Елена Чистякова – Мрачная тишина (страница 10)

– Поймала на слове! – с энтузиазмом поддержала эту идею.

– Я тебе обещал помочь с физикой, можно сделать её на площадке. Как только закончим каторжными работами заниматься, – проговорил он, не отрываясь от работы.

– Солнце ещё высоко… – протянула я.

– Так ничего страшного, вечер длинный, – в его голосе звучала уверенность и лёгкая игривость, словно вся предыдущая, не самая приятная, беседа уже была забыта.

После нашей слаженной работы остались ровные ряды молодых растений. Надеюсь, эта клумба будет самой красивой. Солнце уже начало клониться к закату, бросая длинные тени на свежевысаженную рассаду.

Немного полюбовавшись своим творением, мы направились на площадку, чтобы позаниматься физикой. Там мы расположились на скамейке, доставая учебники и тетради.

– Так, почему вы решили сюда переехать? – поинтересовалась я, переписывая лабораторную работу, которую мы только что вместе сделали.

– Наши родители решили, что меня срочно нужно спасать от ненужных решений и ошибок, – хмыкнул недовольно Никита. – В общем, думают, если мы уехали в эту глухомань, то мои проблемы вдруг исчезнут.

– И как, исчезли? – прищурилась я заинтересованно, оторвавшись от своей тетради.

– Теперь я связался с плохой компанией в твоём лице, – улыбнулся он и иронично продолжил: – И топчусь по клумбам тётки и лишаю невинности местных девочек.

– Собираетесь переезжать на луну? – спросила я с иронией, приподняв бровь и глядя на него с лёгкой усмешкой.

– Оставляют меня тут на лето в одиночестве, со средствами только на питание, – проговорил он с лёгкой усмешкой. – Типа меня нужно изолировать от привычного образа жизни.

– Не скажу, что ты выглядишь как настоящий проблемный подросток, – сказала я задумчиво, рассматривая его.

– Меня устраивает, что они не будут лезть в мою жизнь хотя бы пару месяцев. Пусть поживут с иллюзией контроля ситуации, – произнёс он, небрежно пожав плечами.

– Обычно в фильмах так рассуждают психопаты, – улыбнулась я. – Ты же не психопат?

– Нет, – тоже улыбнулся он. – Просто всё детство с сестрой мы были предоставлены сами себе. Нашей няньке не было дела до нас, а родителей отвлекать этим не хотелось. Они и так работали без отдыха ради нашего благополучия. Так что пришлось с детства заниматься недетскими вещами. Самостоятельно разбираться, как ухаживать за малышкой, учиться готовить простые блюда, потому что няньке было невдомёк следить за «буржуйскими» детьми. А теперь, когда я спокойно справляюсь самостоятельно и мне не требуется ничья опека, они вдруг решили наверстать упущенное время.

Вот оно как… Так со стороны они выглядели вполне счастливыми. Наверное, в каждой семье за обёрткой благополучия есть свои тайны, свои нерассказанные истории и недосказанности.

– А ты? – Никита внезапно перевёл взгляд на меня. – Мы никогда не говорили про тебя. Что скрывается за твоей улыбкой?

– А я давно уже здесь, целую вечность, – пожала я плечами, возвращаясь к тетради. – У меня вообще очень тихая жизнь. Наше село – это место, где ничего особенного не происходит, и народ живёт одними сплетнями.

– Я заметил, – усмехнулся он, но в его усмешке промелькнуло что-то похожее на сочувствие.

В этот момент издалека послышался треск мотоцикла, постепенно приближающийся к нам. Через минуту к нам подкатил Максим, прервав наш разговор. Его появление развеяло ту особую атмосферу откровенности, которая успела установиться между нами.

– Привет! – поздоровался он, заглушив мотор. – Что-то я вас часто вдвоем вижу. Алёнка, не верь всему, что он говорит, – добавил он с ухмылкой.

Улыбнувшись в ответ, я продолжила работу над лабораторной, ничего ему не ответив.

– Что-то ты слишком часто появляешься рядом не вовремя со своими непрошенными советами, – парировал Никита, бросив на Макса выразительный взгляд. Я улыбнулась еще шире, наблюдая за их перебранкой.

– Уже шесть, – отмахнулся Макс. – Забыл, что договорились к шести собраться? Сейчас остальные подтянутся. Опаньки! – Макс впился хищным взглядом в мою тетрадь. – Дай скорей листок! Тоже сделаю лабораторную на отлично!

Никита протянул ему двойной листок и ручку. Максим присел рядом со мной, повозившись, чтобы устроиться поудобнее.

– Своими мозгами надо думать, – заметила я, не отрывая глаз от работы.

– Это говорит мне человек, который в последнее время списывает у Никиты! – тут же нашелся Макс.

– Не умничай, – с улыбкой толкнула я его в бок.

К тому времени, когда мы закончили переписывать, на площадке собралось много парней всех возрастов, уже делившихся на две команды.

– Ребят, давайте к нам! – позвал Никита, энергично жестикулируя в нашу сторону. – У нас не хватает игрока!

– Ладно, пойду я домой, – убрав тетрадь в рюкзак, вставила я, стараясь скрыть легкое замешательство. – У меня еще куча дел на вечер.

– Пойдем! – Макс встал передо мной, загораживая путь к отступлению. – Посидишь в воротах, а то никто не хочет вратарем быть. Представь, как круто будет – девушка-вратарь!

Я потупила взгляд, покачав отрицательно головой.

– Нам одного человека не хватает, не обламывай! – Никита подошел ближе, его глаза светились энтузиазмом. – Обещаю, будет весело! Ты же любишь активный отдых?

– Да брось, – Макс хлопнул меня по плечу. – Ты же ему не откажешь?

– Ладно-ладно, – я не смогла сдержать улыбку, глядя на их умоляющие лица. – Тебе не откажу! – подмигнула я Максу. – Пойду только ради тебя!

Меня поставили на ворота. Честно говоря, я была в ужасе от своей затеи – последние разы, когда мы играли в футбол на физкультуре, заканчивались моими падениями и смехом одноклассников. Но ребята сразу взяли игру под свой контроль. Максим, как всегда, демонстрировал свое мастерство – точные пасы, молниеносные рывки, а Никита, словно прочитав его мысли, идеально поддерживал атаки. Их дуэт был безупречен – соперники не смогли даже приблизиться к нашим воротам.

После игры мы всей компанией расположились на площадке, обсуждая каждый момент матча. Никита, раскрасневшийся от игры, рассказывал забавные истории из своей футбольной практики. Между нами царила легкая и дружеская атмосфера, наполненная искренними улыбками и добродушными подколами.

Глава 5

Несколько недель пролетели как один миг. Если верить средствам массовой информации в лице скучающих школьниц, то Никита переспал почти со всеми девчонками из одиннадцатого класса. В школьных коридорах, среди весёлого смеха и болтовни, теперь всегда можно было услышать очередную невероятную историю о неразделенной любви.

Что касается самого Никиты – он, похоже, вообще не замечал бурю эмоций, которую вызывал. Он продолжал вести себя как ни в чём не бывало, словно разбитые девичьи сердца его не волновали. Его безразличие только подливало масла в огонь школьных интриг.

Ольга старалась держаться стойко, но я замечала, как её улыбка становилась всё более натянутой, а взгляд – отстранённым, когда речь заходила о Никите и его похождениях. Казалось, что эти сплетни разрывают её сердце, но она изо всех сил старалась этого не показывать. Её страдания были написаны на лице, хотя она пыталась это скрыть.

Моё положение тоже изменилось – девочки, раньше считавшие меня подругой, теперь демонстративно игнорировали при встрече. Даже Маша начала избегать долгих разговоров и пытаться найти любой предлог, чтобы не проводить время со мной. Я чувствовала себя изгоем в собственном классе, словно невидимая стена выросла между мной и остальными.

Но Никита, верный своему обещанию, старался заполнить эту пустоту в моей жизни. Наши встречи стали регулярными – мы часами бродили по улицам, обсуждая всё на свете: от последних фильмов до смысла жизни. Его шутки были такими заразительными, что я часто ловила себя на том, что смеюсь до боли в животе. В его компании время летело незаметно, а проблемы казались не такими уж и страшными.

В эти моменты я забывала о школьных интригах и сплетнях, просто наслаждаясь общением с человеком, который помогал видеть радость даже в самых обычных вещах. Его присутствие наполняло дни особым смыслом, делая их ярче и насыщеннее.

За пять минут до звонка я толкнула дверь класса и замерла на пороге. Обычно шумный класс сейчас напоминал читальный зал в библиотеке – все на своих местах, но какая-то гнетущая тишина висела в воздухе. Воздух казался тяжёлым и душным, словно перед грозой.

Никита, уткнувшийся в телефон, поднял глаза и едва заметно кивнул. Его лицо выглядело непривычно серьёзным, что только усилило моё беспокойство.

– Привет. Что случилось? Кто умер? Все с такими траурными моськами сидят, – прошептала я, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу своей обычной шуткой.

– Олька, – ответил Никита, не отрывая глаз от экрана телефона. Его голос прозвучал глухо.

Кровь застыла в жилах. Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– То есть? – мой голос дрогнул.

– Она умерла, – повторил Никита едва слышно.

В голове зашумело.

– Надеюсь, не сама… – единственное, что я смогла выдавить из себя.

– Никто не знает. Засыпала здоровой, а утром не проснулась, – Никита, наконец, отложил телефон и посмотрел на меня. Он казался растерянным. – Записок никаких не оставлено. Разбираются.

Тишина в классе стала почти осязаемой, и каждый вздох казался оглушительным в этой атмосфере всеобщей скорби. Воздух, казалось, звенел от напряжения, а время словно остановилось.