Елена Брандукова – Под маской Крика: Обгон судьбы (страница 2)

Альба не отвела взгляда. Она видела, как на его шее пульсирует вена, видела капельку пота на его виске и этот наглый, собственнический блеск в глазах.

– Мой отец тут ни при чем, – отрезала она. Голос прозвучал ровно, без единой дрожи, хотя внутри у неё всё натянулось, как струна перед обрывом. – Просто совет. Если хочешь быть первым в этом городе, следи за тем, чтобы твоя машина не задохнулась от собственного пафоса. Интеркулер – это сердце, Матео. А твое сейчас явно перегрето.

Она развернулась и пошла к дверям, чувствуя, как каждый её шаг отдается в тишине парковки. Матео смотрел ей в след, и его ухмылка медленно таяла, сменяясь выражением искреннего, опасного любопытства.

Через десять минут Альба стояла у раковины в школьном туалете, смывая пыль с ладоней. Дверь с грохотом распахнулась. В зеркале отразилась Лусия. Она не шла – она наступала, чеканя шаг каблуками по кафелю.

Она остановилась вплотную, так что Альба почувствовала резкий запах её приторных духов.

– Слушай сюда, мадридская замарашка, – Лусия процедила слова сквозь зубы, её лицо исказилось от злости. – Я не знаю, какую игру ты затеяла, но Матео – это не твой уровень. Даже не смей открывать свой рот в его сторону. И уж тем более не смей смотреть на его машину.

Она больно ткнула пальцем с длинным маникюром в плечо Альбы.

– Еще раз услышу от тебя хоть слово про интеркулеры или что-то еще – и твоя идеальная жизнь превратится в ад. Ты здесь никто. Дочка копа, которую все ненавидят. Поняла меня?

Альба медленно вытерла руки бумажным полотенцем. Она посмотрела на Лусию – на её идеальный макияж и дрожащие от ярости губы. Внутри Альбы на секунду вспыхнул тот самый холодный огонь, который обычно заставлял её выжимать газ до упора, но она лишь спокойно ответила:

– Ты закончила? Мне пора на урок.

Она обошла Лусию, оставив её в тишине туалета. Но руки Альбы, спрятанные в карманы юбки, мелко дрожали. Не от страха перед девчонкой. От адреналина, который впервые за долгое время напомнил ей, что она всё еще жива.

Глава 3: Геометрия напряжения

Кабинет правоведения в Институте Марбельи-дель-Сур больше напоминал зал судебных заседаний, чем школьный класс. Высокие потолки, отделанные темным деревом, узкие окна, сквозь которые полосы пыльного испанского солнца падали на дубовые парты, и тяжелый, почти осязаемый запах старой кожи и формалина. На стенах в строгих рамках висели портреты великих юристов прошлого, чьи застывшие взгляды, казалось, препарировали каждого, кто входил в эту обитель закона.

Сеньор Родригес соответствовал своему кабинету на все сто процентов. Это был человек неопределенного возраста с лицом, напоминающим помятый пергамент, и глазами, которые видели слишком много лжи на своем веку. Он поправил на переносице старомодные очки в роговой оправе и жестом, больше похожим на приказ, подозвал Альбу к доске.

– Прошу внимания, господа, – его голос, сухой и скрипучий, как несмазанные дверные петли, мгновенно оборвал гул голосов. – У нас пополнение. Альба Кастель. Перевелась к нам из Мадрида, из лицейского корпуса при университете Комплутенсе. Прошу любить и жаловать.

По классу прошел шелест – это были не приветствия, а звуки оценивающего осмотра. Альба стояла у доски, выпрямив спину так, словно внутри неё был стальной стержень. Она чувствовала, как десятки глаз сканируют её белую блузку, её тугой хвост, её спокойное, почти восковое лицо.

– Альба – круглая отличница, – продолжал Родригес, и в его голосе проскользнула едкая нотка. – Я надеюсь, что её академические успехи станут для многих из вас отрезвляющим примером. Особенно для тех, кто путает школьную парковку с полигоном для испытания металлолома.

В центре класса раздался отчетливый, вызывающий смешок. Альба перевела взгляд и наткнулась на Матео. Он сидел на среднем ряду, вальяжно развалившись на стуле и закинув одну ногу на колено другой. Его поза была вызовом самому существованию этого кабинета. Рядом с ним, по-хозяйски положив тонкую ладонь с ярко-красным маникюром ему на плечо, сидела Лусия. Она рассматривала свои ногти с таким подчеркнутым безразличием, будто Альба была прозрачной.

– Садись на свободное место, Кастель, – Родригес указал на парту в третьем ряду.

Прямо за спину Матео.

Альба прошла между рядами, стараясь не задевать рюкзаком чужие столы. Когда она опустилась на стул и открыла тетрадь, её ноздрей коснулся густой, дурманящий шлейф: дорогой сандал, перемешанный с едва уловимым, едким запахом высокооктанового бензина. Матео сидел так близко, что она видела каждую нитку на его черной футболке и то, как опасно перекатываются мышцы на его широкой спине.

Через пятнадцать минут, когда Родригес увлеченно начал чертить на доске схему гражданского процесса, Лусия демонстративно вздохнула. Она подняла руку, пролепетала что-то про «ужасную головную боль» и, получив сухой кивок учителя, выплыла из класса. Как только звук её каблуков затих в коридоре, воздух за спиной Альбы изменился. Он стал плотным и наэлектризованным.

Скрипнул стул. Матео медленно, с кошачьей грацией обернулся, перекинув локоть через спинку сиденья. Его лицо оказалось так близко к её парте, что Альба видела темные крапинки в его глазах, похожих на штормовое море.

– Мадридская отличница, значит? – его голос был тихим рокотом, предназначенным только для неё одной. – Юрист в идеальной упаковке. Скажи мне, Альба Кастель… в каких таких кодексах ты вычитала про турбины?

Альба даже не вздрогнула. Её ручка продолжала выводить безупречно ровные строчки конспекта, хотя кончики пальцев заметно похолодели.

– В тех же самых, где прописано наказание за организацию нелегальных зрелищ в черте города, – не глядя на него, ответила она. – Хочешь обсудить статью за создание угрозы жизни?

Матео усмехнулся. В его глазах мелькнула искра – не злость, а какое-то странное, хищное узнавание. Он явно не ожидал такого отпора от «папиной дочки».

– Откуда такие познания в «железе»? – он придвинулся еще на сантиметр, игнорируя бубнеж Родригеса у доски. – Девочки твоего типа обычно не отличают карбюратор от тостера. Кто тебя просветил? Брат? Бывший парень, который хотел произвести впечатление?

Альба наконец подняла на него взгляд. В её глазах была такая ледяная, непроницаемая пустота, что ухмылка Матео на мгновение дрогнула.

– Книги, Матео. В них гораздо больше полезной информации, чем в твоем дешевом пафосе на парковке. А теперь повернись к доске. Ты загораживаешь мне схему.

Матео прищурился, в его взгляде на секунду вспыхнул настоящий огонь, но в этот момент дверь распахнулась, и в класс вернулась Лусия. Он мгновенно принял прежнюю позу, но Альба кожей чувствовала исходящий от него жар – жар вызова, который она невольно бросила.

На перемене Альба старалась держаться подальше от шумных компаний. Коридоры Института были залиты светом, но она чувствовала себя в тени. Проходя мимо открытого окна, она услышала приглушенные, возбужденные голоса группы парней.

– …сегодня в два часа ночи на старом шоссе у маяка, – шептал один, оглядываясь по сторонам. – Говорят, из Малаги приедет какой-то псих на «Скае». Матео выставил «Сильвию».

– Матео его в асфальт закатает, – отозвался другой. – У него новый впрыск, он вчера всю ночь в гараже торчал. Лишь бы копы не пронюхали.

– Если только его движок не взорвется, как напророчила та новенькая, – парень хохотнул, но тут же замолчал, когда Альба прошла мимо, глядя прямо перед собой.

Она ускорила шаг, сжимая лямки рюкзака. Шоссе у маяка. Два часа ночи. Это была та самая территория, на которой её отец обещал навести порядок любой ценой. Она вспомнила его тяжелый, застывший взгляд за завтраком и блеск жетона на форме.

Альба почувствовала, как внутри всё сжалось от холодного, чисто логического расчета. Она не знала Матео и не хотела знать. Но она знала Фернандо Кастеля. Если он выставит патрули у маяка, для этого парня и его сверкающего «Ниссана» всё закончится в одну секунду.

Она свернула в сторону библиотеки, стараясь выкинуть эти мысли из головы. Это не её дело. Она здесь для того, чтобы быть невидимкой. И ночные огни на шоссе не должны были касаться её мира.

Глава 4: Вкус изоляции

Столовая больше напоминала гудящий улей, чем место для приема пищи. Высокие стеклянные стены пропускали слишком много беспощадного андалусского солнца, которое дробилось в глянцевых подносах и ослепительно белых улыбках местных «сливок общества». Запах паэльи, свежего багета и крепкого кофе смешивался с ароматами дорогих духов, создавая удушливый коктейль богатства и безнаказанности.

Альба стояла с подносом в руках, застыв у самого входа. Шум голосов на мгновение затих, как по команде невидимого дирижера, а затем возоновился, но уже в другой тональности – тихой, шипящей, колючей. Десятки глаз сканировали её блузку, её прямую спину, её чужеродность.

Она медленно обвела взглядом зал. Десятки свободных стульев, но ни одного приглашающего жеста. Как только её взгляд падал на чей-то стол, ученики тут же придвигались плотнее друг к другу или демонстративно ставили на соседний стул сумку.

Альба заметила Матео. Он сидел в самом центре, в окружении своей свиты, лениво откинувшись на спинку стула. Он не смеялся вместе со всеми, просто наблюдал за происходящим с видом скучающего короля. Лусия сидела рядом, её рука собственнически покоилась на его плече, а пальцы с ярко-красным маникюром выстукивали какой-то ритм.