Елена Буровицкая – Кольцо и камень. Трое с той стороны (страница 7)

Юля обратилась к Кри-Кри. Алёна впервые увидела, как её сестра и маленькая синяя обезьянка общаются. Это был целый диалог из жестов, мимики и размахиваний руками. Алёна подумала, что примерно так же разговаривают глухонемые люди.

И Юля больше не плакала. Она улыбалась маленькой обезьянке, словно лучшему другу. Даже повеселела. В этом была вся Юлька: она не умела долго расстраиваться и переживать, быстро отвлекалась от того, что вызвало слезы и с легкостью заводила друзей. Причем не только среди детей, но и бесстрашно тянулась потискать любого зверька в пределах видимости. Дома дружелюбная малышка перезнакомилась со всеми кошечками-собачками, и ей было не важно, домашние те или грязные помойные блохастики. Так что ничего удивительного, если ее новым другом стал разумный обезьяний малыш: ребенок и зверек в одной пушистой мордочке.

– Ничего не пойму, – сказала Юля, обернувшись к сестре. – Вроде как мы их друзья, и они должны нас… сторожить, помогать нам, что ли… Алёнка, почему так? Я их не знаю.

Алёна тоже ничего не понимала.

– Спроси, не могли ли они нас с кем-то спутать?

Получив ответ, Юля сказала:

– Он не понял. Кри-Кри говорит, что нас нельзя ни с кем спутать.

В эту минуту к ним приблизился громадный серебристо-голубоватый зверь. Следом за ним шли обезьяны помельче, с ярко-синей шерстью. Все они передвигались на ногах лёгкой развалкой, всем корпусом немного наклоняясь вперёд, иногда припадая на длинные руки.

Серебристый остановился напротив Алёны, остальные окружили детей узким кольцом, оживлённо переговариваясь на странном гортанном языке и поглядывая, как заметила Алёна, на младшую девочку. Она испугалась, однако синие обезьяны и не думали их трогать, да и глядели они вовсе не зло и не угрожающе, скорее, с дружелюбным любопытством.

Молчал только Серебристый. Он спокойно разглядывал детей. Глаза у него были очень красивые и умные.

Потом Серебристый положил себе руку на грудь и сказал лишь одно слово:

– Ксен.

– З-драсте, – выдавила из себя Алёна, засомневавшаяся, приветствие это или имя, и решившая, что первое все-таки вероятнее.

– Её зовут Алёнка! – затараторила Юлька. – А меня вы уже знаете, я Юлька. Алёнка, ну что ты молчишь?

– А они меня поймут? – недоверчиво спросила Алёна. – Ты же сама сказала, они говорят не по-русски. – Затем обратилась к Серебристому. – Так Вас зовут Ксен? А я – Алёна. – И для убедительности повторила жест Серебристого, коснувшись рукой груди, – Алёна.

Серебристый удивлённо переглянулся с собратьями и заговорил на языке, слова которого показались девочкам сладкой мелодией.

– Здесь не говорят по-русски, – безнадёжно вздохнула Алёна. – Юлька, нам нужна твоя помощь. Надо узнать, куда улетела птица с Алёшей! Они могут подсказать? Как найти брата?

Донести эту мысль до предводителя синих обезьян никак не получалось. Он словно не понимал, чего от него хотят девочки. Только разводил лапами с длинными безволосыми пальцами и грустно вздыхал.

Или он просто пытался объяснить, что найти птицу, а значит, и мальчика, невозможно?

Алёна расстроилась. Она-то надеялась, что обезьяны хоть немного помогут, а тут… Остается надеяться, что ее предчувствия и на этот раз сработают, и брат вернется в лесок сам. Но тогда… Тогда Алёне нельзя отсюда уходить! Алёна даже заволновалась от своей догадки. Как же хорошо, что она не бросилась на поиски! Ведь тогда они могли разминуться с Алёшей, и неизвестно, встретились бы они снова или потерялись навсегда!

Решено. Они с Юлей будут ждать Алёшу в лесу.

– Алён, – позвала ее сестренка. – Ты еще что-то хочешь? Дядя Ксен спрашивает.

– Я даже и не знаю… – пробормотала Алёна.

Больше ее ничего не волновало. Только брат. И еще немного хотелось есть. Она вспомнила про последний оставшийся бутерброд, из тех, что они прихватили из дома. Но тот улетел с Алёшей в неизвестном направлении. О! У обезьян ведь что-то пеклось над костром!

– Скажи им, что я хочу есть.

– Зачем говорить? – Юлька мигом сбегала к костру, сняла с него прут с печёными яблоками и так же быстро вернулась. – На, ешь.

– Спасибо, – проговорила Алёна. – А посерьёзнее ничего нет? – Но послушно съела все яблоки одно за другим.

Синие обезьяны вежливо оставили девочек одних, удалившись на некоторое расстояние.

***

Проводить к ручью вызвался Кри-Кри. По настоятельным просьбам сестёр они отправились втроём, благополучно отделавшись от эскорта из добровольных стражников.

Теперь, когда рядом были защитники, ночной лес уже не казался таким мрачным и пугающим, как с опушки. Шли медленно. Юлька ступала аккуратно и неуверенно, едва различая деревья. Алёна вела её за руку. Потом деревья расступились, и девочки оказались на берегу ручья или мелкой речушки, шириной примерно метра в три.

Алёна встала у воды, на поверхности которой возникло её изображение – дрожащая копия Алёшки.

– Что же это получается? – произнесла девочка задумчиво. – Мы с тобой здесь, в безопасности, нам хорошо, а Алёшка где-то там, далеко от нас. У этой громадной птицы. И неизвестно, что она там с ним может сделать. Но почему же тогда я такая спокойная, словно он где-то рядом, только отошёл ненадолго, а? Почему интуиция упорно твердит мне, что всё будет хорошо? Как такое возможно, после такого похищения?

– Алёшка же вернётся? – тихо спросила сестрёнка.

– Не знаю, Юлька, не знаю, – вздохнула Алёна. – Я хочу верить, что он вернётся. И что-то внутри убеждает меня в этом. Но как можно спастись от такой птицы?

Конечно, вернется, подумала Юлька, которая верила в чутье старшей сестры куда сильнее, чем сама Алёна. Если «что-то внутри» Алёны утверждает, будто брат вернется, даже когда кажется – такое невозможно, значит, он точно вернется. Поэтому Юля волноваться не будет. Она просто подождет брата.

Алёна разулась, поставила сандалии рядышком, сняла с себя одежду и, не обращая внимания на встревоженные прыжки немого обезьяненка, с разбегу бултыхнулась в воду. Обрызганный Кри-Кри отскочил подальше и торопливо отряхнулся.

Юлька же с подозрительностью окунула в речку пальцы ног, сделала вывод, что вода для неё слишком холодная, и уселась на берегу.

«А ты не хочешь купаться?» – обратилась она на языке жестов к Кри-Кри.

Тот отрицательно замотал головой и высказался в том духе, что он, Кри-Кри, и купание – понятия несовместимые.

– А я бы помылась, – проговорила Юлька. – Если бы было потеплее и не так темно. – Она потянулась к волосам и с сожалением добавила. – Жалко, резинку потеряла. Теперь хвостик делать нечем. Кри-Кри, у тебя нет бантика или верёвочки?

Кри-Кри задумался, а затем уверенно выдернул из земли растение. Растение имело длинный, тонкий и, как убедилась Юля, крепкий стебель с узкими листами. Заканчивался он россыпью мелких желтоватых цветков. Кри-Кри отгрыз мочковатый корень, оборвал листья и протянул растение девочке.

– Спасибо. А что это? Это вместо бантика, да?

Юля стянула волосы на затылке и кокетливо спросила:

– Ну, как я тебе?

Однако обезьянку заинтересовала не столько причёска девочки, сколько сами её волосы. Кри-Кри взглядом попросил разрешения, а потом осторожно коснулся Юлиного хвостика.

– Кри-Кри, ты чего? Волосы как волосы…

Будоража ногами воду, на берег вышла Алёна.

– Вы чего там делаете? Купаться не желаете? – крикнула она малышам.

– Смотри, Алёна, Кри-Кри рассматривает мои волосы. Почему он так делает?

– Спроси его, – хмыкнула Алёна. – Я вот его не удивляю. Наудивляла уже. Теперь твой черёд. Ты их вообще сильно заинтересовала, в отличие от меня. Непривычно даже. А что это у тебя на голове?

– Кри-Кри дал. Вместо бантика.

– Прикольно, – одобрила Алёна.

Подсохший стебель стянул каштановые волосы сестрёнки не хуже резинки.

– Значит, купаться не будешь? Тогда вернёмся к ним… к синим?

– Вернёмся, – согласилась Юля.

Глава четвертая. Айтл

Он и не знал, как это страшно – путешествовать на высоте птичьего полета в когтях полуорла-полугрифа. Ему приходилось летать на самолете, но те полеты проходили в герметичных салонах, где нет ревущего ветра и не видно стремительной пустоты внизу. А здесь… здесь не отвернешься от окошка, если боязно.

Птица схватила его удачно, расположив лапы так, что Алёша не чувствовал особых неудобств. Когти не впивались в него, мышцы не затекали, ничего не передавливалось.

Какой заботливый хищник попался, подумалось Алёше с горькой иронией. А есть он меня тоже будет аккуратно, чтобы не причинить боли?

И сам ужаснулся своим мыслям. Если птица и правда схватила мальчика, чтобы им поужинать, то плохи дела.

Но паниковать или плакать он не стал. Хотя хотелось. Он подумал о сестрах. Птиц точно было больше, чем одна, и, возможно, вторая из них несет рядом с ним одну из девочек. И вот это напугало его куда больше. Алёшка даже попытался извернуться, чтобы посмотреть по сторонам, но никого не увидел. И оставшееся время в небе он переживал, всё ли в порядке с сестрами, и сетовал, что его интуиция и связь с Алёной далеко не так хороша, как у близняшки.

А еще он жалел, что сам не умеет летать, как эта птица. Вот что толку от его птичьей легкости и нечеловеческой способности зависнуть на несколько секунд в прыжке? Никогда ни ему, ни Алёнке эта ненормальная прыгучесть не пригождалась. Напротив, принесла много неприятностей. А если бы мальчик действительно мог полететь, по-настоящему, вот бы он сейчас вывернулся из когтей да рванул по небу обратно в лесок, и пусть тяжелая пернатая хищница попробовала бы его догнать!