Елена Брандукова – Под маской Крика: Обгон судьбы (страница 3)

Когда Альба двинулась вглубь зала, стараясь найти хоть какой-то свободный угол, Лусия проследила за её взглядом. Она увидела, как Альба на долю секунды задержала внимание на Матео, и в глазах «королевы школы» вспыхнул недобрый, собственнический огонек.

Альба шла мимо их стола, глядя прямо перед собой. Ей оставалось сделать всего пару шагов, когда Лусия, продолжая улыбаться какому-то парню напротив, изящно и «совершенно случайно» вытянула свою длинную ногу в проход.

Альба не успела среагировать. Носок её туфли зацепился за препятствие, и она пошатнулась. Поднос в её руках опасно накренился, стакан с водой съехал к самому краю, а тарелка с салатом едва не перевернулась ей на грудь.

В столовой повисла звенящая, предвкушающая тишина. Кто-то уже приготовил телефон, чтобы снять позор «дочки комиссара».

Альба чудом удержала равновесие, судорожно вцепившись пальцами в края металлического подноса. Её колено больно ударилось о ножку стола, но она не издала ни звука. Лусия же, картинно округлив глаза, прижала ладонь к губам.

– Ой! Боже, прости, замарашка, – пропела она так громко, чтобы слышали все. – Я тебя совсем не заметила. Ты такая… бесцветная, что сливаешься со стенами. Надеюсь, ты не ушибла свои драгоценные коленки? Папочка ведь расстроится.

По залу прокатился глумливый хохот. Альба почувствовала, как по щекам разливается жар, но она заставила себя поднять голову. Она посмотрела прямо на Лусию – спокойно, почти с жалостью. А затем перевела взгляд на Матео.

Он смотрел на неё в упор. Его ухмылка исчезла. В его глазах мелькнуло что-то странное – смесь раздражения от глупой выходки Лусии и неожиданного уважения к тому, как Альба держит удар.

Ничего не ответив, Альба выпрямилась и прошла к самому дальнему столу у окна, где не было стульев. Она осталась стоять, спиной к залу, глядя на пустую, раскаленную парковку. Еда казалась безвкусной, словно она жевала картон. Колено пульсировало тупой болью, но Альба лишь крепче сжала вилку. Она была изгоем, мишенью, «дочкой копа», которую ненавидели по умолчанию.

Вечер в их новом доме был тихим до звона в ушах. Единственным звуком был мерный стук ножа – Фернандо готовил ужин. Он снял форменный китель, оставшись в белоснежной рубашке с закатанными рукавами.

– Как прошел первый день, Альба? – спросил он, не оборачиваясь. Голос звучал непривычно мягко.

– Нормально, папа. Присматриваюсь.

Фернандо повернулся к ней, внимательно изучая её лицо.

– А ребята? Появились друзья?

Альба заставила себя улыбнуться – тонко, едва заметно.

– Пока все настороженно относятся к мадридцам. Нужно время.

Отец кивнул, кажется, удовлетворенный ответом. Он не заметил синяка на её колене. Он вообще мало что замечал в последнее время, кроме своих папок с делами.

– В участке затишье, – произнес он, разливая суп по тарелкам. – Видимо, местные «гонщики» решили взять выходной.

Мы перекрыли основные точки в центре, так что сегодня в городе будет спокойно.

Альба опустила взгляд в тарелку. Она знала то, чего не знали его патрульные: гонка пройдет не в городе. Она пройдет на заброшенном участке старой трассы за Ла-Кала, в двадцати километрах отсюда. Там, где скалы гасят звук моторов, а море поглощает свет фар.

Поднявшись в свою комнату, Альба закрыла дверь на замок. Она села за стол и открыла ноутбук. Ей нужно было коснуться чего-то настоящего.

Она набрала сообщение в зашифрованном чате.

Кому: Хави

Текст: «Здесь всё по-другому, Хави. Воздух пахнет солью и бензином, но здесь всё мертвое. Я сижу в белой комнате, и мне кажется, что я в камере. Папа собирается „чистить“ город, он даже не представляет, что здесь происходит на самом деле.

Скажи мне, что в Мадриде всё еще идет дождь и кто-то всё еще жжет резину на Кастельяне. Мне нужно знать, что старая жизнь не была сном.

И еще, Хави. Моя просьба перед отъездом, помнишь? Нужно её выполнить в ближайший срок. Мне нужно, чтобы она была здесь. Как можно скорее».

Она нажала «Отправить» и выключила экран. Альба подошла к окну. Ночь была безлунной и пугающе тихой. Где-то там, далеко за пределами видимости, Матео сейчас выводил свою «Сильвию» из гаража.

Альба прижалась лбом к стеклу. Двадцать километров – это не так уж и много, если знать обходные тропы. И впервые за долгое время ей не хотелось быть «идеальной дочерью». Ей хотелось услышать, как захлебывается турбина, доказывая, что она была права.

Глава 5: Тень у маяка

Марбелья в два часа ночи превращалась в призрак, сотканный из лунного света и шепота прибоя. Шум моря становился единственным живым звуком, перекрывающим бесконечное, сухое стрекотание цикад в безупречно выстриженных садах офицерского квартала.

Альба сидела на краю кровати в полной темноте. Она не включала свет уже три часа, позволив мраку полностью поглотить комнату. Снизу, сквозь тонкие перекрытия нового дома, доносился мерный, тяжелый храп отца – Фернандо Кастель спал глубоким, спокойным сном человека, который был абсолютно уверен, что его крепость неприступна, а его дочь – в полной безопасности. Он не знал, что его главная уязвимость, его единственная слабость, сейчас затягивает тугие шнурки на тяжелых кроссовках.

Она сменила школьную юбку на узкие черные джинсы, в которых было удобно двигаться, и накинула безразмерное черное худи, капюшон которого мог надежно скрыть половину лица. В глубоком кармане лежал флакон маминых духов – её единственный талисман, запах которого напоминал о том, что когда-то мир был другим.

Альба подошла к окну. Второй этаж. Для дочери комиссара полиции, которая годами училась безупречной дисциплине, это должно было быть безумием, актом отчаянного бунта. Но для Альбы, которая с детства привыкла просчитывать траектории и оценивать риски, это была просто физика. Натянув капюшон, она осторожно перемахнула через подоконник. Прохладный ночной воздух мгновенно коснулся лица. Осторожно, стараясь не шуметь, она нащупала носком кроссовка узкий выступ декоративной каменной кладки, а затем, крепко ухватившись за водосточную трубу, соскользнула вниз. Приземление было мягким, почти бесшумным – кошка в теле фарфоровой куклы.

Она прокралась к калитке, замирая при каждом шорохе гравия под подошвами, и вышла на дорогу, скрываясь в тени кипарисов. Сердце колотилось в ритме бешеного драм-н-бейса, но её движения оставались точными и расчетливыми.

Такси ждало её в двух кварталах от дома, у закрытой, погруженной во мрак заправки. Водитель, пожилой испанец с уставшим лицом и запахом дешевого табака в салоне, даже не взглянул на неё, когда она скользнула на заднее сиденье. В этом курортном городе ночные поездки молодежи были делом привычным, хотя вряд ли он ожидал увидеть здесь девушку с таким ледяным, сосредоточенным взглядом.

– К старому шоссе за Ла-Кала. К развилке у маяка, – тихо, но твердо произнесла она.

Водитель хмыкнул, бросив быстрый, оценивающий взгляд в зеркало заднего вида.

– Там сегодня жарко, сеньорита. Полиция закроет глаза на толпу, если вы просто хотите посмотреть, но если начнется облава – я вас ждать не стану. У меня лицензия, мне проблемы не нужны.

– Просто вези, – отрезала Альба, глядя в окно на мелькающие огни ночных фонарей.

Дорога заняла двадцать минут. Чем дальше они отъезжали от освещенных кварталов центра, тем гуще и мрачнее становилась тьма. Старое прибрежное шоссе змеилось между скал, и вскоре Альба заметила первые признаки того, что она на месте. В небе над горизонтом дрожало едва заметное марево – отсвет сотен автомобильных фар, прорезающих ночную мглу.

Такси высадило её за полкилометра до точки сбора. Альба пошла пешком по пыльной обочине, стараясь держаться в тени деревьев и кустарников. Воздух здесь был другим. Он вибрировал. Низкочастотный, утробный гул сотен мощных моторов прошивал землю, отдаваясь нервной дрожью в подошвах её кроссовок.

Выйдя на открытую площадку перед заброшенным складом у самого обрыва, Альба замерла, пораженная масштабом. Здесь была другая Испания, скрытая от глаз её отца. Никаких белых воротничков, законов и правил. Сотни машин – от затюнингованных «Сеатов» до дорогих суперкаров – выстроились в ровные ряды, образуя живой коридор из света фар и неоновой подсветки. В воздухе стоял плотный, удушливый туман из дыма дешевых сигарет, испарений алкоголя и едкого запаха жженой резины.

В самом центре этого безумия, под светом мощных переносных прожекторов, стояла она. Иссиня-черная «Сильвия» Матео. Машина выглядела как хищник, готовый к прыжку, её кузов хищно поблескивал в лучах света.

Парень стоял прислонившись к капоту, скрестив руки на груди. На нем была всё та же черная футболка, подчеркивающая рельеф мышц, но сейчас, в свете неоновых ламп, его лицо казалось высеченным из камня. Он выглядел по-настоящему опасным, воплощением ночного бунта. Лусия вилась рядом, что-то горячо нашептывая ему на ухо и то и дело поправляя волосы, но Матео смотрел мимо неё – туда, где на стартовой линии, окутанный облаком выхлопных газов, прогревал мотор его сегодняшний соперник, серебристый «Ниссан Скайлайн» с номерами Малаги.

Альба натянула капюшон глубже, скрывая лицо в тени, и проскользнула в толпу, стараясь держаться за широкими спинами парней в кожаных куртках. Адреналин бурлил в крови, но она сохраняла ледяное спокойствие наблюдателя. Вскоре она оказалась всего в десяти метрах от Матео.