Елена Буровицкая – Кольцо и камень. Трое с той стороны (страница 8)

Алёшка тоскливо глянул вниз, на окутанную сереющими сумерками землю. Кажется, там какие-то луга. Высоко-то как! Даже если он каким-то чудом действительно выберется из лап птицы, падать придется долго, и никакие суперлегкие кости не спасут. Остается надеяться, что удастся сбежать, когда птица его принесет… куда-нибудь.

Летели они недолго. Несколько минут – и громадная похитительница мальчиков резко пошла на снижение. Приехали, подумал Алёша и очень удивился, когда полуорел натужно замахал крыльями. Словно пытался подняться выше, но при этом неуклонно приближался к земле. Ещё в большее изумление он пришел, когда понял, что так оно и есть. Какая-то сила упорно тянула птицу вниз, как та ни сопротивлялась. Алёша вспомнил, что уже можно снова бояться, потому что, если земля будет надвигаться с такой же скоростью, хищница не сможет притормозить и приземлиться, как ей положено природой. Значит, они разобьются.

Не заорал он только потому, что хлесткий ветер лишил его этой возможности.

Заорала птица. В предсмертном ужасе она забилась, изворачивая тело и ломая крылья. Когти разжались, и Алёша полетел уже самостоятельно. Не изменилось лишь направление.

Первой с землёй состыковалась тяжелая хищница. Мальчик упал с задержкой в несколько секунд, почему-то сверху на птичью тушу, и это неожиданно смягчило удар. Только хрустнула неудачно подогнувшаяся нога. От боли потемнело в глазах.

Он лежал какое-то время, не двигаясь и стараясь не дышать. Сердце билось как угорелое. В лицо лезли широкие жёсткие перья. Чихнув и взвизгнув от новой вспышки боли в ноге, мальчишка пришел к твердому решению: он не разбился. Он жив, хоть это и великое чудо.

– Обалдеть, – вырвалось у него, и Алёша осторожно, на локтях, начал сползать с мёртвой птицы.

Ещё большим чудом будет, если ему удастся вернуться обратно, к девчонкам…

Потом птица кончилась и Алёшка растянулся в траве. Трава приятно холодила больную ногу, Алёша даже временно забыл о ней. А потом для такого невнимания нашлась другая причина. Зубастая причина со светящимися глазами, идущая к мальчику по лугу со стороны далёкого леска.

– Мамочки… – пробормотал мальчик, не сводя глаз с животного, проявившего к нему излишне пристальный интерес.

До сих пор больших диких кошек Алёшке приходилось видеть исключительно в зоопарке. А это значит, за решетками, накормленных и вялых. Но никак не на свободе в охотничьих угодьях голодной львицы.

Первой его мыслью было – в какую сторону бежать? Второй – какое бежать, это же львица, догонит и съест. Тогда Алёша принялся подыскивать ближайшее подходящее дерево. Не увидел ни одного. Всё те же луга кругом. Лесок где-то вдалеке. Впрочем, и львица нападать не спешила. Тронула лапой мёртвую птицу, оживив в Алёше надежду, что обойдутся ею, благо мяса там больше чем предостаточно.

Но птица хищницу, увы, не заинтересовала. А вот мальчик…

– Осторожнее в Валлее быть надо, – сказала хищница. – Иначе можно погибнуть.

Алёша моргнул, решив, что ослышался. Львицы не разговаривают, они же не люди.

– Встань.

Нет, не ослышался. Испуганный Алёшка подскочил… и охнул, схватившись за ногу. Болела она, видимо, не просто так. Вывих, а то и перелом, и наступить на ногу Алёшка не мог.

Да-а, подумалось мальчишке, далеко бы я убежал, попадись мне зверь понетерпеливее, без привычки разговаривать с будущим обедом.

Львица чего-то ждала. Она смотрела на мальчика так, словно он должен был что-то сделать, но он, увы, её разочаровал.

Потом она не выдержала и спросила:

– Ты умеешь говорить?

– У… умею, – растерянно отозвался Алёшка.

– Вот и хорошо, – неожиданно миролюбиво заключила львица. – А то я уж было забеспокоилась. Что у тебя с ногой?

– Н-не знаю. Я ударился, при падении, – пояснил Алёша и похолодел. Львица решила, что пришло время позднего ужина, и направилась к мальчику.

Может, не стоило ей про ногу? Вдруг она обожает мальчиков со сломанными ногами? Или предпочитает раненую добычу, чтобы бегать за ней не пришлось?

От ужаса и боли Алёшка снова сел. Зажмурился, когда львиная морда приблизилась к его лицу.

Что-то коснулось его ноги, и боль прошла, словно её сдули.

– Как теперь? – поинтересовалась львица.

Мальчик машинально открыл глаза – и оказалось, что ужинать им никто не собирается. Хищница, выглядевшая отнюдь не голодной, сидела в нескольких шагах от него и смотрела скорее вопросительно, чем алчно.

– А? – Алёшка чувствовал, что выглядит ужасно глупо, но ничего не мог поделать. Он не понял, о чем спрашивает его львица.

– Я интересуюсь, болит ли ещё твоя нога? – терпеливо расшифровала она.

– О…

Нога не болела. Он только теперь это осознал и очень удивился. Встал и прошелся по лугу. Боль не вернулась.

– Не болит! – восторженно воскликнул мальчик. – Но… Это вы? Вы вылечили ногу?

– Моё имя – Айтл, – сказала львица. – Как назвали тебя, мальчик?

– Алёша.

– У тебя есть сестра. Где она?

Алёшка растерялся. Откуда местная хищница знает про Алёнку? Или она про Юлю?

– Она… они… У меня две сестры. На нас напали… Девчонок тоже унесла птица!

Львица покачала головой. Странное это было зрелище…

– Нет. Твои сёстры остались там, где ты видел их в последний раз. Я только хочу уточнить, где именно вы расстались.

Алёшка прикрыл глаза, припоминая.

– Мы вышли из леса. Это единственное, что я знаю. Я не знаю, где этот лес. Но он рядом с тем местом, где было Кольцо… – он спохватился, сообразив, что откуда львице-то знать о коварной горе из соседнего мира.

Но ей, как оказалось, этого было достаточно.

– Садись мне на спину, – приказала львица.

– За… зачем? – опешил Алёша.

– Ты хочешь увидеться с сёстрами?

Больше мальчишка ни о чем не спрашивал.

***

Девочки и Кри-Кри вернулись на поляну, и оказалось, что лагерь исчез. Обезьян не было. И костра не было. И даже постель Алёны из вороха листьев пропала. Девочки застыли в изумлении.

Алёна заозиралась:

– Куда все…

Но тут две руки подхватили её; Алёну утянуло вверх. Опомнилась она уже на длинной разлапистой ветви высоко над поляной. Мгновением позже рядом с ней очутилась и Юлька.

На земле не осталось ни одной обезьяны. Все они бесшумно застыли на соседних деревьях.

Из-за деревьев вышла львица. Остановилась посреди поляны и заговорила. Алёна изумилась. Львица точно говорила. Девочка не понимала ни слова, но это определенно была речь.

И её поняли. Ксен, а с ним ещё две обезьяны, ловко спрыгнули перед львицей. Серебристый обезьян отвечал львице.

Обе девочки, вцепившись в ветку, внимательно вглядывались в происходящее под ними. Им показалось, что они попали в сказку, где звери могут разговаривать и случаются странные вещи.

И эти звери до чего-то договорились. Ксен вдруг показал на ветку, где притаились сёстры. И тут же кто-то из обезьян снял Алёну с дерева и с осторожностью опустил на землю.

Неожиданно очутившись лицом к лицу со львицей, вблизи оказавшейся такой большой, что у девочки дух захватило, Алёнка перепугалась. Рядом хныкала Юлька, приговаривающая:

– Не хочу! Не хочу-у…

Ксен легко подтолкнул сестёр к львице, пробормотав что-то утешительное. Ему-то что, не его же собираются съесть. А может как раз собирались, а он решил откупиться чужими девочками? Вдруг этот хищник берет дань с обезьяньей стаи жизнями, и синие звери намеренно спасли сестёр от птиц-гигантов, чтобы заменить ими своих детей…

А потом Алёна увидела глаза львицы.

Они были совсем не голодные, не кровожадные, даже какие-то не звериные. Словно глазами хищницы на нее смотрел человек. Жёлто-зелёные, с черной вертикалью зрачков, теплые, добрые глаза. Алёна успокоилась, а Юля зачарованно, сама, потянулась к волшебному зверю.

Страх и тревога истаяли, как ранний снег в лучах солнца, а сердца наполнялись теплом и безмятежностью. Львица умудрялась удерживать взгляды одновременно обеих сестёр, и вот они смело шагнули, а Юлька даже коснулась рукой пушистой шерсти.

– Мягкая, – прошептала девочка. – Теплая. Ты хорошая, да?