, чем себя занять. Я вообще не знаю, что собираюсь делать.

– Эво как… – моряк всерьёз задумался над словами Верна. – А знаешь, ты мне нравишься: напоминаешь меня в юности.

– Вы тоже ушли из дома?

– Нет, я всегда жил здесь. Просто не мог долгое время понять, чему хочу посвятить жизнь. Искал, пытался, пробовал… А потом понял, что мне нравится море.

– Что, вот так сразу? – спросил Верн.

– Нет, что ты! По чистой случайности: друг моей матери был моряком и в один день попросил о помощи. Человек из их команды заболел и не смог выйти в море, тогда эту работу временно предложили мне. Не то чтобы я настолько сильно любил рыбу… Но вот море, – мужчина мечтательно вздохнул, – прекрасное, чудесное, волшебное место. Но и настолько же опасное! В общем, так я и стал тем, кем являюсь сегодня.

– Ясно… – Верн снова вспомнил сон о маяке. А может быть, его не просто так тянет именно к морю?

Через пару часов судно было полностью отремонтировано, и Верн, погрузив сумки на борт, отправился в плавание с новым знакомым.

Льюис оказался крепким мужчиной с загорелой кожей и бровью толщиной в палец. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, олицетворяющими множество счастливых и тревожных моментов, проведённых на море. На нём был выцветший брезентовый жилет, под которым виднелась рубашка в полоску – настоящая униформа морского волка. Гладко сбритая голова блестела на солнце, контрастируя с его короткой, но густой бородой, в которую начала закрадываться серая щетина. При каждом его движении было заметно, как силуэт мускулатуры передавал уверенность и опыт – за спиной у него были десятки штормов.

Когда лодка тронулась с места, Верн ощутил, как мировая суета постепенно раскалывается на куски, уступая место размеренному течению моря. Ветер мягко трепал его волосы, принося следом свежий, солёный воздух, и одновременно с тем – радость. Льюис пришпорил мотор, и лодка быстро нашла волну, вскрывая её, как кухонный нож – хлеб, оставляя за собой белую пену. Верн облокотился о бортик и глядел на океан, искрящийся под яркими лучами солнца. Вода громко била о борт, создавая звучный бит, разбивающий тишину, доселе приглушаемую лишь тихим разговором Льюиса.

– Смотри! – закричал Льюис, указывая на несколько больших синих птиц, планирующих над горизонтом. Они были первыми индикаторами того, что земля близка.

– Там, где ты жил, таких небось не было?

– Не было… Красивые птички. – согласился Верн.

Он наслаждался этой картиной, погружаясь в мысли о предстоящем знакомстве с новым городом.

Вскоре предостережение Льюиса о плохой погоде стало актуальным: пара облаков, изначально казавшихся маленькими, скапливались на горизонте, превращаясь в большую грозовую завесу. Лёгкий ветер начал набирать силу, предупреждая о начале шторма и заставляя волны злобно подниматься всё выше и выше.

– Льюис! – закричал Верн в тот мрачный момент, когда небо стремительно рвали нити молний.

Моряк взглянул на своего пассажира с неподходяще весёлым для текущей ситуации лицом:

– Держись, мальчонка, буря крепчает!

Это были слова, которые Верн запомнил навсегда – предвещающие надвигающуюся стихию, в которую он вот-вот погрузится.

Глава 5

Моряк отважно боролся с волнами и ветром, поворачивая штурвал в самые разные стороны. Всё вокруг ходило ходуном, Верн старательно цеплялся за всё, за что только можно было ухватиться, и думал:

«А желудок у меня всё-таки крепкий…»

Было страшно. Причём страшно совсем не так, как в тот вечер у гаражей, а как будто бы немного хуже.

«Если меня посадят в тюрьму, то я буду жив. Я точно буду знать, где нахожусь, и хотя бы примерно смогу себе представить, когда оттуда выйду. А здесь?! Если я сгину в этом море вместе с кораблём, то кто меня тогда найдёт? Я умру, и на этом всё закончится», – предался размышлениям Верн.

Он искал взглядом хоть что-то, отдалённо напоминающее сушу, но всё вокруг постепенно погружалось в туман.

– Не люблю я такую погоду! – сказал Льюис, вновь поворачивая корабельный руль. – Холодно, сыро, ещё и не видно ничего!

– Скажите, пожалуйста, а мы скоро до берега доберёмся? – поинтересовался Верн, проигнорировав слова Льюиса о погоде.

– По моим подсчётам, от пяти до десяти минут, – ответил Льюис. – А что, страшно? – он засмеялся, глядя на бледного, как лист бумаги, Верна.

– Немного… – едва слышно сказал Верн себе под нос.

Ветер свистел в ушах, поднимая волны, которые стремительно налетали на борт, обрызгивая Верна холодной, солёной водой.

Льюис, стараясь сохранять спокойствие, продолжал маневрировать лодкой: его руки уверенно скользили по рулю, как будто он уже не раз переживал такие шторма. Верн восхищался его хладнокровием, но одновременно с тем чувствовал, что его собственные силы уже почти на исходе.

– Ты знаешь, – начал вдруг Льюис, прорывая тишину, – в такие моменты я вспоминаю о том, что море – это как жизнь. Иногда тебя поднимает на высоту, а иногда кидает в пучину. Главное – не терять веру и держаться на плаву.

Верн кивнул, понимая, что в его случае это было не просто метафорой. Он знал, что собственные страхи могут затянуть его в бездну, если он не найдёт способ справиться с ними.

– Льюис, а вы когда-нибудь теряли кого-то на море? – вдруг спросил Верн, глядя на моряка с надеждой, что тот сможет развеять его мысли о гибели.

Льюис вздохнул, его лицо на мгновение омрачилось:

– Да, однажды. Это была ужасная ночь. Мы попали в бурю, наше судно налетело на прибрежные скалы. Я и ещё несколько человек остались живы, а вот остальные… Их так и не нашли, – он глядел вдаль, где за густым, как сигаретный дым, туманом скрывались тёмные облака. – С тех пор я боюсь выходить в море по ночам.

Верн почувствовал, как что-то внутри него сжалось. На мгновение его страхи отошли на второй план, уступив место пониманию того, что они – не просто случайные попутчики, а два человека, борющихся с одной и той же стихией внутри себя.

В этот момент раздался оглушительный треск, и молния разорвала небо на части. Верн закрыл глаза, а когда открыл – увидел, что лодка подлетает на огромной волне, словно птица, стремящаяся в небо. Он почувствовал, как его сердце колотится в груди. Льюис снова закричал что-то, но Верн не слышал. Он был погружён в свои мысли, в свои страхи и надежды. Верн знал, что как бы ни было трудно, как бы ни бушевало море вокруг, они должны выжить. Он должен выжить.