Елена Булганова – Пионеры не умирают (страница 1)
Ольга Кудрявцева, Елена Булганова
Пионеры не умирают
© Кудрявцева О., Булганова Е., 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Посвящается нашим отцам, Александру и Дмитрию
Глава 1. «Олимпиец» – лагерь на костях
«Война! Ой, мамочки, опять война!»
А что еще могло прийти в голову пионерке Рите Осиповой почти четырнадцати лет от роду, когда ранним утром задолго до подъема пыльно-желтая радиоточка на стене вдруг сама по себе пробудилась, откашлялась и браво гаркнула на всю комнату: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!»? От страха тут же заледенели пальцы, губы и даже, что всего противнее, кончик языка.
«Неужели на нас снова напали враги? Успеют ли всех ребят развезти из лагеря по домам? Вдруг уже бомбят Ленинград? А брат и отец уже воюют? Ой, нет, страшно, не хочу!»
За окном давно рассвело – белые ночи коротки, – но бледно-сизая дымка тумана тушила солнечные лучи, и это означало, что до сигнала горна к подъему остается несколько часов. Остальные девчонки в комнате беззаботно спали и плевать хотели на то, что радио так надрывается. Только на соседней кровати Наташка Мекалева привстала, опираясь на руки, охнула и помотала головой, силясь разлепить глаза. Но не сумела и так с закрытыми и спросила в пустоту:
– Что, очередной кошмарик? А в каком корпусе? Не в нашем же, нет?
Потом она сконцентрировала внимание на радио и расслабилась. Со вздохом облегчения она плюхнулась обратно и натянула подушку на голову, как капюшон.
Три проведенные в пионерлагере недели научили Риту спать вполглаза и вполуха в полной готовности к новой серии того, что сотрудники лагеря называли нейтральным словом «происшествие», а пионеры – «кошмариками». Она привыкла бояться и в то же время по-пионерски непримиримо осуждать себя за этот постыдный страх. Никогда прежде Осипова так часто не думала о пионерах-героях, а точнее, вообще о них не думала. Хотя исправно готовила доклады для сборов о Зине Портновой, о Коле Подрядчикове, о Вале Котике. И даже книгу в лагерной библиотеке взяла, читала тайком, чтобы не засмеяли. Она искала в себе то самое пионерское мужество, мечтала испытать его и вместе с тем считала дни до конца смены и каждый день загадывала: только бы ничего ужасного больше не случилось!
Последние несколько ночей выдались спокойными, и все быстро расслабились, выдохнули и забыли. Испытания подходили к концу… Но почему так громко орало это противное радио? Нужно было встать, подойти и выключить звук, иначе примчится вожатый Игорь и их же объявит виноватыми, а в наказание в очередной раз заставит приводить в порядок территорию лагеря. Рита мысленно рявкнула на себя: «Вставай, трусиха, ну же!»
Борясь с сонным оцепенением, она немного посидела на краю постели, поморгала и глубоко подышала, приводя себя в чувство, а после решительно спустила ноги на пол и натянула домашний халатик. Пальцы превратились в кисель, пуговицы почему-то отказывались лезть в родные петли.
Голыми ступнями Осипова прошлепала к окну, открытому настежь по случаю жары – на черные тучи зависших под потолком комаров уже давно никто не обращал внимания. Оперлась ладонями о подоконник, высунулась по пояс и глянула на небо – не летят ли там уже вражеские самолеты, как во всех фильмах о начале войны? Не летели. Зато было непривычно свежо, белесый солнечный диск над лесом безнадежно тонул в сугробах клубящихся облаков. Распевал беззаботно невидимка-соловей, деревья с легким скрипом разминали ветки, на газоне самозабвенно стрекотал кузнечик. Откуда-то ощутимо тянуло дымом, и это тоже было странно, тревожно.
«Не смей снова прятать голову в песок, ты же не страус!» – не преминула поддеть саму себя Рита. Никогда прежде она не бывала так строга к себе.
Радиоточку она выключила, но ее сестра-близнец продолжала орать в комнате мальчиков. Осипова на цыпочках вышла на крыльцо и с удовольствием ощутила ступнями гладкие доски. Они в начале смены холодили босые ноги, теперь же до утра сохраняли дневное тепло.
Но погода, похоже, менялась – девочка поежилась от озноба. Влажный туман висел на уровне верхних перил крыльца, она как будто стояла по пояс в облаке. На челке и ресницах тут же повисли микроскопические капли влаги.
Рита вздрогнула, обнаружив, что на мальчуковой части крыльца тоже кто-то стоит. Два боковых выхода из корпуса разделяла частая решетка из тонких, уложенных друг на друга по диагонали деревянных реек с большой нарисованной цифрой «1» – первый отряд. Чтобы увидеть, кто за ней находится, нужно было перевеситься через перила, но Рита медлила, осторожничала. А потом услышала голос, от которого в груди и по щекам моментально разлился жар, а губы сами собой растянулись в улыбке.
– Привет! Тебя тоже разбудил этот дикий ор?
Здесь радио звучало приглушенно, а потом и вовсе стихло – кто-то из парней догадался выключить его, а может, просто чем-то швырнул в него. Рита ухватилась за перила, встав на самый край крыльца, а потом поджала одну ногу и повисла на руке. И едва не столкнулась нос к носу с висящим в такой же позе Димкой Васильевым. Ойкнула, чуть не свалилась. Димка тут же спрыгнул на землю и протянул руки, чтобы поддержать ее – реакция у него была отличная, как и положено спортсмену. Поманил пальцами, мол, прыгай, но Рита помотала головой – в траве у крыльца могли быть камни, а она босая. Не станет же Васильев носить ее на руках!.. А вдруг станет?
– Ну да, разбудил. Я дико перепугалась, – выдавила она, чувствуя, как лицо горит и полыхает почище пионерского костра.
Как же это неудобно – краснеть по любому пустяку!
– Ну эта побудка все же лучше многих, что у нас были, – хохотнул Васильев.
Рита удивилась, сообразив, что на нем пионерская форма, как перед линейкой. Галстук аккуратно завязан, на плечи наброшен верх от спортивного костюма.
– Ага. Но все равно жутко. Не знаешь, что на этот раз произошло?
– Так сегодня же двадцать второе июня, день начала Великой Отечественной войны, – напомнил ей мальчик, и Рита выдохнула с облегчением.
Ну конечно, как же она сразу не сообразила!
– Вожатые еще вчера во время ужина подкрутили радио во всех корпусах, ну кроме малышовых, наверное… Вообще-то суровая побудка, хорошо, что нас Шварц заранее предупредил. Борян всегда в курсе происходящего… Елки зеленые!
– Что?
Димка ловко ухватился за перила, взлетел обратно и приземлился рядом с Ритой. Она чуть попятилась, освобождая ему место.
– Борька просил предупредить вас, девчонок, только мы забыли! А Шварц стеснительный, сам к вам не сунулся. Да и отбой уже был.
– У нас все спят как ни в чем не бывало, – засмеялась девочка.
Ей в этот момент было необыкновенно хорошо, весело, и сердце билось звонко и радостно. Вот так стоять бы рядом с Димкой до подъема на теплых досках и вполголоса болтать обо всем на свете!
– Хорошие нервы у девчат, – улыбнулся Васильев. – А они что, не встают даже?
– А разве надо?
– А то! Сейчас вожатые примчатся, начнут пинками сгонять с коек. Они разожгли костер, будем сидеть вокруг него и петь военные песни. Также в программе встреча с ветераном и викторина на знание дат и событий. А еще чай, бутерброды и печеная картошка. И все это для того, чтобы для нас этот день стал незабываемым.
Рита выразительно вздохнула. Как будто кто-то из них и без сегодняшней ранней побудки забудет эту ужасную первую смену в лагере «Олимпиец»! Дима, кажется, ее понял, ухмыльнулся и сказал:
– Ладно, иди, поднимай девчонок. А то наш Игорек опять озвереет и весь день будет портить нам жизнь.
– Они мне не поверят, что нужно вставать, – поколебавшись, призналась Рита. – Давай лучше ты скажешь им?
Васильев не стал упираться, тут же шагнул к двери, встал к ней боком, приоткрыл и проорал в проем:
– Девчонки, подъем! Вставай, вставай, парадную форму надевай!
На его голос комната отреагировала мгновенно, кто-то взвизгнул, кто-то крикнул «ой, не входи!», а кто-то с шумом свалился с кровати. Рита услышала, как хриплым после сна и оттого особенно неприятным голосом завопила Мекалева:
– Эй, Димыч, поди сюда и помоги мне найти мои тру-у-усики!
– Вообще стыд потеряла, да?! – рявкнула на нее скромница Таня Логинова и, кажется, швырнула чем-то увесистым, потому что Мека захлебнулась от злобного визга.
Несколько девчонок в кое-как запахнутых халатиках выскочили на крыльцо и заголосили, перебивая друг друга: «Ой, Дим, а что сейчас будет? Костер? А ты будешь петь? А картошку печь будем? Ой, класс!» Осипову даже не заметили и едва не спихнули с крыльца. Что поделать? В Диму Васильева была влюблена вся девичья часть их отряда. Вжатая поясницей в перила Рита лишь тихонько вздохнула. Ее золотое время на сегодня закончилось, едва ли еще выпадет минутка пообщаться с Димкой наедине – уж сегодня он точно будет нарасхват.
Вообще-то Рита Осипова ни в какую не хотела ехать в лагерь. Она никогда там прежде не была и не стремилась побывать, хотя многие одноклассницы с удовольствием ждали новой поездки, еще с весны гадали, удастся ли родителям раздобыть путевки. Но Рита всегда была домашней девочкой, только в кругу семьи чувствовала себя спокойно. У нее не было дедушек и бабушек в теплых краях, поэтому каждое лето родители брали поочередно отпуск, чтобы свозить детей, Риту и старшего Лешу, в Крым или в Белоруссию к дальней родне. Один месяц ребята проводили в школьном лагере, да еще Алексей иногда брал сестру в походы или поездки с друзьями – родители ему доверяли.