Елена Булганова – Вечерние волки (страница 28)
– А тебе как бы хотелось? – из-под пушистых ресниц внимательно глянула на меня Лиля.
– Да пусть катится, конечно! Не представляю, как смогу его видеть после всего!
– Правильно! – от души поддержала меня подруга. – Скользкий он типчик!
Настала моя очередь внимательно приглядываться к Лиле, раньше она все же не рубила так сплеча.
– Ты что-то знала еще прежде, да? Что-то нехорошее насчет него?
Лиля с преувеличенным вниманием начала гонять крошку по столу, но я ждала – и она все же ответила:
– Ну, в начале октября, помнишь, собирались здесь на мой день рождения? Ты потом ушла домой, Ника тебя проводил и вернулся сюда, сказал – наверняка соврал – что потерял ключ от квартиры, а его приятеля этой ночью не будет. Ну, что делать, бабушка постелила ему в гостиной, и мы еще какое-то время сидели вот здесь, тоже пили чай. И он вдруг признался мне в любви, да еще с таким напором. Я чуть не выставила его прямо под дождь, так разозлилась.
– Почему же ты мне раньше не сказала? – взвилась я, чувствуя себя опозоренной. – Он же после этого продолжал за мной таскаться, а ты молчала?!
Лиля виновато скукожилась на табуретке, пожала плечами:
– Я боялась, а вдруг ты что-то чувствуешь к нему, не хотела причинять тебе боль. И потом он говорил, что ты тоже ему очень нравишься, но как-то иначе, что с тобой рядом ему хорошо и надежно. Я и подумала: ну что я знаю о любви? Вдруг, угомонившись на мой счет, он сделает правильные выводы, и у вас получится в результате отличная семья? Или именно благодаря его вечной болтовне ты все же обратишь внимание на нашего молчальника Киру. Бабушка моя всегда говорила: «Даже странный ход событий может привести к хорошему результату, а вмешаешься сдуру – разрушишь чьи-то судьбы».
Приступ раздражения и непонятно откуда накатившей злости просто погреб меня под собой. Я вскочила на ноги:
– А я думаю, тебе просто было наплевать! Позволяла мне целый месяц выглядеть полной идиоткой! Все, я пошла домой!
Я вылетела в прихожую, сунула ноги в туфли, – кажется, ступни распухли, не желали лезть на законное место. Уже сорвав с крючка куртку, сообразила, что кое о ком забыла, и заорала на всю квартиру:
– Мухрик! Сюда!
Мне пришлось повторить свой ор трижды, пока из-за двери гостиной не выглянула настороженная мордочка. Весь вид Мухрика говорил о том, что он не привык гулять так поздно, вообще готовился спать и не собирается менять привычки даже в смутные времена. По обе стороны от него тяжело поводила боками набычившаяся группа поддержки с таким одинаковым выражением на морде, что я не выдержала – хихикнула. И тут уж со стороны кухни примчалась Лиля, заголосила:
– Саввочка, ну прости меня, пожалуйста! На самом деле я просто испугалась…
– Чего?!
– Да господи, того, что ты не захочешь больше со мной дружить! Кому нужна такая подруга…
Не договорив, Лиля низко опустила голову.
– Которая может без проблем увести любого парня, – продолжила я ее мысль.
– Ну и не любого. Кирка бы точно не поддался, для него я что есть, что нету, только тебя видит и замечает. Потом, Сав, ну чем я виновата, если в нашем роду такая аномалия: на мужчин в плане внешности без слез не глянешь, все достается женщинам.
Тут уже я бросилась обнимать подругу с покаянным воплем:
– Лилька, это ты меня прости! Я просто не понимаю, что на меня такое нашло!
Волна злости отступила и рассыпалась в прах, оставив после себя недоумение и вину. В общем, с минуту мы простояли, обнявшись, посреди прихожей, под довольными взглядами наших псов.
– Вот увидишь, – на ухо мне прошептала Лиля, – когда я выйду замуж, вы все-е удивитесь, потому что жених у меня будет маленький, плюгавенький и страшненький. А что поделаешь, семейный сценарий!
Ледяная игла вдруг пронзила мне грудь, откуда-то сама собой пришла мысль: не выйдет Лилька замуж, и я не выйду. Потому что наши истории уже подходят к концу, мы сейчас где-то на последних страницах. Я до хруста сжала зубы, чтобы не сказать это вслух и не выдать себя горьким стоном.
Скоро Лиля ушла спать, а я отговорилась внезапным приступом жора – и осталась на кухне. Спать в самом деле хотелось ужасно – пугали возможные сны. Так я в детстве набиралась мужества перед просмотром ужастика, который и интриговал, и пугал до холода в конечностях. Но в полночь все же сдалась и поплелась в постель.
…Девушка давно уже сидела одна в этом сыром помещении без окон, где были только длинные скамьи вдоль стен да на грубых железных крюках сохли дряхлые серые полотенца. На коленях она держала набитую торбу и ежилась от холода. Но расцвела в улыбке, едва в дверях появился Матвей. Его густые кудри еще не просохли, и он на ходу ворошил их пальцами обеих рук, шинель переброшена через плечо.
– Машенька, прости! – произнес торопливо, отвечая девушке такой же открытой и ясной улыбкой. – У меня там станок расшалился, а ты сама знаешь моего сменщика – к утру от машины осталась бы кучка металла. Пришлось в пересменку налаживать. Ну, идем?
– Волосы сперва высуши, на улице ледяной ветер, – не двигаясь с места, произнесла девушка с такой нежностью, что даже во сне у меня защемило сердце.
– Ерунда, скорее высохнут!
Он в одно движение закинул за плечо ее ношу и протянул Маше руку, понуждая встать. Они прошли по переплетению узких длинных коридоров, где за стенами что-то непрерывно и оглушительно шумело, грохотало, скрежетало. Уже на улице, едва стало потише, он спросил на ходу, дергая плечом, за которое была переброшена торба:
– Что там у тебя такое?
– Это я у Сони дома побывала, – чуть задыхаясь, но стараясь не отставать, ответила девушка. – Там сменная одежда и не знаю, что еще, мать и бабушка собирали.
– Ты им рассказала, что случилось?
– Пришлось, а как иначе? – вздохнула Маша, видно, разговор был непростой. – Они, конечно, страсть как разволновались, я им сказала, что травма не очень серьезная, но вставать категорически нельзя. Еще им трудно было, конечно, понять, как это Соня сейчас в монастыре и монахи за ней ухаживают.
– Да разве они сами религиозные?
– Вроде нет, только бабушка, кажется. Но все равно распереживались, разохались. Хорошо, пришел со службы Илья Михайлович и прикрикнул на них, сказал, что ничего там с Соней плохого не случится сверх того, что уже произошло. Они хотят тоже ее навестить, но велели сперва узнать, можно ли. А Сашенька – такой молодец! Пока еще еле на ножках стоит, но вроде как понял, что мама больна и я к ней иду: подошел и что-то в бумажке мне протянул, конфетку, наверно.
Хорошо, что в этот момент Маша обходила лужу и смотрела себе под ноги – она не увидела, какой теплой нежностью вспыхнуло на секунду лицо Матвея.
– Да, я еще попросила Сонины книги уложить, ну, чтобы готовиться к экзаменам.
Лицо парня немедленно замкнулось и потемнело, он произнес с горечью:
– Не скоро она теперь сможет по ним заниматься.
– Ну, это я так, на всякий случай. Может, тот монах-доктор разрешит, чтобы мы ей сами читали хоть понемножку. И вообще, до лета еще полно времени, успеет наверстать.
– Надеюсь, – скупо улыбнулся Матвей. – Иначе придется вам со Славкой поступать без нас, а мы уж потом, через год подтянемся.
Маша так и замерла на месте, метнула на парня возмущенный взгляд:
– Матвей, ты что говоришь-то?! Раз решили все вместе учиться, то так и будет, без вас мы не поедем! Подождем еще год, велика беда. Сашенька станет постарше, а то даже боязно его в большой город тащить. Жилье трудно найти, а где можно, там ребенку жить нельзя.
– Ничего, я слышал, молодежь сейчас часто коммунами селится, – задумчиво произнес Матвей. – Снимают все вместе большую квартиру, иногда в каком-нибудь купеческом или дворянском доме, а там уже распределяются как удобнее. У семейных небольшие комнаты, остальные устраиваются как в общежитии. Мы бы с Соней могли занять комнату, и вы тут же по соседству…
Немыслимая боль исказила на миг симпатичное, но простоватое лицо Маши. Она поспешила сделать вид, будто оглядывается по сторонам – ребята уже входили в лес. Снова зарядил мелкий дождь, деревья стояли темные, мокрые, их верхушки ходили ходуном. Близился закат.
– Что же все-таки случилось с Соней? – тщетно пытаясь овладеть голосом, спросила Маша. – И что такое видел Славка? Должно же быть какое-то объяснение. Ты веришь в гигантских волков из местных легенд?
– Нет, конечно, – помотал влажными кудрями Матвей. – В смысле – не верю в оборотней и прочую чепуху. А вот в реальных волков из дальнего леса очень даже верю. Голодно, дичь всю перестреляли, вот они и стягиваются к городам.
– Но ведь у Сони укусов не было?
– Волк не станет в одиночку нападать на здорового, крепко стоящего на ногах человека. Соня могла заметить его за кустами, испугаться, дернуться, упасть на камень… К счастью, мы были неподалеку, звали ее – и своими криками отпугнули зверя.
– Но Славка утверждает, что видел…
– Слушай, Святик отличный парень, но отменным смельчаком никогда не был. И суевериями забит под завязку. Что-то увидел, испугался – бывает. Сейчас главное, чтобы Соня поскорее встала на ноги, а там уж разберемся, кто это по нашему лесу без нашего дозволения шастает.
Словно в ответ на его слова тоскливый жуткий вой разрезал воздух, заставив Машу вжаться спиной в ствол дерева.
– Это точно со стороны монастыря…